5. Счастливый конец возможен лишь для героев

      Джаз Хендс всю жизнь мечтал лишь об одном: о признании своего искусства. Быть непринятым как художнику было тяжелее, чем могла позволить себе его гордость. Освистывание, недовольная публика, сорванные контракты — в его жизни было многое, что могло бы сломать любого другого творца. Но он всегда гордился тем, чем занимался.       Страсть довела его до безумия. Спустя время, анализируя свои поступки в прошлом, он вполне осознавал, что перешёл черту, отделяющую искусство от помешательства.       Он помнил как впервые повстречал троих шпионок. Совсем ещё девчонок, но уже опытных и сильных спецагентов Саманта запомнилась ему в той же степени, что и две другие девушки, в качестве помехи, не более. Слишком сильно было стремление донести до мира свое видение незаслуженно забытого искусства пантомимы, чтобы разглядеть её. Да и тогда она была ещё слишком юна.       Во многом больная любовь к творчеству навсегда определила путь в жизни Джаза Хендса, и он не собирался от него оступать. Пантомима — его путь в жизни, а смыслом этой жизни стала Саманта Симпсон.       Он ожидал её прихода, словно это был глоток свежего воздуха в тёмном омуте, и не мог насытиться каждым разговором с ней. Джаз хорошо знал себя: если что-то захватило его разум, то уже никогда не отпустит.       Он возвращался из душа, когда один из охранников предупредил его, что начальник тюрьмы вызывает его. Времени нанести грим на лицо не было, поэтому Джаз, хоть он и не любил так расхаживать по тюрьме, в сопровождении отправился туда прямо так, с чистой кожей.       Вызов к начальнику тюрьмы был сам по себе необычным случаем, но когда Джаз увидел в кабинете главу В.О.З.Л., Джеральда Льюиса, то понял, что сейчас произойдёт что-то как минимум интересное.       — Добрый день, мистер Хендс. Моё имя Джерри Льюис, я возглавляю агенство В.О.З.Л., — представился ему агент, протягивая руку.       «Мистер Хендс», рукопожатие — для тюрьмы весьма непривычный набор вежливости.       — Я знаю кто вы, мистер Льюис, — Джаз пожал его руку.       — Присаживайтесь, мистер Хендс, — Ллойд указал ему на стул перед своим столом, — От лица руководства тюрьмы я хочу выразить вам благодарность за помощь в урегулировании ситуации при недавнем побеге заключенных. Благодаря вам происшествие обошлось без жертв.       — А те четверо, в которых я стрелял?       — Идут на поправку. Если вы целились в ноги, то вы меткий стрелок.       — Талантливый человек талантлив во всём, — не удержался от иронии Джаз, глядя в каменное лицо Ллойда.       А вот Джерри Льюис усмехнулся.       — Мои агенты в красках расписали мне произошедшее. Особенно агент Симпсон, — от Джаза не укрылось лукавство, промелькнувшее в его голосе при этих словах, — Они настаивали на том, чтобы ваши заслуги были учтены при повторном рассмотрении условий вашего содержания. А ещё лучше повлияли на его сокращение.       Льюис сказал, то настаивали на это именно агенты, а значит Сэм смогла убедить своих друзей вступиться за него. Это было приятно.       — Я слышал, что, учитывая мои прошлые прегрешения, это маловероятно.       — Да. Было маловероятно, — подхватил Джерри, — Но недавно я пригласил одного важного человека на рыбалку, и показал, как ловить самую вкусную форель. Так вот, он рассмотрел ваше дело.       Джерри вытащил какую-то внушительно поблёскиваюшую бумагу.       — Мои поздравления, мистер Хендс, вы помилованы указом президента Соединённых Штатов Америки.       Посмотрев поочерёдно на торжественные лица важных людей из В.О.З.Л., Джаз всё никак не мог убедиться в правдивости услышанного. И тогда он заглянул в выложенную перед ним бумагу.       Печать и подпись президента. И его собственное имя. Он несколько раз перечитал текст официального помилования.       — Я свободен? — недоверчиво спросил он.       — Да, мистер Хендс. Впервые заключенный в нашей тюрьме был помилован президентом, — важным тоном произнёс Ллойд.       — Президента впечатлили обстоятельства последнего происшествия в тюрьме и ваши в нём действия. Он выразил надежду, что вы не успустите этот шанс правильно распорядиться своей жизнью.       — Вы сможете покинуть пределы тюрьмы уже сегодня.       То, с какой скоростью развивались события, почти пугало. Джаз нервно усмехнулся:       — Я даже не знаю, что сказать. Спасибо? — а затем более уверенно и с радостью в голосе, — Спасибо.       — Будьте осторожны. На выходе вас окружат толпы репортёров. Ваш случай беспрецедентный для нашей тюрьмы. Да и вы весьма известная личность.       Идя в последний раз в ставшую привычной за мучительно долго тянущиеся годы камеру, Джаз совершенно не смотрел по сторонам. Он шёл без наручников или заломанных рук, а это уже вполне красноречиво говорило о его новом положении.       Ничего ценного, кроме записной книжки, куда он записывал свои идеи и планы на будущее, а также бейджика Саманты, он не имел, и забирать с собой не собирался. Надзиратели в последний раз закрыли за ним камеру. Бывшие соседи по камерам смотрели на него с ненавистью — плевать.       Ему выдали старую одежду, то, в чём его задержали три года назад, фрак, цилиндр, белую рубашку, брюки и туфли. И конечно же позволили нанести грим. Все эти процедуры ему уже приходилось пройти перед первым освобождением. Но если тогда он считал до этого момента дни и готовился, то теперь все было очень скомканно.       Его проводили к выходу. Только в этот момент Джаз задумался, а куда ему собственно идти?       Сразу как только он оказался на улице, на него обрушился поток из выкриков журналистов и щелчков камер.       Джаз остановился.       — Мистер Хендс, это правда, что вы предотвратили побег преступников из тюрьмы?       — Вы стреляли в сокамерников?       — Чем вы планируете заниматься на воле?       — Вы восстановите парк аттракционов «Мир мимов»?       И ещё вопросы, которые он не смог расслышать. Желания общаться с журналистами на удивление не было никакого. Но как персона публичная, он был обязан воспользоваться шансом:       — Я планирую продолжать развивать и продвигать великое искусство пантомимы.       На большее в разговоре с прессой он в этот день был неспособен. Чёткого плана, что делать дальше у него не было, были лишь некоторые мечты.       — Мистер Хендс, вас подвести? — рядом с чёрной машиной с тонированными окнами его ожидал Джерри Льюис.       — Было бы мило с вашей стороны.       Было странно так откровенно любезничать с В.О.З.Л., ведь когда-то давно Джаз откровенно терпеть не мог эту организацию. Впрочем, из-за одной конкретной сотрудницы симпатия к ним в целом повысилась.       Джаз потянул ручку на заднем сидении.       — Это особая программа для досрочно освобожденных преступников или мой личный конвой? — спросил он перед тем, как сесть в машину.       — Скорее, первое. Мы надеемся на ваше благоразумие.       — Признавайте, вы снова подошлёте агента, чтобы за мной следить? — усмехнулся Джаз.       — Уже подослали, уже…       Дверь, которую он приоткрыл, распахнулась изнутри.       — Джаз! — он тут же обернулся, встречаясь взглядом с зелёными глазами Саманты, — Садись, потом поболтаете с Джерри.       Будто оглушённый чем-то он послушно выполнил её указание, сел в машину, по пути запнувшись о порог.       — Сэм, — неловко втиснувшись в машину, и сбив о крышу цилиндр, он всё же устроился рядом с ней.       Мило посмеявшись, она сама прильнула к нему для объятий, а затем прерывисто коснулась его губ своими, улыбаясь сквозь поцелуй. Джаз обнял её, провёл рукой, как назло облачённой в перчатки по волосам, прижал к себе.       Джерри тактично продолжал оставаться на улице.       — Ты можешь в это поверить, Джаз? Ты теперь свободен, и можешь делать всё, что захочешь!       Сначала он даже не смог вникнуть в то, о чём говорила Сэм, чуть отдалившись от него. До того происходящее казалось нереальным. Но Джаз Хендс не был бы собой, если бы не воспользовался шансом пошутить:       — Может снова попробовать превратить всё человечество в безмолвных пантомимов… — лицо Саманты надо было видеть.       — Джаз!       — Ладно-ладно, ma reine, тогда я поступлю как ты прикажешь.       — Прикажу! — фыркнула Сэм, — Лучше вспомни, что обещал мне поход в балет, разве что теперь не придётся ждать семь лет.       — Значит, свидание. Мадемуазель Саманта, вы не пожалеете.       — Не сомневаюсь, месье Джаз.       Передняя дверь открылась, и на водительское сидение опустился Джерри Льюис. Сэм немного отодвинулась от Джаза, но незаметно взяла его за руку.       — Домой, мистер Хендс? — спросил Джерри.       — А вы знаете, где я живу?       — В В.О.З.Л. знают всё и обо всех, — загадочно ответил Джерри.       — Ваша организация пугает меня, —обратился к Сэм Джаз, — Нет, с домом ещё успеется… Саманта, у тебя есть планы на этот вечер?       — Даже не знаю… у меня очень строгий босс, он может внезапно меня вызвать.       Заводя машину, Джерри небрежно бросил:       — Сегодня о боссе можешь не переживать, он мечтает просто вернуться домой и спокойно вздремнуть.       — Тогда никаких планов нет.       Искренняя улыбка, которую подарила ему Саманта, не могла не найти отражение в лице Джаза.       — Великолепно, не будем откладывать свидание более ни на сутки.