***

      Комната тусклая, освещённая только мягким светом единственного фонаря на тумбочке. Вайолет лежит на животе, толстая книга по истории Тирриша раскрыта перед ней. Она сосредоточенно хмурит брови, губы поджаты так, что это всегда сводит меня с ума, и она совершенно не замечает моего существования.       Я вытянулся рядом с ней, одна рука за моей головой, другая покоится около неё. Но замечает ли она это? Нет. Она слишком погружена в книгу. Последние двадцать минут я лежу здесь, как какая-то забытая тень, пока она сосредоточенно размышляет над тем захватывающим фактом о Тиррендоре, который сумел захватить её блестящий, прекрасный ум.       Не поймите меня неправильно, мне нравится, что она такая любопытная, такая решительная в том, чтобы узнать всё, что она может. Это одна из бесчисленных причин, по которым я влюбился в неё. Но это? Это должно быть наше время. Единственная часть дня, когда нас только двое — никаких кадетов, никакой Ассамблеи, никаких надвигающихся сражений, только мы.       А сейчас есть только она и эта чёртова книга.       Я слегка двигаюсь, заставляя матрас прогнуться, надеясь, что она взглянет на меня. Ничего. Даже проблеска внимания.       — Вайолет.       Она рассеянно мычит, не отрывая глаз от страницы.       — Что ты читаешь?       Её палец скользит по абзацу, и она бормочет: — Величайшая битва, выигранная королем Плефом Риорсоном при его жизни. Это невероятно увлекательно.       Конечно, это так.       Я перекатываюсь на бок, наблюдая за ней. То, как её волосы падают на плечо, лёгкая складка между бровями, то, как её губы едва заметно шевелятся, когда она читает определённые отрывки, — всё это завораживает. Но я ненавижу, что она так поглощена этой чёртовой книгой и каким-то моим предком, когда всё, чего я хочу, — это её внимание.       — Вайолет, — снова говорю я, на этот раз растягивая её имя.       Она снова поднимает взгляд, её бровь выгибается. — Да, Ксейден?       — Как ты думаешь, Тейрн когда-нибудь ревнует Андарну?       Она наклоняет голову, в глазах мелькает замешательство. — Что?       Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть непринужденно. — Знаешь, потому что ты в последнее время проводишь больше времени с Андарной. Может, Тейрн чувствует себя обделённым.       Голос Сгаэль тянется у меня в голове: — «Мой партнер оскорблён твоим нелепым комментарием».       Вайолет моргает — может, Тейрн что-то ей сказал? Затем она откладывает книгу ровно настолько, чтобы полностью посмотреть на меня. — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно.       Её губы дёргаются, и на секунду мне кажется, что она сейчас рассмеётся. Вместо этого она качает головой и возвращается к чтению.       Первый удар.       Я жду несколько минут, наблюдая, как её глаза скользят по странице, как её пальцы перелистывают следующую. Тишина невыносима.       — Вайолет.       На этот раз она даже не поднимает взгляд. — Что теперь, Ксейден?       — Как ты думаешь, волосы Гаррика стали длиннее? Они начинают выглядеть… небрежными.       Это привлекает её внимание. Она откладывает книгу со вздохом, её выражение лица застыло где-то между раздражением и весельем. — Ты действительно прерываешь меня, чтобы поговорить о волосах Гаррика? Мне теперь ревновать к Гаррику, раз его волосы привлекают твоё внимание?       — Твои волосы — божественное насилие. То, как они мерцают, то, как они ощущаются, то, как они уникальны для тебя. Я не думаю, что ты понимаешь, насколько они пленительны. Я совершенно очарован ими, — отвечаю я, накручивая прядь её волос между пальцами.       Она качает головой, лёгкий румянец заливает её щёки. — Ты смешон.       Смешон или нет, я не могу выносить, когда меня игнорируют. Не она. Особенно, когда она так близко, когда её запах витает в воздухе, а её тело излучает тепло.       Я жду ещё несколько секунд, прежде чем повторить попытку. — Вайолет.       На этот раз она вздыхает и наклоняет голову в мою сторону. — Да?       — Как ты думаешь, драконы видят сны? Например, когда они спят?       Она моргает, и я понимаю, что мой вопрос застал её врасплох. — Не знаю. Может быть.       — Я думаю, Сгаэль видит, — говорю я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Она, наверное, мечтает напугать Бреннана до чёртиков.       Это вызывает у неё громкий смех, её губы изгибаются так, что у меня сжимается грудь. — Ей не нужно мечтать об этом. Она делает это, когда бодрствует.       Я ухмыляюсь, довольный собой, но затем она возвращается к своей книге, и момент упущен.       Я не сдамся так просто.       — Вайолет.       — Ксейден. — Она передразнивает, снова смеясь, но я вижу, как расслабляются её плечи. Это один из моих любимых звуков в мире — её смех. Если мне придётся продолжать строить из себя дурака, чтобы услышать его, я это сделаю.       — Ты когда-нибудь обратишь на меня внимание? — спрашиваю я полушутя.       Выражение её лица смягчается, когда она полностью закрывает книгу, и она придвигается ближе, беря мою руку. Она целует мои костяшки пальцев, её губы тёплые и мягкие на моей коже. — Ты невозможен, ты знаешь это?       — И ты любишь меня за это, — возражаю я, наклоняясь, чтобы погладить её по волосам.       Она не спорит. Вместо этого она придвигается ближе, ложась на меня наполовину, положив голову мне на грудь. Моя рука автоматически обнимает её, прижимая к себе, как будто я могу держать её там вечно.       — Мне нужно ещё полчаса, — бормочет она, лениво чертя круги на моей груди. — И потом я вся твоя. На ближайшие несколько дней, обещаю.       Я делаю вид, что обдумываю это, хотя уже одно это кажется мне победой. — Ты ведёшь жесткую сделку, Сорренгейл.       — Договорились? — спрашивает она, глядя на меня большими, полными надежды глазами.       Я театрально вздыхаю. — Ладно. Полчаса. Но если ты не закончишь к тому времени, я выброшу эту книгу в окно.       Она снова смеётся, снова целует меня в грудь, прежде чем отстраниться и схватить книгу. — Ты не посмеешь.       — Попробуй, — бормочу я, на мгновение крепче прижимая её к себе, прежде чем отпустить.       Когда она снова усаживается за чтение, я наблюдаю за ней, положив руку ей на бедро. Я чувствую, как поднимается и опускается её дыхание, как время от времени её волосы касаются моей руки. Это не то же самое, что полностью завладеть её вниманием, но на данный момент этого достаточно.       Здесь только она и я, как и должно быть.