Глава 2.

"Не бойтесь больших шагов. Вы не можете перейти реку двумя маленькими прыжками." — Дэвид Ллойд Джордж Повисает тишина. Где-то с минуту не раздаётся ни звука. Шум города будто остаётся вдали, и вокруг троих участников немого конфликта образуется вакуум, отделяющий их от всего остального мира. Первой из транса выходит Лилит. Весь её гнев обрушивается на виновницу, которая всё ещё сжимает ржавый гвоздь в руке. — Ты! Чертовка! Откуда ты взялась? Что тебе от нас нужно? — неясно, требует ли она ответа от Эми, потому что вопросы брызжут из неё, как из Ниагарского водопада. — Что ты молчишь? А, нет. Ответа она всё-таки ждёт. Эми обречённо вздыхает, понимая, что стала виновницей чужих несчастий. Из-за своего глупого поступка она ломает сразу три жизни. «Ох, Квентин, чёрт тебя дери, это ты во всём виноват», — сетует девушка. — Послушайте, я прошу прощения. Вы правда здесь ни при чём, — Эми смотрит на молодого мужчину, который излучает ледяное спокойствие, глядя сквозь неё, будто её вообще нет. — Я тебе не верю! Ты специально всё подстроила, чтобы нас поссорить! — взрывается блондинка, тут же оборачиваясь к своему будущему бывшему жениху. — Крис, ну ты же видишь! Она специально всё это устроила! Скажи, откуда ты её знаешь?! Кристофер даже не делает попытки вмешаться в перепалку. Его предыдущие слова висят в воздухе, как гильотина, нависшая над шеей Лилит. — Дорогой, пойдём внутрь и поговорим без посторонних, — на последней фразе она так сверлит взглядом Эми, что той хочется провалиться под асфальт. Кристофер медленно поворачивается к Лилит. Его лицо — воплощение хладнокровия. Он смотрит на неё так, будто между ними уже пролегла пропасть. — Лилит, я тебе уже всё сказал. Ты посмела усомниться во мне. Ты всегда знала: для меня верность и доверие — не пустые слова. И это работает в обе стороны. Мне больше нечего тебе сказать, — его голос остаётся спокойным, но в нём слышится последняя черта. Та, за которую никто больше не перейдёт. Своим молчаливым, безапелляционным тоном он ставит точку, которая весит больше любого крика. Лилит будто оглушают ударом молота. Она беззвучно открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, а затем её красивое лицо искажает гримаса отчаяния. Макияж начинает предательски стекать, превращая её в размазанную версию самой себя. Эми становится неловко. Неловко до такой степени, что хочется отвернуться, чтобы не видеть, как рушится чужая жизнь на её глазах. Она делает попытку вмешаться: — Кристофер, если я правильно расслышала... Я вам ещё раз говорю: произошло недоразумение. Мой жених ездит на точно такой же машине, и он мне изменил. Раньше это были только подозрения — он называл меня истеричкой — а сегодня... — Эми показывает на свой телефон. — Сегодня вы сами видели сообщения и фото! Мне и раньше присылали подобные кадры, но они были размыты, а теперь... теперь у меня есть доказательства. Её голос дрожит, как тонкая ветка на ветру. Слова звучат запоздало и обречённо — будто их уже никто не слушает. Но мужчина обрывает этот поток отчаяния холодной, безжалостной фразой: — Во-первых, второго такого автомобиля не существует. Его готовили по индивидуальному — моему — заказу. Ты содрала покрытие, цена которого сопоставима с состоянием. А во-вторых, ты к моему решению не имеешь никакого отношения. Даже если бы это случилось не с тобой, нашёлся бы кто-то другой. Судя по всему, это было неизбежно. Его голос не повышается, но каждое слово звучит, как приговор, без шанса на апелляцию. Пока он говорит, Лилит беззвучно рыдает, будто сломанная кукла с размазанным лицом. Её мечты — об идеальной свадьбе, о жизни в роскоши — рушатся в один миг, словно карточный домик под слабым ветром. И всё из-за незваной гостьи, которая одним махом похоронила её мечты. Внезапно, как вспышка молнии, Лилит бросается на Эми. Если бы не быстрая реакция Кристофера, Эми, вероятно, схлопотала бы не просто звонкую пощёчину, а весь арсенал злости, скопившийся в невесте. — Отпусти меня! Я её убью! Это всё она! Она специально всё это устроила! Дрянь! Ненавижу! — визжит Лилит, извиваясь в руках Кристофера. Но он держит её легко, без усилий, как человек, которому всё происходящее глубоко безразлично. Его объятия больше напоминают удержание чемодана на бегущей ленте — холодные, механические, без малейшего намёка на чувство. С этой секунды для него не остаётся ничего — ни воспоминаний, ни сожалений. Вовремя подоспевает охрана. — Мистер Блэквуд, может, всё-таки вызвать полицию? — несмело спрашивает один из охранников, озираясь, будто опасается за свою карьеру больше, чем за порядок. Кристофер медленно оглядывает пространство вокруг. На них уже украдкой поглядывают сотрудники корпорации — с тем самым особым интересом, который всегда питают к чужим скандалам. Но никто не осмеливается вмешаться. Каждый отлично знает: личная жизнь босса — запретная территория, а такие зарплаты на дороге не валяются. — Нет. Всё в порядке. Вызовите такси, — спокойно бросает Кристофер, словно выносит рутинное распоряжение. — Такси?.. — переспрашивает охранник, неуверенно моргая, будто не верит своим ушам. — Да. — Будет сделано, — парень сразу приходит в движение, как заведённая игрушка, и достаёт мобильный, спеша исполнить приказ. Лилит постепенно утихает в руках Кристофера, как измученное, сломленное существо. Мужчина сразу отпускает её — ровно в тот момент, когда угроза сцене исчезает. — Сейчас ты поедешь домой. Твои вещи я пришлю вечером с водителем, — говорит он, не глядя на неё. Кристофер поправляет пиджак, бросает беглый взгляд на часы: его день расписан по минутам. Через десять минут на последнем этаже здания начинается заседание совета директоров, куда его мысли уже давно ушли без него самого. Лилит беззвучно рыдает, забыв про репутацию, про гордость, про всё. Она слишком хорошо знает характер Кристофера: если он принял решение — спорить бесполезно. — Кристофер... что же ты делаешь... У нас было столько планов... Как ты можешь так говорить, Боже... — её голос срывается, она заикается, хватаясь за последние крохи прошлого. Эми невольно сжимает губы. Как бы ей ни была неприятна Лилит, в этой сцене она не может испытывать злорадства. Она даже не знает эту пару — но теперь её руки, словно по локоть, испачканы в слезах Лилит. На стоянке появляется жёлтый автомобиль с характерным значком такси. Рыдания Лилит усиливаются, но мысли Кристофера заняты лишь предстоящими встречами. В особенности — советом директоров, который приближается с каждой секундой. Усадив Лилит, которая вцепилась в его локти с последним отчаянием, в такси, Кристофер разворачивается к Эми. Идёт к ней с той хищной сосредоточенностью, которая делает его похожим на безупречно собранного игрока, холодного и уверенного в каждом движении. — Сейчас ты поднимешься со мной и проведёшь ближайший час в свободной переговорной комнате. Как только я освобожусь, мы обсудим условия контракта, — произносит он без тени эмоций, словно объявляет рабочее распоряжение. Эми будто выныривает на поверхность, но вместо воздуха в лёгкие врывается паника. — Контракта? — переспрашивает она, нахмурившись. — Ты ведь как-то планировала возместить порчу имущества? — невозмутимо уточняет Кристофер, кивая в сторону автомобиля. Чёрная BMW стоит в стороне, исполосованная, как после налёта дикого зверя. Когда-то сверкающий, гордостный символ теперь вызывает у Кристофера только брезгливость — прикасаться к нему больше не хочется. Как к чужой ошибке. — Да, но... — Никаких «но». Ты дождёшься меня в офисе. А если тебе вдруг снова придёт в голову очередная гениальная идея, — Кристофер подходит вплотную и выхватывает гвоздь из её руки. Железо обжигает девичью ладонь, оставляя ощущение опалённой гордости, — ты подумаешь несколько раз, прежде чем попытаться воплотить её в жизнь. Эми, всё ещё в состоянии шока, покорно следует за ним. Каждое его движение — точное, выверенное — будто ставит невидимые границы, которые никто не осмеливается пересечь. Вокруг него словно возникает вакуум уважения и страха. Эми поражена тем, как быстро рухнули её прежние иллюзии. И тем, насколько пугающим кажется путь, по которому ей теперь предстоит идти. В конце концов, она — всего лишь Эми. Та самая, что вчера строила планы, верила людям и вела себя так, словно мир принадлежит ей. Теперь — одна, преданная, выбитая из колеи. Сегодня рушатся мечты не только у Лилит — Эми ещё даже не понимает, насколько глубока трещина пошла по её собственной жизни.