Глава 5.

«Все мы живём в мире, полном игр, и все мы играем в эти игры, не осознавая, что часто мы теряем себя в процессе». — Платон Утро, конечно же, серое и злобное. Эми только хмыкает в ответ. Мир решил не притворяться и честно выложить карты: день будет ужасным. Отлично. Хоть не придётся ломать себе лицо в попытке натянуть улыбку. Кофе после душа больше похож на издевку — вроде и горячий, и пахнет правильно, а силы на подвиги не даёт. Обычно субботние утра были её личным временем счастья. Сегодня же — ну что ж. Безработная, в долгах, загнанная в угол каким-то богатым самодовольным типом, который диктует условия так, будто владеет её жизнью. Если бы существовала премия за жизненный крах, Эми бы уже стояла с кубком в руках и благодарственной речью, полной сарказма. В её голове — тишина, гулкая и холодная, как пустая заброшенная комната. Нужно решать по одной проблеме за раз. Теоретически — отличная практика. Практически — испытание на выживание. Сейчас бы хотя бы разобраться с работой, потому что совсем скоро — недели через две — придёт срок платить за квартиру. А скопленных денег... хватит разве что на оплату за один месяц. Она берёт в руки телефон, в последний отчаянный раз надеясь увидеть что-то обнадёживающее. Экран, как насмешка, показывает: её резюме кто-то просматривал, но звонков нет. Как так вышло? Она работала добросовестно, без нареканий — и вдруг оказалась за бортом. «Что я делаю не так? Даже на собеседование не зовут», — мелькает в голове. Эми откидывается на спинку стула, закрывает глаза, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли в кучку. Но, конечно же, врывается Кристофер. Кристофер, чёртов спасательный круг с ядовитыми шипами. Последний шанс, о который легко порезаться. Она всеми силами старается избегать его, но куда там — выхода больше нет. * В понедельник Эми снова бросает вызов собственной финансовой стабильности и, вопреки унылой субботе, решает найти работу. Вероятнее всего, в выходные никому не было до неё дела — успокаивает она себя. Сегодня её отклики увидят. Сегодня всё изменится. Наверное. Сайт с вакансиями мелькает перед глазами, как лента безумия. Но никаких приглашений нет. Тишина. Только отказы — вежливые, пустые, как шелест бумаги. Эми пролистывает страницу за страницей, наступая себе на горло: выбирает менее привлекательные варианты, внутренне соглашаясь на худшие условия. Где-то зарплата ниже плинтуса. Где-то добираться придётся как на Марс. Но сейчас не до капризов. Сейчас задача — выжить. Она вспоминает свои достижения — и они кажутся такими же бесполезными, как старые грамоты в заброшенном школьном актовом зале. Если её опыт и заслуги обесценились в глазах рынка... тогда что вообще сегодня в цене? Телефон подло пищит. Новый звонок — от Квентина. Эми сжимает губы и с яростью нажимает «сбросить». Его голос, его бесконечные сообщения — всё это вызывает в ней не просто раздражение. Это уже волна злости, накрывающая с головой. Если бы не его хроническая неспособность держать свою похоть под контролем, Эми не сидела бы сейчас на дне собственной жизни. Он снова предлагает вернуться. Снова сладко врёт, будто можно всё склеить. Но она знает: пути назад нет. Всё, что когда-то их связывало, теперь кажется ей грандиозной ошибкой. Чувство безысходности разрастается внутри, словно холодная трещина в стекле. Ещё пару дней назад она ощущала под ногами твёрдую почву. Сейчас — одна пустота. Без действий её сожрёт это болото. Нужно что-то делать. Нужно выбираться. И срочно. Собрав в кулак остатки упорства, Эми снова бросается в бой: отправляет резюме одно за другим. Каждый новый отклик — как выстрел в молоко. Ноль реакции. Ноль шансов. «Почему ничто не звонит? Почему не видят, на что я способна?» — мысль давит на виски. К концу дня она в отчаянии берёт телефон и начинает обзванивать агентства. Ответы звучат, как одна и та же унылая пластинка: — «Нам нужно немного времени для предоставления ответа.» — «Конкуренция высокая.» — «На данный момент ничего предложить не можем.» «Это не конец, это только начало», — в который раз пытается убедить себя Эми. Но где-то глубоко внутри уже копошится ядовитое сомнение: начало чего именно? Нового старта или падения в бездну жизни брошенной и безработной? * Во вторник Эми получает неожиданный звонок. Незнакомый номер. Она почти не берёт теперь трубку — боится, что это снова Квентин. Или его люди. Или службы доставки, которые вечно путают её адрес. Но в этот раз — у неё внутри что-то вздрагивает. Чутьё. Интуиция. Или просто глупая, отчаянная надежда найти работу. — Алло? — Эми Кэмпбелл? Добрый день. Это Люси, мы работали с вами на проекте в Дубае. Я тогда была в «Royal Jet Travel». Она садится. Медленно, почти не дыша. — Да… конечно, помню. — Я сейчас в новом агентстве. Мы как раз ищем кого-то на позицию руководителя PR. Просматривала старую почту, наткнулась на ваше резюме. У вас блестящие кейсы, и честно, хочется встретиться. Неофициально. Просто поговорить. — Вы… ваш офис в Лондоне? — Нет, в городе. У нас здесь филиал. Не крупный, но растущий. Приходите на кофе. Завтра, к десяти, если удобно? — Да, конечно. Я буду. Когда звонок заканчивается, Эми замирает на месте, словно всё внутри застыло. Она не верит. Не может поверить. Но в глазах — сверкает. Искра. Спасательный круг. Утром она долго смотрит в зеркало. Достаёт из шкафа единственное платье, которое не ассоциируется у неё с неудачей. Серое, с запАхом, строгое, но с лёгкой линией на талии. Волосы закалывает. Макияж — минимальный. Губы в почти натуральный цвет. Она не хочет выглядеть, как будто рвётся. Но она рвётся. Следующим утром её встречает осеннее солнце. Так ярко, что она щурится. Так тепло, что впервые за неделю идёт без пальто. Сердце стучит слишком громко. Здание скромное, но ухоженное. Внутри стеклянные перегородки, рецепция с мягким светом, запах кофе. Её провожают в переговорную. Маленькую. С круглыми стульями. — Эми, здравствуйте, — говорит женщина в синем жакете. — Люси подойдёт через минуту. Хотите воды? Эми кивает. Оборачивается к окну. Окно смотрит в сад. Маленький дворик. Она почти улыбается. Почти. Дверь за её спиной открывается. Но это не женские каблучки. Это шаги — чёткие, ровные, как по часам. Она оборачивается. В дверях стоит парень. Молодой. Лет двадцать с небольшим. Чёрная рубашка, прямое пальто, прямой взгляд. Эми не знает его. Блестящая застёжка на часах. Слишком дорогая обувь. Отточенная манера смотреть, не мигая. Он закрывает дверь, словно это его кабинет. Подходит к столу. Кивает. — Мисс Кэмпбелл. Доброе утро. Она медленно садится обратно, машинально выпрямляя спину. В комнате становится на пару градусов холоднее. Даже воздух как будто сгущается. — Простите, вы кто? — Алекс Райт. Помощник мистера Блэквуда. — Он говорит без тени смущения. — Я здесь по его поручению. Эми моргает. В горле встаёт что-то тяжёлое, как если бы она случайно вдохнула воду. — Но… это агентство. Меня сюда пригласили. Люси… — Люси — наш человек. Мы арендовали помещение на пару часов. Чтобы вы почувствовали себя в безопасности. Он говорит это ровно, без издёвки. Но хуже было бы — с издёвкой. — Вы не должны были приходить сюда, — продолжает он. — Это было нарушением условий. — Каких условий? Я ничего не нарушала, — выдыхает она. — У меня нет контракта. Он слегка склоняет голову в сторону, как будто оценивает её на предмет вменяемости. — Вот именно. У вас ещё нет контракта. Это и нужно исправить. Он вытаскивает из тонкого портфеля чёрную папку. Кладёт её на стол. Аккуратно, почти церемониально. Эми не дышит. — Подпишите. Мистер Блэквуд просил сделать это сегодня. Он будет ждать вас в офисе к двенадцати. — Это… шантаж? — Это забота, — спокойно отвечает он. — У вас прекрасные перспективы. Главное — сделать правильный выбор. Он встаёт. Стул мягко скрипит. Он кивает, будто она не человек, а бумага, уже подписанная. — Не опаздывайте. Дверь за ним закрывается почти бесшумно. И только тогда Эми понимает: она всё ещё держит в руках пластиковый стакан с водой. Он дрожит. * Четверг тих, после пережитого, как после бомбёжки. Почта забита спамом. Телефон мертвее зимнего леса. С каждым часом Эми всё сильнее ощущает себя чужой в собственной, ещё недавно понятной, жизни. Она бросает взгляд на своё отражение в оконном стекле — и вздрагивает. Смотрит в глаза девушке, которую едва узнаёт. Она не знает, куда идти дальше. В памяти, как змея из-под обломков, выползает мысль о контракте Кристофера. Эми сжимает кулаки. Даже само слово "контракт" вызывает отвращение. Но выбора нет. Вдох-выдох. Она вытаскивает из сумки злополучные бумаги. Перечитывает: — «Обязательное сопровождение на всех официальных мероприятиях — в строго оговоренном виде и с безукоризненным поведением.» — «Полный запрет на ведение личных социальных сетей, публикацию фотографий и статей без одобрения нанимателя.» — «Категорический запрет на обсуждение личности или деятельности нанимателя с кем-либо, включая друзей и родственников.» — «Исключение любых несанкционированных личных разговоров с нанимателем — строго в пределах делового протокола.» Каждая строка звучит как новый замок на её свободе. И чем дальше она читает, тем сильнее становится ощущение, что её жизнь превращают в безликую тень чужой воли. Эми закрывает лицо руками. Нет. Этого не может быть. Это не реальность. Это чей-то дурной розыгрыш. Кошмар, из которого она должна проснуться. На последней странице — аккуратно выведенные цифры и подпись: Кристофер. Эми набирает его номер. Сердце стучит в горле так громко, что кажется — услышат все соседи. — Рад, что ты позвонила, — он поднимает трубку после первого гудка; его голос звучит спокойно и властно, как всегда без единой лишней интонации. Эми даже не спрашивает, откуда у него её номер — какая теперь разница. — Я... да. Я думаю, ты знаешь, зачем я звоню, — выдыхает она, будто каждое слово отрывается с болью. — Догадываюсь. Приезжай. Это твой последний шанс подписать договор. У меня нет времени на эти детские игры. Щелчок — звонок обрывается. Без прощания. Без капли чего-то человеческого. Да кем он, чёрт побери, себя возомнил? Эми долго смотрит в пустой экран телефона. Желание послать всё к чёрту борется с реальностью, в которой она уже по горло увязла. Она набрасывает куртку, словно надевает броню, и выходит в холодный, колючий воздух. Каждый шаг к офису Кристофера — как маленькая капитуляция. Но выбора у неё нет. Не сегодня. В офисе Кристофера всё выглядит безупречно: мягкий приглушённый свет, строгая мебель, идеально выверенная атмосфера уверенности и власти. Здесь ничто не оставляет шанса на слабость — даже воздух пахнет деньгами и контролем. Он указывает на кресло лёгким движением руки. Даже в этом жесте — привычная власть. — Садись. Эми опускается на край кресла, словно готовая в любой момент сорваться. Кристофер медленно откладывает бумаги в сторону, ловит её взгляд своим холодным зелёным. — Думаю, ты понимаешь: шансов вернуться на прежнее место работы у тебя нет, — произносит он ровным голосом, будто выносит ей приговор. Эми сжимает руки на коленях. Молчит. Кристофер продолжает так же спокойно, без единой эмоции: — Мы можем сделать так, чтобы ты обрела стабильность. Но это потребует... определённых жертв. Он достаёт папку и с лёгким щелчком кладёт её на стол перед Эми. — Ты будешь моей сопровождающей. Работа на имидж. Появление на всех мероприятиях. Внешне — пара. По факту — контракт. Никаких связей с мужчинами. Полная конфиденциальность. Никаких публикаций в соцсетях без моего одобрения. Каждый пункт падает на неё, как камень. Эми ощущает, будто потолок давит всё сильнее с каждой секундой. Кристофер спокойно скрещивает руки на груди. Его лицо — идеальная маска контроля. — Условия строгие. И они будут соблюдаться. Без вариантов. Эми едва верит своим ушам. Сердце будто застревает в горле. — Что, я теперь твоя... рабыня? Ты вообще в своём уме? — выдыхает она, едва сдерживая дрожь в голосе. Кристофер даже не моргает. Холодный зелёный взгляд смотрит сквозь неё, как скальпель. — Это бизнес, Эми, — произносит он тихо, но от этих слов мороз по коже. — И бизнес требует контроля. Как я уже предупреждал: условия стали жёстче. Включённый GPS. Доступ к перепискам. Полное соблюдение всех требований. Без вольностей. Он говорит это спокойно, словно диктует список покупок, а не условия личной тюрьмы. — Если хочешь нормальной жизни, — он делает лёгкую паузу, будто давая ей шанс на иллюзию выбора, — играй по правилам. Эми резко вскакивает. Стул с глухим стуком отъезжает назад. — Ты считаешь это нормальным?! — голос предательски дрожит от злости и унижения. Кристофер медленно встаёт тоже. Его рост, чёткие скулы, резкие линии лица — всё в нём кажется созданным, чтобы давить. — Это выбор, Эми, — говорит он, глядя на неё сверху вниз. — У тебя его, к сожалению, больше нет. Он встаёт рядом с ней — как стена, как угроза. Он выше. Широк в плечах. Чёткие скулы словно выточены резцом. Холодный зелёный взгляд сверлит насквозь, не оставляя пространства для сомнений. Резкие линии лица, собранность в каждом движении — всё в нём кричит: привык получать, что хочет. И получать сразу. Эми с трудом дышит. В голове гул: сердце бьётся как безумное. — Это всё... из-за чёртовой машины? — срывается с её губ, больше похожее на всхлип. Кристофер чуть склоняет голову, его голос звучит бесцветно, почти лениво: — А как ты хотела? Или можешь просто возместить ущерб. Наличными. Эми задыхается. Она едва ли может заплатить за кофе, не то что за полировку его тщеславия, стоящую столько, что она боится даже представить. Жизнь превращается в игру. Только правила придуманы не ею. И выхода из этой партии нет. Словно в тумане, с дрожью в пальцах она выводит подпись внизу страницы. Чернила растекаются, как кровь на белой бумаге. Она знает: прежней жизни больше нет. Теперь начнётся другая. Та, где её мечтам нет места. Та, где её шаги будут рассчитаны чужими руками. Где она — всего лишь пешка в чьей-то холодной партии. Но будет ли это жизнью? Кристофер забирает контракт. Пальцы его коротко стучат по папке, словно подводя черту. — Привыкай, Эми, — спокойно говорит он. — Теперь правила диктую я.