От лица Хумина #2

Баку сидел, скрестив ноги, на потрескавшемся корте и время от времени водил мячом, словно у него был нервный тик. Готак лежал на земле рядом с ним, подложив руки под голову, как будто это была вечеринка с ночевкой, а не дружеская беседа. Он уставился в небо, явно не впечатленный тем, что Баку говорил последние пятнадцать минут. — Бро, — сказал Готак, качая головой, — ты видел ее сколько, секунд тридцать? Может, меньше? А ты ведешь себя так, будто она придумала лекарство от рака. Баку застонал.  — Ты не понимаешь. Она... она просто все изменила, чувак. Как будто... все остальное вокруг меня на секунду перестало существовать. Готак моргнул.  — ...Все остальное? — Да! Как будто я буквально не мог думать. Мой мозг просто отключился. Я стоял там, как... — ...тупица. — Заткнись! Закричал Баку, толкая его.  — Тебя там не было! Это было... это было... — Почему ты заикаешься? — Я даже не знаю! Мое сердце бешено колотилось. Кажется, я чуть не описался. — Ах, вот оно что, — сказал Готак, ухмыляясь.  — Так что, по сути, она не только сломала твой мозг, но и заставила твое тело предать тебя. Баку бросил ему мяч.  — Ты невыносим. Никто меня не понимает. — Я прекрасно понимаю, — сказал Готак, легко поймав мяч.  — Ты влюбленный идиот, который не может нормально себя вести рядом с девушкой. Перестань притворяться, что это какой-то духовный опыт. Баку плюхнулся на землю.  — Может быть, он духовный. Может быть, я всю свою жизнь жил неправильно, и она — ответ. Готак застонал, откидываясь на спину и закидывая руки за голову.  — Ага, продолжай твердить себе это, пока я схожу за попкорном для шоу, на котором ты сорвешься и поставишь себя в неловкое положение. Баку уставился в небо.  — ...Попкорн сейчас звучит неплохо. — Нет, серьезно. Ты на самом деле глупый. Ты даже не разговаривал с ней, не так ли? Молчание Баку было достаточным ответом. Готак сел, потирая лицо, как будто постарел на двадцать лет в реальном времени.  — Значит... ты стоял там, широко раскрыв рот, как рыба, и, наверное, пускал слюни, а она просто прошла мимо? И теперь ты ведешь себя так, будто встретил свою вторую половинку? — Я не пускал слюни. — Ты мысленно пускал слюни. Это одно и то же. Баку толкнул его в плечо.  — Ты не видел ее, Готак. Если бы ты видел, то понял бы. У нее был такой взгляд, как будто она могла бросить вызов всему миру. — Она буквально просто шла, — невозмутимо ответил Готак.  — Это не значит «покорить мир», это называется «использовать свои ноги». Баку схватил баскетбольный мяч и бросил его в него. Готак легко поймал его и положил рядом с собой, как будто это его совершенно не беспокоило. — Ты невыносим, — пробормотал Готак.  — Тебя отстранили от занятий, твой отец злится на тебя, Союз по-прежнему ведет себя как придурки... и твой мозг решает зациклиться на какой-нибудь случайной девушке, которая, вероятно, даже не подозревает о твоем существовании. Удивительно. Пик Баку. Баку плюхнулся обратно на землю, уставившись на звезды, словно надеясь, что они его поддержат.  — Клянусь, Готак, она была не случайной. Это было другое чувство. Как будто меня ударили в грудь. Готак фыркнул.  — Ладно. Может, это придало тебе немного здравого смысла. Баку повернул голову и свирепо посмотрел на него.  — От тебя никакой помощи. — Я и не должен был помогать. Я должен был помешать тебе еще больше опозориться. Что, кстати, невозможно, потому что ты и так выглядишь как обезьяна в период течки. Баку возмущенно выпрямился.  — Что? — Ты слышал меня. Обезьяна. В период течки. Айкью 99. Не может справиться с девчонками, не рискуя получить сердечный приступ. Баку перехватил мяч и прикрылся им, как щитом.  — Знаешь что, пошел ты. Когда я женюсь на ней, а тебя не пригласят на свадьбу, не приходи ко мне плакать. Готак смеялся так сильно, что чуть не скатился с корта.  — Женишься на ней? Ты даже не знаешь, как ее зовут! Ты сумасшедший. Реально сумасшедший. Вот почему никто не воспринимает тебя всерьез. Баку выпрямился, глаза его загорелись.  — Это просто. Мы можем это исправить. Готак закатил глаза, уже жалея о том, что вообще пришел сюда.  — Ну вот... — Тебя же не отстранили, верно? Баку наклонился вперед, как будто выдвинул какую-то гениальную идею. Готак нахмурился.  — Да... к сожалению. А что? — Значит, ты просто... выясни ее имя. Готак моргнул, глядя на него.  — Что? — Завтра подойдешь и спросишь людей, знают ли они ее. Бум. Спокойно. Готак сел, уставившись на него.  — Ты хочешь, чтобы я пришел в школу и сказал: Эй, ребята, кто-нибудь знает ту девушку, которую Баку видел всего пять секунд? Ты понимаешь, насколько безумно это звучит? Баку махнул рукой.  — Ты не должен так говорить. Просто будь обычным. — Обычным? Повторил Готак.  — Бро, нет ничего обычного в том, что я спрашиваю случайных одноклассников, знают ли они девушку в капюшоне, с длинными волосами и наушниками.  — Это не обычно, это, — он указал на Баку, — в буквальном смысле твоя проблема. Ты хочешь, чтобы я не только выполнял твою детективную работу, но и подмочил свою репутацию в процессе? Точно нет. Возвращайся пускать слюни в подземном переходе. Баку бросил в него мяч, от которого Готак легко увернулся. — Да ладно, чувак. Ты же в школе, у тебя есть возможность. Просто будь начеку. Готак покачал головой, недоверчиво смеясь.  — Нет. Ни за что. Тебя отстранили от занятий, отвечай за последствия. Я не твой шпион. Если тебе нужно ее имя, подними ноги, подойди и спроси ее, как нормальный человек. Я не твоя маленькая обезьянка-шпионка. Баку застонал и перевернулся на спину, уставившись в ночное небо.  — Но это невозможно. Готак наклонился к нему с совершенно серьезным видом.  — Спросить чье-то имя не так уж и сложно. Ты просто социально неполноценный. — Я буду звучать странно. — Ты и так странный. Баку закрыл лицо руками.  — Она слишком хорошенькая, чувак. Я забуду, как говорить. Готак вздохнул, ложась обратно.  — Такое уже было, так что нового? Баку взглянул на него из-под прикрытых ладоней и ухмыльнулся в ответ.  — Так ты сделаешь это? Готак глубоко вздохнул, глядя на звезды.  — Боже, ты безнадежен. Ты влюбляешься, а я внезапно становлюсь твоим неоплачиваемым агентом ФБР. Баку ухмыльнулся небу.  — Обязанности шафера начинаются рано, братан. Готак застонал так громко, что эхо разнеслось по пустому корту.