Часть 1

Аарону 14 лет Ему было четырнадцать, когда он перестал верить, что это когда-нибудь закончится.В ванной он теперь применял себе боль, когда было слишком плохо. Там же он иногда засыпал на холодном кафеле, потому что кровать скрипела, а Тильда не любила, когда он шумел. Иногда она была ласковой. Гладила его по голове, целовала в висок. Это случалось в те редкие вечера, когда в доме стояла тишина, а не рёв телевизора или крик бутылок, катающихся по полу. Она садилась рядом, курила прямо в комнате и говорила: — У тебя просто слишком много мыслей в башке. Надо их приглушить. Я тебе помогу, зайчик. Мама знает, что делает. Он кивал. Он всегда кивал. Потому что внутри всё было выжжено, и любовь — это ведь тоже боль, просто другая. Тильда любила его по-своему. Она давала ему таблетки и называла это "лекарством от тревожности". Она говорила, что врачи просто не понимают, как устроены особенные дети. Она говорила, что он — особенный. Он пил. Сначала одну, потом две. Потом сам просил, когда становилось слишком шумно в голове. Когда Эндрю снился по ночам — не как брат, а как тень, которую он не мог догнать. Когда хотелось молчать, чтобы Тильда не разозлилась. Он смотрел на неё, на её тонкие пальцы с дрожащими руками Она всё ещё была красива, но в ней что-то потухло. И он всё равно её любил. Не потому что так надо. А потому что у него не было выбора. Это была его мама. Даже если она ломала его по кускам — она же и собирала, когда никто другой не хотел. Когда Эндрю ещё не пришел . Когда отец даже имени ему не оставил. Когда Ники ещё не знал, что происходит. Любовь — это что то такое.. не мясо но кровавое..