Глава 7. Как сварить суп и не свариться самой

— Скай, у тебя молоко убегает! — взвыла Блум, подпрыгнув у плиты. — Что?! Где?! — дёрнулся принц, весь в картофельных кубиках. Он резко повернулся к плите, но вместо молока нашёл свой палец под ножом. — Ай! Бл… блин! — скривился он, выронив нож. Капля крови скатилась на разделочную доску. — Вот так принц, а порезался, как младший помощник повара третьего ранга, — фыркнула Блум, подбегая к нему. — Дай сюда руку. Нет, не так, ты сейчас зальёшь всё кровью, как в фильме ужасов! В этот момент на кухню вошёл Ривен с банкой соли и мгновенно оценил картину: Скай держится за палец, Блум размахивает тряпкой, а молоко уверенно убегает через край кастрюли. — Без меня вы и чайник вскипятить не можете, — ухмыльнулся он, прищуриваясь. — Ты поставил воду и исчез, как маг в отпуске! Десять минут искал соль в шкафу, где она всегда лежит, — огрызнулась Блум, размахивая руками. — Смотри за молоком! Я за аптечкой! И, не дожидаясь ответа, вылетела из кухни, как огненный торнадо. Ривен глянул на Ская, который стоял с видом обиженного школьника и сжимал палец в бумажной салфетке. — Бытовой инвалид, — хмыкнул он. — Иди промой, пока палец не отвалился. — Спасибо за сочувствие, — буркнул Скай, уходя к раковине. — Я вообще-то стараюсь… — А в итоге чуть не сделал из себя ингредиент, — не удержался Ривен. Вода бурлила, молоко бежало, на столе царил хаос — шторм кулинарного недоразумения. Блум вернулась, хлопнув аптечку об стол. — Давай руку, принц ты наш травмированный. — Она ловко смазала порез зелёнкой и налепила пластырь. — Всё, теперь ты официально боевой повар. Осторожней с ножами, а то мне придётся спасать тебя от картошки. — Она была скользкая, — оправдывался Скай. — Конечно, — протянула Блум. — Эй! — вмешался Ривен. — Кто-то вообще собирается готовить или шоу продолжается? — Кто-то может промолчать, если сам только чайник вскипятил, — парировала Блум и встала у плиты. Так, с шумом и перебранками, троица продолжила совместную готовку — первая миссия без магии. Блум как раз подливала кашу в тарелки, Скай судорожно наклеивал второй пластырь на палец, а Ривен, облокотившись на холодильник, жевал яблоко и наблюдал за всей этой неразберихой с видом кинокритика, оценивающего плохой фильм. — Ну, по крайней мере, ничего не горит, — буркнула Блум, аккуратно выставляя тарелки на стол. — Уже прогресс. — Это ты зря сказала, — усмехнулся Ривен, глянув на сковородку, где явно что-то подозрительно шипело. — Боже, молчи! — Блум схватила лопатку, чтобы спасти ужин, но тут дверь на кухню открылась. Раздался строгий, властный голос: — Надеюсь, здесь готовится еда, а не химическая атака? Все трое резко обернулись. На пороге стояла Гризельда — строгая, хмурая, с идеальной осанкой и пронизывающим взглядом, от которого мурашки шли по коже. Её глаза скользнули по обстановке: шкурки от картошки на полу, кастрюля с молоком, убежавшим и оставившим следы, бинты, растерянный Скай, раскрасневшаяся Блум и самодовольный Ривен с яблоком в руке. — Это часть… э-э… командной работы, — попыталась оправдаться Блум. — Это часть хаоса, — отрезала Гризельда. — И эта кухня в таком состоянии — позор для Алфеи. Она прошлась вдоль стола, посмотрела в кастрюлю, морщась от запаха подгоревшего молока, и медленно повернулась к троице: — Сегодня вечером. После ужина. Вы втроём отмываете эту кухню до зеркального блеска. Без магии. Ручками. От пола до потолка. — Она метнула взгляд на потолок. — Включая вентиляцию. Скай кашлянул. Ривен усмехнулся. Блум попыталась не закатить глаза слишком явно. Гризельда развернулась и шагнула к выходу. — Приятного аппетита, кулинары. Дверь хлопнула. Повисла мёртвая тишина. — Блин… — выдохнула Блум. — Могло быть хуже, — пожал плечами Ривен. — Могла бы ещё заставить нас готовить на весь преподавательский состав. — Заткнись, — хором сказали Скай и Блум. *** Вечер опустился на Алфею, большинство учеников уже разошлись по своим комнатам или собрались в зале для отдыха. Только на кухне, где царил тусклый свет от потолочных ламп, слышались недовольные вздохи, плеск воды и звон тряпок. — Почему я? Я вообще пострадал! — ныл Скай, поднимая ведро с водой, — У меня до сих пор палец ноет. — Тебя бы ещё на инвалидную коляску усадить, — хмыкнула Блум, втирая пятно на полу с такой злостью, будто это была сама Гризельда. — Заткнитесь оба, — буркнул Ривен, стоя на табурете с тряпкой в руке и яростно протирая вентиляционную решётку. — Чем быстрее закончим, тем быстрее вы перестанете раздражать меня своими жалобами. — О, простите, ваше ворчливейшество, — огрызнулась Блум, не оборачиваясь. — Я бы хотел посмотреть, как ты сама выживешь в мужской казарме, — добавил Ривен. — Один день, и ты сбежишь обратно к своим девочкам со словами «верните мою лампавую обстановку» Блум вскинула голову, оглянулась и с напускной любезностью улыбнулась: — Ривен, милый, если ты не перестанешь капать ядом, я капну его тебе в чай. Что выберешь — рицин или крысиный яд? Скай рассмеялся, держась за швабру: — Вы как кошка с собакой. Может избавете меня от своей пассивной агрессии? — А может, ты поднимешь свою задницу и вымоешь наконец плиту, как мы договаривались? — сказала Блум, швырнув Скаю губку. Он едва поймал её, нахмурился, но всё же молча направился к плите. Прошло полчаса. Запах чистящих средств заполнил кухню. Пол блестел, вентиляция сверкала, столешницы можно было использовать как зеркала. Оставалось только вытереть последние капли с посуды. Блум с усталостью присела на табурет у раковины. — Всё. Я официально мертва. Передайте мою корону следующей принцессе Домино. — Ты не принцесса, а буря в рубашке, — усмехнулся Ривен, вешая последнюю тряпку. — А ты просто кактус, вечно колючий и вонючий, — ответила она, но без злобы. Скай, стоя у двери, посмотрел на них обоих и улыбнулся: — Ну, если в следующей жизни откроем ресторан, то точно не вместе. Но хоть кухня будет чистой. Они все рассмеялись. В этот момент в кухню заглянула Гризельда. Она провела пальцем по подоконнику, осмотрела пол, заглянула в угол за мусоркой. — Неплохо, — кивнула она. — Очень даже... терпимо. И запомните: если будете продолжать в том же духе, может, к выпуску я вас даже не выгоню. — Она одарила их своей фирменной ухмылкой и исчезла за дверью. Троица выдохнула. — Спать, — сказала Блум. — Как никогда, — кивнул Скай. — Только если не дежурить снова, — пробормотал Ривен. Они вышли из кухни, оставив за собой идеальную чистоту и лёгкий аромат победы — победы над уборкой, Гризельдой и собственным упрямством. *** Утро в Алфее выдалось ясным и бодрым. Только не для Блум. Будильник, прозвеневший в семь утра, был беспощадно отброшен на пол. Рыжеволосая фея с лицом, будто по ней прошлась тролльская армия, медленно поднялась с кровати, осознав, что сегодняшний день будет кошмаром. — Почему я, вечно я, — простонала она, натягивая толстовку и закидывая на плечо сумку, в которую наспех запихнула блокноты и тетради. — Ну ничего. Я сильная. Я Блум. Я, мать её, Драконий Огонь. Я справлюсь… наверное. Первым в списке был профессор Авалон — преподаватель заклинательной теории и практической магии. Его кабинет находился в западном крыле, и идти туда надо было сквозь толпу учеников, похожую на пробку. Она постучала и вошла, стараясь выглядеть если не уверенно, то хотя бы не как беглянка из колонии. Авалон сидел за столом, склонившись над бумагами, но тут же поднял на неё взгляд. — Блум. Рад, что ты всё-таки появилась. Два дня без объяснений. — Да… эм… я… заболела, — промямлила она, внутренне корчась от собственной лжи. — Болела где? — уточнил он с лёгкой насмешкой. — Тебя не видели ни в лазарете, ни среди отдыхающих. — Это была простуда. Я... изолировалась в комнате, чтобы никого не заразить, — выдала она, надеясь, что хоть что-то из этого звучит правдоподобно. Авалон некоторое время молчал, пристально её изучая. — Хорошо. Но ты должна сдать эссе по теме "Пространственные сдвиги в боевой магии". И подготовить практику по защите от магических ловушек. К завтрашнему дню. — Прекрасно… — выдохнула она, кивая. Следующим был Палладиум. Путь до его лаборатории лежал мимо сада, где уже вовсю проходило зельеварение у старших курсов. В нос ударил запах болотной жижи и лаванды. Блум затаила дыхание и вошла. — Блум, — с лёгким укором произнёс Палладиум, не поднимая глаз от мерцающей жидкости в колбе. — Ты же знаешь, что мы начали важнейший цикл — устойчивые зелья. — Я знаю, профессор. Простите. Была ситуация, которую нельзя было игнорировать. — Ты сдала хотя бы основу проекта по зелью ментальной стабилизации? — Э… почти… — попыталась она улыбнуться. — Почти — не считается. Восстановишь пропущенные лабораторные в выходной. Один день — вся неделя в миниатюре. Не справишься — пересдача. — Спасибо за шанс, — ответила она с кривой усмешкой, покидая лабораторию, где воздух дрожал от энергии. Дальше был кабинет Уизгиса. Старый профессор, слегка взъерошенный, сидел у огромного глобуса. — Мисс Блум, — отозвался он, не глядя. — Вас не было, когда мы разбирали энергетические потоки. — Я в курсе темы! Я читала лекции, честно! — Тогда расскажи мне, как ты стабилизируешь свою ауру в бою? — Э… с помощью концентрации. Он наконец взглянул на неё, и уголки его губ дрогнули: — Сойдёт. Но завтра — практическая демонстрация. Не справишься — три эссе по теме. Подробных. Промычав согласие, она почти бегом направилась к следующей остановке — кабинет Гризельды. И тут у Блум не было иллюзий: будет больно. — Прошу, входи, — резко сказала та, как только дверь открылась. — Я знаю, где ты была. Я знаю, с кем. И мне не нужны оправдания. Блум попыталась возразить: — Я пошла туда, чтобы узнать больше о Дафне. Это было важно. — Нарушение границ школы, самовольное проникновение на территорию Облачной Башни — это опасно и недопустимо. — Но… — Но я тебя и твоих дружков уже наказала. Так что лучше иди и готовься к другим урокам. И, наконец, вершина — Фарагонда. Её кабинет всегда казался Блум чем-то вроде храма истины. Даже если бы она хотела соврать, здесь это было бы невозможно. — Здравствуй, Блум, — мягко сказала директриса. — Я слушаю. — Я… я должна была это сделать. Найти улики. Понять, что случилось с Дафной. Ведьмы знают больше, чем говорят. Фарагонда молча кивала, слушая каждое слово. — Ты нарушила правила. Но не сделала этого из эгоизма. Это важно. Однако дисциплина — основа нашей школы. Ты и сама это знаешь. — Да, мэм. — Завтра утром — общая зарядка. Ты её ведёшь. На улице. С шести утра. И никаких пропусков больше. Поняла? — Абсолютно. Когда Блум, наконец, выбралась из административного ада, солнце стояло уже высоко. Девушки сидели на лужайке перед школой и лениво обсуждали домашку. Блум рухнула рядом с ними, словно мешок картошки. — Ну? — с усмешкой спросила Муза. — Я прошла через чистилище. Мне выдали полгода трудовых. — Но ты жива! — подмигнула Текна. — С натяжкой. Пошлите есть. Я заслужила обед и, возможно, орден. Девочки хором рассмеялись, и день, наконец, начал казаться чуть легче.