Глава 21. Свет сквозь страх.

Как только девушки шагнули в сияющий круг, каждого поглотил отдельный луч света. Лейла почувствовала, как земля исчезает из-под ног, и её тело будто растворяется в солнечном вихре. Она не успела испугаться — лишь зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалась в другом месте. Лейла оглянулась — она стояла в центре огромного зала. Гладкий мраморный пол, колонны с гербами, пышные балдахины и бесчисленное количество людей — поданных. Но всё застыло, будто картина, подвешенная во времени. В центре зала стояла девочка лет шести, с гордо поднятой головой, но в глазах — тревожная пустота. Лейла замерла. Она узнала это место. Узнала этого ребёнка. — Это я, — прошептала она, будто не веря собственным глазам. — Это мой бал во дворце. Первый официальный выход. Я тогда чуть не задохнулась от одиночества. — Верно, — отозвался голос, нежный и спокойный, словно звучал в самом сердце. Луч света, что проник в зал, начал сгущаться, приобретая очертания — перед Лейлой предстала женская фигура, полупрозрачная, с сияющими глазами. — Лейла, — продолжала она, — как ты думаешь, что нужно этой девочке больше всего? — Ей нужен друг, — сорвалось с губ феи. — Тепло. Кто-то, кто не осуждает. Кто-то, кто поймёт. И она побежала вперёд, но едва ступила за несколько шагов к себе из прошлого, толпа поданных превратилась в нечто иное. Их лица истощились, глаза погасли, а тела обернулись в тени с длинными руками и пустыми зевами ртов. — Прочь! — закричала Лейла и взмахнула руками. Морфикс выстрелил волной, ударяя в первую линию теней. Те пошатнулись и выпрямились. Устойчивые, безэмоциональные. — Что за чёрт... — выругалась Лейла и отступила. Её сердце стучало громко. Испытание — не в силе. Испытание — в том, что она чувствует. — Лейла! — крикнула она себе из прошлого. — Слушай меня! Ты не одна! Слышишь?! Маленькая девочка испуганно повернула голову. Она увидела фею — свою взрослую копию. Но всё вокруг кричало ей: не доверяй. Поданные — её защитники, её общество. — Я не знаю тебя... — выдохнула девочка. — Но я знаю тебя! — прокричала Лейла, отбиваясь от теней, которые нависали над ней чёрными облаками. — Я знаю, как больно быть одной! Как тяжело постоянно соответствовать! Но ты не обязана быть сильной и постоянно в одиночестве! Ты имеешь право бояться, право ошибаться! Тени рванули. Удар за ударом. Они схватили Лейлу за горло, затянули к себе, словно в бездну. Холод пробирал до костей. Она чувствовала, как ногти теней вгрызаются в её плечи, как раздирают плоть и оставляют ощущение безысходности. — ПОМОГИ МНЕ! — закричала Лейла сквозь боль. — Лейла! Это твой шанс быть храброй! Я знаю, ты можешь! Девочка стояла, дрожа. Она не понимала, что происходит, но вдруг что-то внутри неё дрогнуло. Маленькое, но очень яркое. Отчаянный голос феи будто ударил в её сердце, вытесняя страх. — Я не знаю, хватит ли у меня сил... — прошептала она. Но всё же побежала. Схватила факел с колонны, затем ещё один. В глазах был ужас, но руки не дрожали. — Эй! — крикнула она теням. — От неё отстаньте! Тени повернулись. В их черных глазницах промелькнул зловещий интерес. — Попробуй только — прошептала одна из них. Но девочка кинула в них пылающий факел. Пламя взвилось, чернота зашипела, загорелась, издав глухой рёв боли. Тени взвились к потолку, рыча, а затем метнулись к ней. — НЕТ! — закричала Лейла и сорвалась с места. Боль в теле была ужасна, но не важна. Она добежала, окружила девочку морфикс-барьером, раскинув по сторонам остатки теней. Те рассыпались, будто обугленная бумага. Она прижала девочку к себе.— Ты справилась, — прошептала она, срываясь голосом. — Я так горжусь тобой. Горжусь собой. Свет снова наполнил зал, вымывая из него остатки мрака. Всё поблекло, словно картина, с которой стирали слой за слоем старой краски. Последним, что Лейла увидела, были глаза своей детской версии. Там больше не было пустоты. Только искра. Флора оказалась в густом, странно знакомом лесу. Но тут всё было не так: воздух — влажный и затхлый, деревья — изогнутые, будто страдали от боли, а земля под ногами — чёрная и гниющая. Цветы, что распускались по краям тропинки, были вялыми и искажёнными, с шипами и язвами вместо лепестков. — Где я?.. — прошептала она, ощупывая хрупкий бутон, который тут же рассыпался в пыль у неё в ладони. Перед ней выросла жуткая тень в форме женщины. Она была похожа на Флору… но старую, мёртвую. Словно сама природа умирала в ней. — Ну здравствуй, — прохрипела фигура. — Добро пожаловать туда, что ты отвергла. В сад твоего страха. — Это не мой сад… — качнула головой Флора. — Как нет? Ты боишься. Боишься быть бесполезной. Боишься, что твоя любовь к жизни и доброте ничего не значит. Что ты — слабейшая. Что однажды ты не сможешь спасти никого. Ни цветок, ни подругу, ни того, кого любишь… Всякий раз, когда фигура говорила, сад вокруг начинал дрожать и рушиться. — Замолчи! — закричала Флора, но голос прозвучал хрупко, едва слышно. Из земли начали подниматься силуэты — её подруги, изувеченные и мёртвые. Стелла — с выжженными глазами. Муза — с окровавленным ртом. Блум — без крыльев. — Ты подвела их, — прошептали они хором. — Пока ты растила свои глупые цветочки, они умирали. Флора в панике бросилась к ним, слёзы текли по щекам. Она пыталась исцелить каждую, звала к жизни, но ничего не происходило. Её магия не работала. — Почему?!! — воскликнула она. — Почему ничего не выходит?! — Потому что ты не веришь себе, — прошептал голос. Вдруг, перед ней появилось зеркало. В нём — Флора в своей обычной форме, но лицо искажено страхом, кожа серая, руки в царапинах. — Это ты, когда не принимаешь силу внутри. Ты не хочешь быть жестокой. Но иногда, чтобы спасти, нужно ранить. Фигура в зеркале шагнула наружу, схватила Флору за горло и повалила на землю. Взгляд у неё был стеклянный, голос — механический: — Либо ты научишься сражаться, даже если это больно. Либо завянешь, как слабый побег. Лоза на руке Флоры вдруг зажглась. Магия внутри забурлила, но с болью. Это была не её прежняя мягкая магия. Она пульсировала, как вулкан под кожей. Флора крикнула — не от страха, а от ярости. Она раскинула руки, и из-под земли прорвались сотни крепких зелёных стеблей — с шипами, как у роз, но толстыми, как лианы. Они обвили её копию, сжали её в кольцо. Та заорала и рассыпалась в пыль. В одно мгновение весь гнилой сад начал очищаться. Цветы распускались, воздух стал свежим, небо очистилось. Подруги исчезли, но с их лиц пропала боль. В центре сада вырос огромный белый бутон. Он раскрылся, как сердце, а в нём была искра. Темнота. Резкий запах озона. Дрожь. Текна открыла глаза. Мир вокруг был странным. Без звука, без формы. Словно кто-то загрузил её в мёртвую симуляцию — недоделанную, недописанную. Белый бескрайний коридор, где всё выглядело слишком чисто, слишком ровно. — Кто здесь? — прошептала она. На её запястье вспыхнул интерфейс. "Сбой. Сбой. Сбой." — Нет… нет! — паника затопила горло. — Это глюк, просто симуляция. Выйти. ВЫЙТИ! Но команда не сработала. Мир не слушался. Вокруг начали появляться экраны — сотни, тысячи — и на каждом она. Разные версии. Одна кричит. Другая разрывает себе кожу, под которой — провода. Третья — бьётся о стену в безмолвной истерике. Текна в ужасе сделала шаг назад — и тут же пол исчез. Она полетела вниз. Внезапно — удар. Она упала на холодный, зеркальный пол. Перед ней снова — она. Только теперь — её глаза пусты. Как у куклы. — Добро пожаловать в себя, — прошипел металлический голос. — Системный сбой. Разделение личности. Процесс разрушения: активен. Стену прорвало. Тени выползали отовсюду. Шептали: "Ты не настоящая. Ты только копия. Иллюзия." Шум в голове усиливался, становился невыносимым. Гул, писк, обрывки голосов подруг. — ЗАТКНИТЕСЬ! — закричала она, закрыв уши. Но это не помогло. Голоса были внутри. Экран перед ней начал дрожать. Появилось видео: Лейла в слезах. — Мы потеряли Музу из-за неё. Она хотела всё просчитать, но не просчитала смерть! — Нет. Это неправда. Я живая, я человек! — А что, если это правда? — прошептал голос за спиной. — А что, если всё это время ты была машиной, думающей, что она человек? Руки Текны дрожали. Она попыталась вызвать магию. Хоть что-то. Но ничего. Слёзы. Страх бил током по позвоночнику. Дыхание участилось. Паника наваливалась со всех сторон. — Я не могу… — прошептала она. — Я не знаю, кто я. Я умираю? И тут, в этом аду, в голове вспыхнуло воспоминание: Муза живая. Улыбается. Текна держит сломанный девайс, а Муза смеётся. — Даже если не сработает — ничего страшного. Ты же не программа. Ты — человек, Текна. Текна всхлипнула. Гул в ушах прекратился. Тени взвыли. Пошли в атаку. Текна с трудом поднялась. Пульс бешеный. Страх всё ещё бил внутри, но она держалась. С каждым вдохом боль утихала, разум очищался. — Система, — выдохнула она. — Режим восстановления. Взрыв света. Всё исчезло. Экраны лопнули и полетели искры. Муза очнулась на сцене. Театр. Огромный, роскошный, освещённый мягкими золотыми прожекторами. Перед ней — сотни зрителей. Вечерние наряды, маски, фанфары. Все смотрят только на неё. На ней — пышное платье, лицо загримировано. В руках — скрипка. Безумно красивая. Незнакомая. Тяжёлая. Чужая. Фея не помнила, как здесь оказалась. — Играй, — раздался голос из-за кулис. Холодный, женский, жёсткий. — Ты же всегда хотела, чтобы тебя услышали. Муза подняла смычок и услышала в своей голове: «Это твой шанс. Не облажайся. Не забудь — публика не любит слабых.» Но музыка не лилась. Смычок дрожал в её пальцах. — Играй! — теперь громче. — Или ты хочешь, чтобы они освистали тебя, как отец? Руки феи застыли. Пальцы не слушались. Страх подступал. С первого ряда встал человек. Её отец. В чёрном костюме. Смотрел строго. — Посмотри на себя. Ты даже не талантливая. — Это неправда! — хотела крикнуть, но не смогла. Её голос пропал. Муза запаниковала Публика засмеялась. Смех эхом разносился по залу. Он не был настоящим. Он был издевательским, пустым. Муза упала на колени. Смычок выскользнул. Её платье стало тяжёлым, словно из свинца. Лицо — размазанный грим, слёзы, страх. — Прекратите, — прошептала она. И тут перед ней появился второй силуэт. Муза. Но не она, а копия —идеальная, холодная, играющая виртуозно. — Я — та, кем ты притворяешься. — сказала копия. — Я — талант без боли, любимая, без страха, без слёз. Муза в ужасе отступала. — Ты — ложь! — выкрикнула она, едва обрела голос. — Я настоящая! — Ты — слабость, — парировала копия — А я — успех. Без тебя будет лучше. Публика зааплодировала копии. Муза исчезала. На её теле начали расползаться трески, словно она — фарфоровая кукла. Сердце колотилось. Паника. И тут — вспышка памяти. Мелодия. Самодельная. Простая. Та, что она сочинила в детстве, когда пряталась под кроватью от папы, когда тот, после смерти мамы, выпивал. Та, что звучала в наушниках, когда она была одна. Эта мелодия не звучала идеально. Но была её. — Я — не идеальная. Но я живая! — Муза закричала в слёзы. — Я играю не для аплодисментов. Я играю, а для души! Грим с её лица исчез. Платье распалось. Сцена треснула. Публика расплылась. Осталась только Муза и скрипка. Теперь знакомая - её. Она сыграла. Только одну ноту, но настоящую. Мелодия взорвала зал светом. Копия исчезла, оставив лишь тишину и маленькую искру. Стелла очнулась в зеркальном зале. Всё было безжизненно. Огромные зеркала в потолок окружали её со всех сторон. Вместо её отражения — искажённые образы: то клоунский макияж, то неуклюжие движения, то нарочито пустой взгляд. — Принцесса глупости, — раздался голос из ниоткуда. — Ты — шут во дворце фей. Платье и блёстки — вот всё, что ты умеешь, — второй, ехидный. Стелла оглянулась, сжала кулаки. — Это ложь, — тихо произнесла она. Зеркала ответили эхом: «Ложь, ложь, ложь…» Комната начала сужаться. Стены сжимались, зеркала отражали всё ярче искажённый образ: та, которую видели другие. Красивая пустышка. Королева драмы. — Все так думают, да? — прошептала Стелла. Внутри всё похолодело. В груди — ком. — Даже ты. — Раздался её голос. Из зеркала вышла вторая Стелла. Вульгарная, кичливая, словно карикатура. — Ну признайся. Ты боишься быть умной. Боишься выйти из образа. Ведь тогда ты останешься одна. Без публики, без восхищения. Фальшивая Стелла расхохоталась, и за ней заплясали другие — копии подруг. — Она пыталась высказаться на уроке стратегии… Представьте! — смеялась Муза. — IQ не выше температуры тела, — проворчала Текна. — Она милая… просто… глупая. — ответила Флора робко. — Нам нужна настоящая помощь. Не глянец и фейерверки, — отозвалась Блум. — ХВАТИТ! — закричала Стелла. Но крик не имел силы. Он тонул в зеркальной тьме. Свет померк. Только тени. Она стояла в одиночестве. Никто не верил в неё. Никто не ждал от неё большего. — Я ведь старалась, — срывающимся голосом прошептала она. — Я знаю законы магии. Я знаю политические структуры. Я читаю по ночам, когда все спят. Я не просто красивая. Я… больше. Зеркала треснули. — А ты кому доказываешь? — прошептал голос. — Им или себе? Перед ней снова появилась искажённая версия. Но теперь — страшная, вычурная, с пустыми глазами. Эта маска впивалась в кожу. Стелла упала на колени. Руки дрожали. Слёзы текли. — Я… не знаю, зачем я нужна. — голос еле слышен. — Без красоты, без пафоса. Кто я вообще? И вдруг пошёл свет. Тёплый. Не слепящий. Настоящий. Она вспомнила: Как вычислила уязвимость врага, когда Текна растерялась. Как вытащила подруг из ловушки, зная архитектуру замка. Как придумала дипломатический выход с совета Королевств. Она важна. Потому что она — умна, сильна и свободна быть собой. Стелла встала. Вся в синяках, дрожащая — но с прямой спиной. — Я устала быть тем, кем меня делают. Я не солнце для других. Я — звезда, которая горит сама. И в этот момент все зеркала разлетелись вдребезги, из оставшегося вылетела искра. Блум очнулась в огненном кругу. Пламя поднималось стеной, шипело, отражаясь в её зрачках. Небо — пепельно-красное. Воздух звенит. Она медленно поднялась, ноги дрожат. Перед ней замок Домино, её родной дом. Когда-то сияющий, теперь — выжженная гробница. Флаг развевался — в клочья. Башни разрушены. А у входа родители. Висят на виселице, их лица — бледные, с открытыми глазами. Губы синие. Отец слегка покачивается на ветру. — Нет… нет… — прошептала Блум. Она хотела подбежать, но ноги не двинулись. Земля словно держала её за щиколотки. И тут она увидела Дафну. Та стояла у подножия ступеней, как застывшая статуя. Чёрные глаза, а из них медленно текла кровь, оставляя тёмные следы на щеках. Её руки были связаны цепями из раскалённого металла. — Что ты сделала… — голос Дафны был еле слышен, но звенел внутри самой Блум, как сломанный колокол. — Что… ты сделала?.. Блум покачнулась. — Что за пиздец... Это не я! Смех. Протяжный, режущий. В небе закружились Трикс, чёрные силуэты в вихре магии, их глаза сияли злобным синим светом. Вдалеке, на фоне закатного кровавого неба, стоял Валтор. Спокойный, уверенный. Блум шагнула назад, словно пытаясь сбежать от происходящего, но в тот же миг из пепла перед ней поднялась фигура — её точная копия. То же превращение, те же глаза. Но цвета — тусклые, зловещие. Она была тенью Блум. — Это ты, — сказала она спокойно. — Ты не успела узнать истину. Не смогла овладеть своей магией. Зарылась в собственную злость. Ты жаждала силы, но боялась использовать её. Сестру ты не спасла, родителей — предала. Ты пламя, которое никого не согревает, только сжигает. — Заткнись, — прохрипела Блум, шагнув вперёд. — Это не правда. Это не я! Копия рассмеялась. В этот момент Блум заметила, что её руки — в крови. На пальцах, на ладонях, под ногтями. Она с ужасом начала их тереть, пыталась стереть, но кровь только расплывалась по коже. — В тебе слишком много страха. Это твоя петля на шее, — подходила ближе тень. Пламя вокруг начало разгораться. Оно подползало ближе. Воздух стал плотным, как масло. Стало тяжело дышать. Дафна рухнула на колени. Цепи начали вплавляться в её кожу, искры взлетели вверх. — Помоги мне… если можешь… — прошептала она. Блум шагнула вперёд и тут огненная копия взметнулась, ударив её в грудь магическим взрывом. Рыжеволосая фея отлетела, ударилась о землю и застонала от боли. — Ты хочешь спасти Дафну? — прошипела тень, подходя ближе. — Докажи, что ты готова сжечь себя, а не только других. Она кинула Блум меч из пылающей магии. — Один выбор. Или ты сражаешься со мной, или оставляешь всё как есть. Пусть сестра умрёт, Валтор победит, а ты станешь бесполезным пеплом. Блум посмотрела на меч. Её глаза горели. — Я не боюсь тебя, — прошептала она. — Тогда убей меня. Или умри от собственного страха. И в этот миг небо взорвалось молнией, и Блум, крича от ярости, метнулась вперёд. Она сражалась не с магией, не с Трикс, не с Валтором. Она сражалась с самой собой. — Я не боюсь тебя, — выдохнула она, глядя в глаза своей тени. — Потому что ты — это я. Слабая, злая, потерянная. Я не отрекаюсь от тебя, но и не стану тобой. Тень Блум зарычала, метнулась к ней, поднимая свой огненный клинок — и в тот же миг мечи столкнулись. Огромная вспышка света разнеслась кругами, выбросив волны жара, что оттолкнули пламя. Схватка была яростной. Клинки звенели, воздух трещал от магии, каждый удар отзывался в сердце. Это была не битва физическая — это была бойня душ. Тень загнала Блум, что фея была на коленях, и поставила клинок к её горлу. — Всё равно слабая, — прошипела тень. Блум медленно подняла взгляд. В её глазах вспыхнуло не пламя гнева, а свет боли и любви. Она выпустила меч, позволив себе быть безоружной. И в тот же миг обняла свою тень. Тень завизжала. Пламя начало срываться с неё кусками. — Я прощаю тебя, — прошептала Блум, держа свою копию крепко. Тень исчезла. С тихим шорохом рассыпалась в пепел. В небе — рассвело, всё пропало. Дафна подлетела к сестре, а в её руках была искра. Девушки оказались в светлой, залитой солнцем комнате. Но несмотря на тепло и ясность вокруг, страх всё ещё не отпускал их. — Молодцы. Вы все прошли испытания и остались живы. Но это ещё не конец, — раздался голос Стража, которого они встретили в начале своего пути. — Это еКак только девушки шагнули в сияющий круг, каждого поглотил отдельный луч света. Лейла почувствовала, как земля исчезает из-под ног, и её тело будто растворяется в солнечном вихре. Она не успела испугаться — лишь зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалась в другом месте. Лейла оглянулась — она стояла в центре огромного зала. Гладкий мраморный пол, колонны с гербами, пышные балдахины и бесчисленное количество людей — поданных. Но всё застыло, будто картина, подвешенная во времени. В центре зала стояла девочка лет шести, с гордо поднятой головой, но в глазах — тревожная пустота. Лейла замерла. Она узнала это место. Узнала этого ребёнка. — Это я, — прошептала она, будто не веря собственным глазам. — Это мой бал во дворце. Первый официальный выход. Я тогда чуть не задохнулась от одиночества. — Верно, — отозвался голос, нежный и спокойный, словно звучал в самом сердце. Луч света, что проник в зал, начал сгущаться, приобретая очертания — перед Лейлой предстала женская фигура, полупрозрачная, с сияющими глазами. — Лейла, — продолжала она, — как ты думаешь, что нужно этой девочке больше всего? — Ей нужен друг, — сорвалось с губ феи. — Тепло. Кто-то, кто не осуждает. Кто-то, кто поймёт. И она побежала вперёд, но едва ступила за несколько шагов к себе из прошлого, толпа поданных превратилась в нечто иное. Их лица истощились, глаза погасли, а тела обернулись в тени с длинными руками и пустыми зевами ртов. — Прочь! — закричала Лейла и взмахнула руками. Морфикс выстрелил волной, ударяя в первую линию теней. Те пошатнулись и выпрямились. Устойчивые, безэмоциональные. — Что за чёрт... — выругалась Лейла и отступила. Её сердце стучало громко. Испытание — не в силе. Испытание — в том, что она чувствует. — Лейла! — крикнула она себе из прошлого. — Слушай меня! Ты не одна! Слышишь?! Маленькая девочка испуганно повернула голову. Она увидела фею — свою взрослую копию. Но всё вокруг кричало ей: не доверяй. Поданные — её защитники, её общество. — Я не знаю тебя... — выдохнула девочка. — Но я знаю тебя! — прокричала Лейла, отбиваясь от теней, которые нависали над ней чёрными облаками. — Я знаю, как больно быть одной! Как тяжело постоянно соответствовать! Но ты не обязана быть сильной и постоянно в одиночестве! Ты имеешь право бояться, право ошибаться! Тени рванули. Удар за ударом. Они схватили Лейлу за горло, затянули к себе, словно в бездну. Холод пробирал до костей. Она чувствовала, как ногти теней вгрызаются в её плечи, как раздирают плоть и оставляют ощущение безысходности. — ПОМОГИ МНЕ! — закричала Лейла сквозь боль. — Лейла! Это твой шанс быть храброй! Я знаю, ты можешь! Девочка стояла, дрожа. Она не понимала, что происходит, но вдруг что-то внутри неё дрогнуло. Маленькое, но очень яркое. Отчаянный голос феи будто ударил в её сердце, вытесняя страх. — Я не знаю, хватит ли у меня сил... — прошептала она. Но всё же побежала. Схватила факел с колонны, затем ещё один. В глазах был ужас, но руки не дрожали. — Эй! — крикнула она теням. — От неё отстаньте! Тени повернулись. В их черных глазницах промелькнул зловещий интерес. — Попробуй только — прошептала одна из них. Но девочка кинула в них пылающий факел. Пламя взвилось, чернота зашипела, загорелась, издав глухой рёв боли. Тени взвились к потолку, рыча, а затем метнулись к ней. — НЕТ! — закричала Лейла и сорвалась с места. Боль в теле была ужасна, но не важна. Она добежала, окружила девочку морфикс-барьером, раскинув по сторонам остатки теней. Те рассыпались, будто обугленная бумага. Она прижала девочку к себе.— Ты справилась, — прошептала она, срываясь голосом. — Я так горжусь тобой. Горжусь собой. Свет снова наполнил зал, вымывая из него остатки мрака. Всё поблекло, словно картина, с которой стирали слой за слоем старой краски. Последним, что Лейла увидела, были глаза своей детской версии. Там больше не было пустоты. Только искра. Флора оказалась в густом, странно знакомом лесу. Но тут всё было не так: воздух — влажный и затхлый, деревья — изогнутые, будто страдали от боли, а земля под ногами — чёрная и гниющая. Цветы, что распускались по краям тропинки, были вялыми и искажёнными, с шипами и язвами вместо лепестков. — Где я?.. — прошептала она, ощупывая хрупкий бутон, который тут же рассыпался в пыль у неё в ладони. Перед ней выросла жуткая тень в форме женщины. Она была похожа на Флору… но старую, мёртвую. Словно сама природа умирала в ней. — Ну здравствуй, — прохрипела фигура. — Добро пожаловать туда, что ты отвергла. В сад твоего страха. — Это не мой сад… — качнула головой Флора. — Как нет? Ты боишься. Боишься быть бесполезной. Боишься, что твоя любовь к жизни и доброте ничего не значит. Что ты — слабейшая. Что однажды ты не сможешь спасти никого. Ни цветок, ни подругу, ни того, кого любишь… Всякий раз, когда фигура говорила, сад вокруг начинал дрожать и рушиться. — Замолчи! — закричала Флора, но голос прозвучал хрупко, едва слышно. Из земли начали подниматься силуэты — её подруги, изувеченные и мёртвые. Стелла — с выжженными глазами. Муза — с окровавленным ртом. Блум — без крыльев. — Ты подвела их, — прошептали они хором. — Пока ты растила свои глупые цветочки, они умирали. Флора в панике бросилась к ним, слёзы текли по щекам. Она пыталась исцелить каждую, звала к жизни, но ничего не происходило. Её магия не работала. — Почему?!! — воскликнула она. — Почему ничего не выходит?! — Потому что ты не веришь себе, — прошептал голос. Вдруг, перед ней появилось зеркало. В нём — Флора в своей обычной форме, но лицо искажено страхом, кожа серая, руки в царапинах. — Это ты, когда не принимаешь силу внутри. Ты не хочешь быть жестокой. Но иногда, чтобы спасти, нужно ранить. Фигура в зеркале шагнула наружу, схватила Флору за горло и повалила на землю. Взгляд у неё был стеклянный, голос — механический: — Либо ты научишься сражаться, даже если это больно. Либо завянешь, как слабый побег. Лоза на руке Флоры вдруг зажглась. Магия внутри забурлила, но с болью. Это была не её прежняя мягкая магия. Она пульсировала, как вулкан под кожей. Флора крикнула — не от страха, а от ярости. Она раскинула руки, и из-под земли прорвались сотни крепких зелёных стеблей — с шипами, как у роз, но толстыми, как лианы. Они обвили её копию, сжали её в кольцо. Та заорала и рассыпалась в пыль. В одно мгновение весь гнилой сад начал очищаться. Цветы распускались, воздух стал свежим, небо очистилось. Подруги исчезли, но с их лиц пропала боль. В центре сада вырос огромный белый бутон. Он раскрылся, как сердце, а в нём была искра. Темнота. Резкий запах озона. Дрожь. Текна открыла глаза. Мир вокруг был странным. Без звука, без формы. Словно кто-то загрузил её в мёртвую симуляцию — недоделанную, недописанную. Белый бескрайний коридор, где всё выглядело слишком чисто, слишком ровно. — Кто здесь? — прошептала она. На её запястье вспыхнул интерфейс. "Сбой. Сбой. Сбой." — Нет… нет! — паника затопила горло. — Это глюк, просто симуляция. Выйти. ВЫЙТИ! Но команда не сработала. Мир не слушался. Вокруг начали появляться экраны — сотни, тысячи — и на каждом она. Разные версии. Одна кричит. Другая разрывает себе кожу, под которой — провода. Третья — бьётся о стену в безмолвной истерике. Текна в ужасе сделала шаг назад — и тут же пол исчез. Она полетела вниз. Внезапно — удар. Она упала на холодный, зеркальный пол. Перед ней снова — она. Только теперь — её глаза пусты. Как у куклы. — Добро пожаловать в себя, — прошипел металлический голос. — Системный сбой. Разделение личности. Процесс разрушения: активен. Стену прорвало. Тени выползали отовсюду. Шептали: "Ты не настоящая. Ты только копия. Иллюзия." Шум в голове усиливался, становился невыносимым. Гул, писк, обрывки голосов подруг. — ЗАТКНИТЕСЬ! — закричала она, закрыв уши. Но это не помогло. Голоса были внутри. Экран перед ней начал дрожать. Появилось видео: Лейла в слезах. — Мы потеряли Музу из-за неё. Она хотела всё просчитать, но не просчитала смерть! — Нет. Это неправда. Я живая, я человек! — А что, если это правда? — прошептал голос за спиной. — А что, если всё это время ты была машиной, думающей, что она человек? Руки Текны дрожали. Она попыталась вызвать магию. Хоть что-то. Но ничего. Слёзы. Страх бил током по позвоночнику. Дыхание участилось. Паника наваливалась со всех сторон. — Я не могу… — прошептала она. — Я не знаю, кто я. Я умираю? И тут, в этом аду, в голове вспыхнуло воспоминание: Муза живая. Улыбается. Текна держит сломанный девайс, а Муза смеётся. — Даже если не сработает — ничего страшного. Ты же не программа. Ты — человек, Текна. Текна всхлипнула. Гул в ушах прекратился. Тени взвыли. Пошли в атаку. Текна с трудом поднялась. Пульс бешеный. Страх всё ещё бил внутри, но она держалась. С каждым вдохом боль утихала, разум очищался. — Система, — выдохнула она. — Режим восстановления. Взрыв света. Всё исчезло. Экраны лопнули и полетели искры. Муза очнулась на сцене. Театр. Огромный, роскошный, освещённый мягкими золотыми прожекторами. Перед ней — сотни зрителей. Вечерние наряды, маски, фанфары. Все смотрят только на неё. На ней — пышное платье, лицо загримировано. В руках — скрипка. Безумно красивая. Незнакомая. Тяжёлая. Чужая. Фея не помнила, как здесь оказалась. — Играй, — раздался голос из-за кулис. Холодный, женский, жёсткий. — Ты же всегда хотела, чтобы тебя услышали. Муза подняла смычок и услышала в своей голове: «Это твой шанс. Не облажайся. Не забудь — публика не любит слабых.» Но музыка не лилась. Смычок дрожал в её пальцах. — Играй! — теперь громче. — Или ты хочешь, чтобы они освистали тебя, как отец? Руки феи застыли. Пальцы не слушались. Страх подступал. С первого ряда встал человек. Её отец. В чёрном костюме. Смотрел строго. — Посмотри на себя. Ты даже не талантливая. — Это неправда! — хотела крикнуть, но не смогла. Её голос пропал. Муза запаниковала Публика засмеялась. Смех эхом разносился по залу. Он не был настоящим. Он был издевательским, пустым. Муза упала на колени. Смычок выскользнул. Её платье стало тяжёлым, словно из свинца. Лицо — размазанный грим, слёзы, страх. — Прекратите, — прошептала она. И тут перед ней появился второй силуэт. Муза. Но не она, а копия —идеальная, холодная, играющая виртуозно. — Я — та, кем ты притворяешься. — сказала копия. — Я — талант без боли, любимая, без страха, без слёз. Муза в ужасе отступала. — Ты — ложь! — выкрикнула она, едва обрела голос. — Я настоящая! — Ты — слабость, — парировала копия — А я — успех. Без тебя будет лучше. Публика зааплодировала копии. Муза исчезала. На её теле начали расползаться трески, словно она — фарфоровая кукла. Сердце колотилось. Паника. И тут — вспышка памяти. Мелодия. Самодельная. Простая. Та, что она сочинила в детстве, когда пряталась под кроватью от папы, когда тот, после смерти мамы, выпивал. Та, что звучала в наушниках, когда она была одна. Эта мелодия не звучала идеально. Но была её. — Я — не идеальная. Но я живая! — Муза закричала в слёзы. — Я играю не для аплодисментов. Я играю, а для души! Грим с её лица исчез. Платье распалось. Сцена треснула. Публика расплылась. Осталась только Муза и скрипка. Теперь знакомая - её. Она сыграла. Только одну ноту, но настоящую. Мелодия взорвала зал светом. Копия исчезла, оставив лишь тишину и маленькую искру. Стелла очнулась в зеркальном зале. Всё было безжизненно. Огромные зеркала в потолок окружали её со всех сторон. Вместо её отражения — искажённые образы: то клоунский макияж, то неуклюжие движения, то нарочито пустой взгляд. — Принцесса глупости, — раздался голос из ниоткуда. — Ты — шут во дворце фей. Платье и блёстки — вот всё, что ты умеешь, — второй, ехидный. Стелла оглянулась, сжала кулаки. — Это ложь, — тихо произнесла она. Зеркала ответили эхом: «Ложь, ложь, ложь…» Комната начала сужаться. Стены сжимались, зеркала отражали всё ярче искажённый образ: та, которую видели другие. Красивая пустышка. Королева драмы. — Все так думают, да? — прошептала Стелла. Внутри всё похолодело. В груди — ком. — Даже ты. — Раздался её голос. Из зеркала вышла вторая Стелла. Вульгарная, кичливая, словно карикатура. — Ну признайся. Ты боишься быть умной. Боишься выйти из образа. Ведь тогда ты останешься одна. Без публики, без восхищения. Фальшивая Стелла расхохоталась, и за ней заплясали другие — копии подруг. — Она пыталась высказаться на уроке стратегии… Представьте! — смеялась Муза. — IQ не выше температуры тела, — проворчала Текна. — Она милая… просто… глупая. — ответила Флора робко. — Нам нужна настоящая помощь. Не глянец и фейерверки, — отозвалась Блум. — ХВАТИТ! — закричала Стелла. Но крик не имел силы. Он тонул в зеркальной тьме. Свет померк. Только тени. Она стояла в одиночестве. Никто не верил в неё. Никто не ждал от неё большего. — Я ведь старалась, — срывающимся голосом прошептала она. — Я знаю законы магии. Я знаю политические структуры. Я читаю по ночам, когда все спят. Я не просто красивая. Я… больше. Зеркала треснули. — А ты кому доказываешь? — прошептал голос. — Им или себе? Перед ней снова появилась искажённая версия. Но теперь — страшная, вычурная, с пустыми глазами. Эта маска впивалась в кожу. Стелла упала на колени. Руки дрожали. Слёзы текли. — Я… не знаю, зачем я нужна. — голос еле слышен. — Без красоты, без пафоса. Кто я вообще? И вдруг пошёл свет. Тёплый. Не слепящий. Настоящий. Она вспомнила: Как вычислила уязвимость врага, когда Текна растерялась. Как вытащила подруг из ловушки, зная архитектуру замка. Как придумала дипломатический выход с совета Королевств. Она важна. Потому что она — умна, сильна и свободна быть собой. Стелла встала. Вся в синяках, дрожащая — но с прямой спиной. — Я устала быть тем, кем меня делают. Я не солнце для других. Я — звезда, которая горит сама. И в этот момент все зеркала разлетелись вдребезги, из оставшегося вылетела искра. Блум очнулась в огненном кругу. Пламя поднималось стеной, шипело, отражаясь в её зрачках. Небо — пепельно-красное. Воздух звенит. Она медленно поднялась, ноги дрожат. Перед ней замок Домино, её родной дом. Когда-то сияющий, теперь — выжженная гробница. Флаг развевался — в клочья. Башни разрушены. А у входа родители. Висят на виселице, их лица — бледные, с открытыми глазами. Губы синие. Отец слегка покачивается на ветру. — Нет… нет… — прошептала Блум. Она хотела подбежать, но ноги не двинулись. Земля словно держала её за щиколотки. И тут она увидела Дафну. Та стояла у подножия ступеней, как застывшая статуя. Чёрные глаза, а из них медленно текла кровь, оставляя тёмные следы на щеках. Её руки были связаны цепями из раскалённого металла. — Что ты сделала… — голос Дафны был еле слышен, но звенел внутри самой Блум, как сломанный колокол. — Что… ты сделала?.. Блум покачнулась. — Что за пиздец... Это не я! Смех. Протяжный, режущий. В небе закружились Трикс, чёрные силуэты в вихре магии, их глаза сияли злобным синим светом. Вдалеке, на фоне закатного кровавого неба, стоял Валтор. Спокойный, уверенный. Блум шагнула назад, словно пытаясь сбежать от происходящего, но в тот же миг из пепла перед ней поднялась фигура — её точная копия. То же превращение, те же глаза. Но цвета — тусклые, зловещие. Она была тенью Блум. — Это ты, — сказала она спокойно. — Ты не успела узнать истину. Не смогла овладеть своей магией. Зарылась в собственную злость. Ты жаждала силы, но боялась использовать её. Сестру ты не спасла, родителей — предала. Ты пламя, которое никого не согревает, только сжигает. — Заткнись, — прохрипела Блум, шагнув вперёд. — Это не правда. Это не я! Копия рассмеялась. В этот момент Блум заметила, что её руки — в крови. На пальцах, на ладонях, под ногтями. Она с ужасом начала их тереть, пыталась стереть, но кровь только расплывалась по коже. — В тебе слишком много страха. Это твоя петля на шее, — подходила ближе тень. Пламя вокруг начало разгораться. Оно подползало ближе. Воздух стал плотным, как масло. Стало тяжело дышать. Дафна рухнула на колени. Цепи начали вплавляться в её кожу, искры взлетели вверх. — Помоги мне… если можешь… — прошептала она. Блум шагнула вперёд и тут огненная копия взметнулась, ударив её в грудь магическим взрывом. Рыжеволосая фея отлетела, ударилась о землю и застонала от боли. — Ты хочешь спасти Дафну? — прошипела тень, подходя ближе. — Докажи, что ты готова сжечь себя, а не только других. Она кинула Блум меч из пылающей магии. — Один выбор. Или ты сражаешься со мной, или оставляешь всё как есть. Пусть сестра умрёт, Валтор победит, а ты станешь бесполезным пеплом. Блум посмотрела на меч. Её глаза горели. — Я не боюсь тебя, — прошептала она. — Тогда убей меня. Или умри от собственного страха. И в этот миг небо взорвалось молнией, и Блум, крича от ярости, метнулась вперёд. Она сражалась не с магией, не с Трикс, не с Валтором. Она сражалась с самой собой. — Я не боюсь тебя, — выдохнула она, глядя в глаза своей тени. — Потому что ты — это я. Слабая, злая, потерянная. Я не отрекаюсь от тебя, но и не стану тобой. Тень Блум зарычала, метнулась к ней, поднимая свой огненный клинок — и в тот же миг мечи столкнулись. Огромная вспышка света разнеслась кругами, выбросив волны жара, что оттолкнули пламя. Схватка была яростной. Клинки звенели, воздух трещал от магии, каждый удар отзывался в сердце. Это была не битва физическая — это была бойня душ. Тень загнала Блум, что фея была на коленях, и поставила клинок к её горлу. — Всё равно слабая, — прошипела тень. Блум медленно подняла взгляд. В её глазах вспыхнуло не пламя гнева, а свет боли и любви. Она выпустила меч, позволив себе быть безоружной. И в тот же миг обняла свою тень. Тень завизжала. Пламя начало срываться с неё кусками. — Я прощаю тебя, — прошептала Блум, держа свою копию крепко. Тень исчезла. С тихим шорохом рассыпалась в пепел. В небе — рассвело, всё пропало. Дафна подлетела к сестре, а в её руках была искра. Девушки оказались в светлой, залитой солнцем комнате. Но несмотря на тепло и ясность вокруг, страх всё ещё не отпускал их. — Молодцы. Вы все прошли испытания и остались живы. Но это ещё не конец, — раздался голос Стража, которого они встретили в начале своего пути. — Это ещё не всё?.. — с хрипотцой в голосе спросила Стелла, всё ещё не до конца веря, что кошмар позади. Страж не обратил на неё внимания и продолжил: — «Я — хранитель фрагмента света, что в бесчувствии заключён. Меня не тронут чувства, ни жалость, ни страх — я в логике и цифрах рожден.»щё не всё?.. — с хрипотцой в голосе спросила Стелла, всё ещё не до конца веря, что кошмар позади. Страж не обратил на неё внимания и продолжил: — «Я — хранитель фрагмента света, что в бесчувствии заключён. Меня не тронут чувства, ни жалость, ни страх — я в логике и цифрах рожден.»