Феникс

Иво притянул ее к себе, едва дверь машины закрылась. Требовательный, жадный поцелуй в губы — мужчина ждал его весь вечер. Это была его награда, причина, по которой они вообще посетили мероприятие. Когда Иво усадил Лу к себе на колени и провел вниз по спине, вдоль лопаток, псионичка вовсе забыла, что они где-то были. Мероприятие? Да к черту. Лу не помнила, как они добрались до апартаментов. Иво, уже с распущенными волосами и наполовину расстёгнутой туникой, усадил ее на край кровати. Темно-вишневое, почти бордовое, платье Лу сливалось с красными простынями. Девушка откинулась назад, вытащила, наконец, ненавистную шпильку, швырнула ее в неизвестном направлении. Расправила залитые лаком рыжие волосы назад, встретилась взглядом с Иво. — Ты невероятная, Лу. — шепот плавился от возбуждения, мужчина приблизился, мягко провел ладонью по скуле. — Яркая, будоражащая. Опьяняющая. — Иво наклонился, сорвал с ее губ еще один поцелуй. — Ты сводишь меня с ума. — Подобное заявление от Приора Инквизиции может расцениваться как обвинение. Осторожно. Еще решат, что я ведьма. — Лу разорвала поцелуй, нагло улыбнулась. Иво шумно выдохнул. Не отводя взгляда, опустился перед ней на колени. Деловито обхватил ее ногу, притянул к себе. Проложил дорожку из поцелуев до бедра, задрал и без того короткое платье. Продолжая целовать внутреннюю часть бедра, коснулся Лу через белье, принялся ласкать. Теперь была ее очередь гореть. Лу застонала, когда Иво избавил ее от белья окончательно. Перестала сдерживать себя, когда ощутила горячий язык мужчины внутри. — Черт, ты еще и так умеешь… — неосознанно вслух сказала она. Лу прикрыла глаза, легла на кровать. Иво немного подвинул ее, запустил язык глубже. Движения стали более быстрыми, его язык скользил вверх-вниз по ее клитору, заставляя девушку метаться, чуть ли не скулить, выпрашивая большего. — Вот, чему вас в семинарии учат. — Лу запустила ладонь в волосы Иво, натянула их. Мужчина дернул головой, пытаясь освободиться. Остановился за секунду до разрядки, отчего Лу готова была расплакаться. — Да твою мать, Иво… — сквозь зубы прошипела она. Мужчина улыбнулся, медленно отстранился. Он явно любовался разгоряченным, почти безумным видом девушки. Лу стянула платье, отбросила его в сторону. Мгновенно приковала взгляд Мартена к своей обнаженной груди. Мужчина поднялся, Лу помогла ему избавиться от одежды. В очередной раз ухмыльнулась, увидев проколотый пупок. Иво не дал любоваться долго, развернул к себе спиной, осторожно подтолкнул на кровать. Жадный, властный. Строгий. Контролирующий. Особенно в сексе. В сексе Иво себя не сдерживал, отпускал тормоза, освобождал все внутреннее пламя, что было заточено в черных одеждах. Лу это прекрасно понимала. И не возражала. Девушка прогнулась в пояснице, помогла мужчине войти. Охнула, когда он вставил до конца — даже после разогрева такая длина была болезненна. Иво замедлился, стал более нежным. Аккуратные, маленькие толчки, чтобы Лу привыкла. Постепенно нарастая темп. Он сжал грудь псионички, пощекотал сосок. — Не сдерживайся… — простонала Лу, входя в его ритм. Боль и удовольствие смешалось в одно чувство, которое пронизывало девушку с низу до верху. Мало кому приходился по вкусу такой жесткий, грубый секс — но ей нравилось. На грани чего-то дикого, животного. Необузданного, от того лишенного нежности. Длинные черные пряди периодически щекотали спину девушки, усиливая ощущения. Лу почувствовала, как внутри сжимается ком, который вот-вот должен разлиться теплом по всему телу. — Сука, Иво… — Лу сжала мужскую ладонь, прикусила губу. Лу кончила сразу после Иво, с разницей в секунду. Они замерли на какое-то время, наслаждаясь приятным внутренним трепетом. Затем девушка обессилено повалилась на кровать, распласталась на ней. Не стесняясь, пялилась на Мартена. — У тебя мурашки. Замёрзнешь. От прежней страсти, фактически, похоти, не осталось ни следа — теперь в голосе Иво не было ничего, кроме заботы. Нежности. Мужчина укрыл ее одеялом, пока доставал салфетки. Ни говоря ни слова приготовил для нее ванную. — Присоединишься? — уже нежась в горячей воде, лениво спросила девушка. Иво, стоявший в одних полупрозрачных штанах, улыбнулся. Оперся коленом на бортик ванной. — Тогда купание может затянуться. — серьезно сказал он. — Кто сказал, что я против? Распаренные, они еще долго лежали в объятьях друг друга. Иво шептал ей нежности, которые никак не сочетались с тем, как он занимался сексом. Не сексом. Любовью. Ведь Лу была с ним не только телом. — Не учили. — уже где-то на грани сна услышала Лу. — Ммм? — Такому в семинарии не учили. — тихо повторил Иво, целуя девушку в лоб. Лу широко улыбнулась, уткнулась в мужскую грудь. «Ô Lucifer! Oh! laisse-moi rien qu'une fois Glisser mes doigts dans les cheveux d'Lou» — прошептал Иво. — Еретик. — проваливаясь в сон, пробормотала Лу. — Нет. Ты — мой ангел, Лу.

***

Утром, в отличие от вечера и последующей ночи, Лу была менее раскрепощенной. Всегда старалась побыстрее улизнуть, если быть точным. Оставалась до смены, если под рукой была сменная одежда. Но сегодня не такой день. — Не останешься на завтрак? — вскинул бровь Иво, заметив, как псионичка юркнула в душевую на первом этаже со вчерашним платьем в руках. — Дома поем. Или по дороге что-нибудь возьму. Девушка поправила немного мятую футболку, расправила складку на легких брюках. Хорошо, что они остались у Иво с прошлого раза. А то пришлось бы в платье ехать на мотоцикле. Псионичка быстро умылась, на скорую руку привела себя в порядок, вышла в зал. Иво, возившийся с блоком, обернулся. — Ты можешь не спешить, еще есть время… — попытался уговорить ее остаться он. — Мне нужно успеть вернуться домой, чтобы переодеться и потом заступить на смену. — пояснила девушка, набирая себе стакан воды. — В служебной комнате нет подходящей одежды? — удивился Иво. — Есть, но… тогда придется выходить в приемную, вдруг там Даниэль… — Слишком рано, она еще дома. — Выйду в коридор, встречусь с кем-нибудь… или в лифте кто-нибудь увидит… Сразу поймут, откуда и почему я так рано в Инквизиции шатаюсь. — покачала головой Лу, делая глоток. — Поймут что? — глаза Иво чуть сузились, лицо приобрело опасное, хищное выражение. — Что мы спим, Иво! — не выдержала, прямо сказала Лу. — Что я сплю с начальником. Девушка отвела взгляд, не хотела смотреть на Мартена. Подозревала, что тот расстроится. Знала, что это его почему-то задевает, но не понимала почему. Ей казалось очевидным, что об их связи никто не должен узнать, болтать направо-налево нельзя. Приор Инквизиции спит с псионичкой, это какой скандал будет. — Ты бы хотела сохранить их в секрете? — спокойно спросил мужчина, делая шаг навстречу. — Кого «их»? — Наши отно… — Секс — да. Мне казалось это… логично. — не дала ему закончить девушка. Лу посмотрела на Иво. Идеально собранный, нейтрально спокойный. Хрен поймешь, обижается или нет. Мартен хотел что-то сказать, но передумал, улавливая желание псионички не развивать эту тему. — Может быть, хотя бы кофе? — приподнял уголки губ мужчина. — Не, побегу. — Лу направилась к лифту, ведущему на парковку. — То есть, если бы мы не пересеклись на кухне, ты бы сбежала, не попрощавшись? — шутливо поинтересовался Иво. — Конечно. Покинула бы место преступления, месье Приор.

***

Быстрым шагом, чтобы никого не встретить, Лу пересекла парковку, кое-как запихнула платье в багажный отсек, завела байк и сорвалась с места. Воспоминания о прошлой ночи пересекли черту приятного и нежного, зашли в зону ее тревоги и беспокойства. Она слышала, что о ней говорят другие. Случайно подслушала перешептывание инквизиторш. — Не отлипает от него… — С чего бы? Готова поспорить, утром или вечером они очень даже слипшееся были. — Надо отдать ей должное: быстро она в Приора вцепилась, оперативно раскрутила. Не понимаю, на что Мартен повелся… Не настолько у нее мордашка симпатичная. Инквизиторши еще были корректными, даже учтивыми. Вот кто проходился по личности девушки катком — так это светская знать. Причем, мужчины ничем не уступали женщинам. — Вот она, посмотрите… Приблуда термитская. Как Мартен может пускать такое к себе в постель. — А его разве что-то останавливало? Устал от чистых, захотел попробовать экзотику. Может, они другие, а, Алек? — Бедняжка, вообразила себе, что она какая-то особенная… — Всего лишь очередная. Сколько их там было? Приор молод, отличается повышенной активностью… Лу понимала, что это все бредни и пустые сплетни не самых хороших людей. Но это не могло ее не задевать и выводить на беспокойные размышления. А что, если это правда? Если Иво действительно решил попробовать «экзотику»? Девушка вспомнила, с какой нежностью и теплом он обнимал ее после секса. Как по утрам всегда готовил завтрак, приносил его в постель, если Лу еще спала. Как пытался уговорить ее задержаться сегодня утром. «Не стал бы так париться. Смысл» Псионичка переоделась, проверила холодильник — ожидаемо пусто. Запищал будильник на часах — время пить таблетки. Наверное, стоило бы предупредить Баретти, что она принимает транквилизаторы. Но, с другой стороны — это всего на неделю, максимум, десять дней. Чтобы заглушить подступающую тревогу. Чтобы ее не размазало очередным приступом. Скоро будет годовщина смерти отца. Лу никогда не приходила на могилу. Даже в день смерти, нужно отдать должное матери — она не давила, не заставляла идти вместе с ней, понимала, что дочери тяжело. Что она переживает утрату по-своему. Йонас много раз отчитывал ее за самолечение, предлагал обратиться к специалисту, особенно после того, как Лу накрыло, несмотря на таблетки. Зрелище было такое себе. Но псионичка просто увеличила дозировку и начала принимать лекарства заранее. Размышления прервал звонок. Лу нахмурилась, выругалась — кто будет звонить в такую рань? Хмыкнула, когда посмотрела на экран. Жонсьер.

***

Иво заметил, что стал улыбаться чаще. Что делал это в основном, когда рядом была Лу. Что делал это для Лу. Ему впору было смеяться над собой — взрослый мужчина, с опытом в отношениях, а ощущается так, как будто он влюбился в первый раз. Нетерпение, легкий трепет по утрам, перед тем как она заступит на смену. Войдет в его кабинет, неловко улыбнется и займет излюбленный диван. Разливающееся внутри тепло, когда Лу подкалывает, шутит над ним. Рассказывает или слушает. Осознание того, что он ей интересен. Он ей нравится. Это будоражило похлеще любого наркотика. Иво забывал, как было с другими. Вернее, он и не помнил. Тщательно выскобленные эмоции и чувства зарождались заново, пробивались, как цветок через асфальт. И причина этому — Лу. Мужчина улыбнулся, когда открыл посылку, переданную Даниэль. Остывшие, но все еще свежие круассаны, на адресе магазина значилось «Сан-Эрне» — городок, где Лу заседала с Жонсьером пару дней, проверяя бумаги и склады. Беспорядочным, крупным подчерком подписано: «Не черничные». Три серьезные влюбленности и все три разные. Все три женщины не похожи друг на друга. Ну, разве что чуть-чуть. Тихая, даже кроткая Аделин, тяготеющая к семье и домашнему очагу. Но нашедшая смелость и силу прекратить отношения и выбрать не Иво. Резкая, отчасти скандальная Ирэн. Как и он, знающая чего хочет. Умеющая признавать ошибки и принимать непростые решения. Иво коротко выдохнул, по привычке прикрыл глаза, ожидая, пока приступ тупой боли, точнее, его отголоски пройдут. Четыре года прошло. Четыре года с убийства Ирэн. Иво не думал, что сможет снова что-то почувствовать. Что сможет позволить себе подпустить кого-то ближе, пересечь безопасную черту, за которой — постоянная угроза жизни. Иво не думал, что он такой эгоист. Нельзя. Опасно. Для нее. На себя Иво было плевать. Совсем молодая, почти юная девушка, неподготовленная и совершенно не знающая его мир, тамошние правила. Иво жадно вдыхал ее запах, хотел в него закопаться, утонуть в нем. Хотел доставлять ей удовольствие, слушать ее стоны всю ночь. Вся его спальня, все апартаменты были свидетелями страсти, зарождению чувств. Они больше не принадлежали ему — ведь каждый уголок напоминал о ней. Лу хотелось целовать, обладать, чувствовать на теле, на губах. Слушать. Радовать. Лу хотелось любить, но Иво все еще сдерживался, боялся. Боялся сделать больно. Боялся подвергнуть опасности. Боялся потерять. Три влюбленности, которые не имело смысла сравнивать. Потому что с каждой Иво сгорал до тла, превращал собственное сердце в золу, которую развеивал по окончании. А восставал из пепла, словно феникс. Это и было любовью. — А вот и беглянка. — улыбнулся зашедшей девушке Мартен. Лу закрыла дверь, улыбнулась в ответ. Подошла к столу, чтобы в следующую же секунду оказаться в его объятиях. «Устала» — понял Иво, поглаживая девушку по спине. — Сам отдал меня Жонсьеру. — недовольно буркнула она, окончательно расслабившись в его руках. — Я знал, что вы сработаетесь. — усмехнулся Иво, оставляя невесомый поцелуй на щеке. Отстранился. — Хочешь отдохнуть? Могу отпустить тебя домой… — Нет-нет, все в порядке. — нервно перебила его Лу, качая головой. — Я к Жонсьеру зайду, сразу отчитаюсь. Не хочу тянуть. Все ок. — добавила в конце она. Что-то случилось. Что-то точно не ок. Иво посмотрел на девушку еще раз, отметил излишнюю нервность. Тревожность. — Позволишь украсть себя сегодня вечером? — на более низкой, бархатистой ноте спросил Иво. Лу задумалась. Было видно, что она колеблется. «Точно какая-то проблема. Волнуется и переживает» — убедился Иво. — Я не знаю… — Лу отвела взгляд, прикусила губы. — В целом, почему нет… — Если хочешь провести вечер с Марком, не смею быть третьим лишним. — серьезно добавил Иво. — Я знаю, каким притягательным он может быть… Лу возмущенно стукнула его по груди, а затем поцеловала, не давая договорить. Иво сразу же включился в процесс, углубил поцелуй, сжал бедра девушки. Провел ладонью выше. Лу разорвала поцелуй, покачала головой. Положила ладони ему на грудь, мягко толкнула назад, заставляя упереться в стол. Серые глаза блестели хитрым, не предвещающим ничего хорошего, блеском. Девушка убрала волосы назад, отодвинула край мешающей туники. Опустилась на колени, быстро, не давая Иво опомниться, расстегнула ремень. Приспустила белье мужчины. Иво шумно выдохнул, когда Лу обхватила его ствол, вцепился в столешницу, когда девушка аккуратно, слегка массируя, сжала яички. Лу провела губами по кончику, затем открыла рот, прошлась по нему языком, увлажнила весь. Иво вжался в стол окончательно, костяшки пальцев побелели. Когда Лу взяла его член целиком, мужчина судорожно вздохнул, подавляя стон. — Лу… — голос разбился вдребезги. Иво положил свою ладонь ей на голову, придерживая волосы. Псионичка умело работала языком, постоянно касаясь набухшей головки, не забывала играться с яичками. Мартен чуть ли не ерзал, кусал губы до крови, дыхание было сбито напрочь. Все усилия были направлены на то, чтобы не застонать в голос. Лу ненадолго остановилась, подняла на него свои серые глаза. Ждет реакции. — Продолжай… — вытянул из себя Иво. Девушка хмыкнула, чутка, едва ощутимо прикусила ствол. — Пожалуйста, продолжай… — еще более дрогнувшим голосом попросил Иво. Лу не пошевелилась, ее ладонь скользнула по яйцу, чуть сильнее сжала его. — Единый, Лу, возьми, его… — шепот сорвался до тихого шипения. Лу провела языком, попыталась взять член на всю глубину, но Иво предупреждающе сжал ее плечо. Движения стали более интенсивными, Мартен уже не подавлял стоны, лишь надеясь, что звукоизоляция не подведет. Или что в приемной никого нет. Иво рвано выдохнул, еще сильнее сжал плечо девушки, та остановилась. — Обычно сладкое дают после ужина, но я верю, что ты хороший мальчик. — вытирая рот тыльной стороной ладони, нагло заявила Лу. Иво растеряно кивнул, все еще осознавая происходящее. Встретился с дерзким взглядом серых глаз, пропустил удар сердца, когда увидел ее победную улыбку. Невероятная. Дерзкая, смелая. Настоящая. Она вернула к жизни то, что он старательно, тщательно уничтожил несколько лет назад. Одним своим присутствием Лу сделала его живым. Самое меньшее, что он может сделать — признаться в этом. — Я люблю тебя, Лу. Иво повернул голову к порогу, где всего секунду назад стояла псионичка, но там было пусто. В кабинете был только он один.

***

Летний закат начал сходить на нет, когда Лу закончила с последним делом и передала папку Жонсьеру. Инквизитор молча убрал ее в стол, кивнул, задержал взгляд на девушке. — Спасибо, Рид. — Лу кивнула, потянулась за телефоном на диване. — Не стоило так… напрягаться. — чуть более человечнее добавил он. — Как ваша мать? Марк осознал, что задавать подобный вопрос было ошибкой, когда пальцы Лу хрустнули от напряжения, а лицо приобрело отстраненное выражение. — Гхм… — Лу делала вид, что прочищала горло, на самом деле, приводила дрожащий голос в порядок. — Все в порядке, спасибо. Всего доброго, месье Жонсьер. Энн позвонила ей вчера утром, разбудив попутно и Жонсьера, с которым псионичка делила комнату в деревенской глуши. Друзья Тайлера, узнав о задержании и суде, начали караулить женщину, поджидать ее у дома, выкрикивать всякое. Угрожали пойти на могилу отца Лу и сровнять ее с землей. Слушая слезы и страх матери, Лу чуть не словила приступ прямо после звонка, чем до жути напугала Жонсьера. Пришлось объяснить ситуацию с матерью, не вдаваясь в слишком личные подробности. Марк позвонил в участок местного КС, велел разобраться с мерзавцами. Но Энн все равно боялась идти на могилу. А сегодня как раз день смерти. Лу сначала хотела приехать в Ле Лож, но мать ее отговорила, заверив, что нужды в этом нет. «Я приду в другой день, детка. Главное — помнить». Помнить. Лу помнила слишком хорошо, поэтому ее психика не справлялась с этим сама, а в текущих обстоятельствах и подавно. Девушка замерла перед дверью в кабинет Иво, раздумывая, как сказать, что она все-таки передумала. Собравшись духом, вошла внутрь. — Лу. — мужчина сразу же оторвался от бумаг, чуть щурясь от смены освещения, посмотрел на нее. Улыбнулся. — Я почти закончил. Могу попросить тебя подождать наверху? Буквально несколько минут. Лу, не зная, как поступить, молча кивнула, быстро поднялась наверх. Когда вышла в зал, настороженно остановилась. Расширяющаяся тупая боль вперемешку с тяжестью внутри усиливалась, дыхание раз через раз сбивалась. Лу села на диван, закрыла глаза. Посчитала до десяти, размеренно дыша, не помогло. Посмотрела на руки — еще не дрожат, хорошо. Значит, время есть. Возможно, если она закинется таблетками, то все даже обойдется. — Лу, ты как? Выглядишь бледной. — обеспокоенно спросил Иво. — Нормально. Можешь дать воды, пожалуйста. Лу сделала глубокий вдох, полезла во внутренний карман рубашки, где была пачка с таблетками. — Твою мать… — выругалась девушка. Пустая. Когда успела съесть весь недельный запас? «Пиздец, пиздец. Надо срочно домой… хрен уже подавишь, но хоть там пережду» — Лу? — псионичка не заметила, как Иво сел рядом. Мужчина нахмурился, когда увидел пустую пачку. Точнее, когда понял, что это за таблетки. — Извини, мне нужно уйти. — псионичка сжала пачку в кулаке, резко поднялась с места. — Прости, что так внезапно, но мне правда нужно… — Лу, что случилось? — Иво поднялся вслед за ней, взял за плечо, притянул к себе. Карие глаза смотрели требовательно. Беспокойно. — Все ок… — попыталась уйти от разговора Лу, чувствуя, как нервничает еще больше. — Когда ты так говоришь, значит, точно что-то случилось. — покачал головой Иво, голос стал чуть жестче, мужчина не любил, когда ему врали. Он посмотрел на сжатый кулак, вздохнул. — Это — очень сильные таблетки. Просто так их не принимают. Лу застыла, не зная, что ответить. Иво взял ее за руки, почувствовал, как она напряжена, нахмурился. Принялся массировать ее ладони, как делал несколько недель назад, когда ее чуть не накрыло в его кабинете. Он не требовал, не заставлял говорить — просто был рядом. — Сегодня годовщина смерти отца. — наконец сказала Лу. Иво на секунду остановился, еле заметно вздохнул. Поднял голову, посмотрел в глаза девушки. — Я… я принимаю их в этот период, где-то неделю… просто в этот раз… Лу отвернулась, чувствуя подступающие слезы. Отошла от Мартена, покачала головой. Сделала глубокий вдох. Не хватало еще разрыдаться, ага. — У мамы проблемы возникли, из-за Тайлера донимают. Сейчас все решили уже. Жонсьер помог… Иво, я лучше пойду, ною здесь как ребенок… Мартен снова взял ее за руку. Строгий черный взгляд смотрел прямо в душу. — Останься, Лу. Пожалуйста. — тихо попросил он. — Позволь помочь… — Мне не нужна помощь! — агрессивнее, чем планировала, ответила Лу. — Все в порядке. Я могу справится со всем сама! Просто оставь меня в покое и всё! Лу поняла, что с контролем полный пиздец, когда по кофейному столику пошла трещина, а дальняя лампочка разлетелась на осколки. Иво не шелохнулся, даже бровью не повел. — Все пошло к черту, когда папа умер. Всё. Я видела, как мама затухает, слышала, как она плакала в их спальне ночами. Перестала выходить на работу. Потом сошлась с Тайлером… Лу не могла больше стоять на месте, она кружила по залу кругами, Иво молча наблюдал за ней, не прерывая местами несвязный, очень эмоциональный поток. — Мне нужна помощь, я могу рассчитывать только на себя. Так… лучше. И проще. Я так привыкла, Иво. — Лу остановилась, вздрогнув от звука еще одной разбитой лампочки. — Блять… прости, я все… — Не нужно. Не извиняйся. — Иво наконец сдвинулся с места, притянул ее к себе. Сильно, настойчиво обнял. Девушка пыталась вырваться, сбежать, чтобы он не видел ее такой слабой. Как никогда уязвимой. — Лу, ты сильная и смелая девушка. Один из храбрейших людей, которых я знаю. — Иво поцеловал ее в висок. — Твои чувства — не слабость. Не подавляй. Будет хуже. — Я знаю… — Лу зажмурилась, уткнулась в плечо, вытирая слезы об черную рубашку. — Не люблю, когда видят меня разбитой… еще крушу все подряд… почему ты вообще остался… — Разве могло быть иначе? Лу успокоилась. Позволила Иво вернуть ее обратно на диван. Через несколько минут мужчина принес на подносе горячий травяной чай и две чашки. Завернул Лу в плед и сел рядом. Девушка приняла более удобное положение — устроилась у него на груди, накручивала длинные черные пряди себе на пальцы. Приступа не будет. Она успокоилась. Иво ее успокоил. — Спасибо. Мужчина ничего не ответил, лишь поцеловал ее в лоб. — Мне очень ценно, что ты поделилась. Понимаю, как это может быть тяжело. — тихо сказал Иво, поглаживая ее правую руку, место, где была набита татуировка. — Я думаю, твой отец тобой бы гордился. Уж тому, как ты разъезжаешь на байке — точно. Лу улыбнулась. Впервые за вечер. — Он бы точно не обрадовался сигаретам. И вряд ли бы понял выбор работы. — хмыкнула Лу. — Недолюбливал Инквизицию? — приподнял бровь Мартен. — Очень. — Что ж, в этом бы он сошелся с моим отцом. — неожиданно усмехнулся мужчина. — Что? — Лу удивленно посмотрела на него. — Твой отец — не инквизитор? Иво покачал головой, продолжая поглаживать метку «пси». — Но точно какая-то важная шишка, завязанная в политике. Вот хоть убей, не поверю, что ты из обычной чистой семьи. — Лу задумалась. — Которая поощряла всестороннее развитие. Иво приподнял уголки губ, кивнул. — Мой дед был священником, довольно… преуспел. Отец и дядя ходили в семинарию. Дядя пошел в Инквизицию. — Соперничество между братьями? Отсюда неприязнь? — Не совсем. Трой, мой дядя, был старшим сыном. Мой отец еще учился в семинарии, когда он вышел на службу. Погиб в первый же месяц на служебном задании. — спокойно сказал Иво. «Пиздец. Вот я сказанула… пиздец, пиздец» — Как это произошло? — Во время ареста недоглядели, не вкололи блокатор. Задержанный оказал сопротивление. Дедушка не пережил гибель сына, умер через несколько месяцев. Филипп, мой отец, так и не закончил семинарию, начал строить работу в Совете, где и познакомился с моей матерью. И, да, ты права, они чистые. «Что-то мне подсказывает, что псиоников они не жалуют. По крайней мере Филипп» — Сомневаюсь, что они обрадуются, узнав, с кем спутался их сын. — постаралась смягчить смешливым тоном острый вопрос Лу. — Мне не нужно их одобрение. — Иво внимательно посмотрел на Лу. — Ты хотела спросить, как они относятся к псионикам? — Это личное, не хочу лезть… — Отец ненавидит. Особенно телекинетиков. — Ну конечно… — Мать… не знаю. Она довольно сдержанная, во всем слушается Филиппа. — Иво вдруг усмехнулся. — Он первый и единственный раз в жизни накричал на меня, когда я объявил, что поступил в семинарию. Когда узнал, что стал инквизитором — не общался почти два года. — Иво развернул к себе руку Лу, большим пальцем провел по татуировке. — Я никогда не разделял и не разделяю людей по геному, Лу. Мы все, прежде всего, люди. Плохими и хорошими могут быть все с равной вероятностью. Нет никакой вероломной природы… — Тшшш… — Лу потянулась к нему, прижалась к губам. — Я знаю, что ты… не типичный чистый цисгендерный мужчина. Не нужно.

***

Лу не обращала внимания на цепкие, недобрые провожающие их взгляды. Все ее внимание было обращено к нему. Тому, кто уверено вел ее под руку мимо толпы людей на танцпол. «Значит, мы будем первые» — сказал ей Иво. Лу была слишком счастлива, чтобы заметить не самого подходящего публике молодого человека с маленькой камерой. Не заметила девушка и того, как он снимает их, пока они танцует. Как она влюбленно улыбается Иво и получает такую же улыбку в ответ. — Мадемуазель Рид, вы превосходно двигаетесь. Может, и мне окажете честь? — прервал реплику Иво Патрик Грей. Лу заметила, как помрачнел Иво. Как сделал шаг вперед, перегораживая дорогу Патрику. — Месье Приор, неужто слухи правдивы, и мадемуазель сопровождает вас не только на работе? — губы Патрика скривились в отвратительной улыбке. Лу опешила от такой наглости. Но не Мартен. — Следите за языком, месье Грей. Мадемуазель Грей должна была вас этому научить. Улыбка тут же сползла с лица Патрика. Брови последовали за ней. Парень вновь посмотрел на Лу, демонстративно посмотрел на ее декольте. — Прошлая была лучше, Мартен. Эта грудью не особо вышла. И все равно боишься, что уведу? — Такого же мнения был ваш отец о вашей матери, иронично, не правда ли? — не изменился в лице Иво. Лу была в таком ахуе, что не заметила, как между Мартеном и Греем возник Кей. Эмпатик почувствовал накал эмоций и предложил попробовать закуски. Лу сжала ладонь Иво, показывая, мол, все в порядке. Лу ждала Кея и Иво на парковке, когда к ней подошел Патрик. «Единый, да за что. Лучше бы священник-девственник…» — Ждешь ненаглядного? — уже открыто язвил Грей. — Слушая, отвали от меня, окей? — не сдержалась Лу. — Ты же понимаешь, что это ненадолго? Знаешь, какая ты у него по счету? — продолжил Патрик. Заметив, как дрогнуло лицо Лу, парень усмехнулся. — Брось, Лу, серьезно? Я думал, ты взрослая, умная девочка. Красивая — да. Интересная? Наверное. Но это Приор Инквизиции. Из приличной семьи. Так что надежды не развешивай. И подумай о подстраховке. Когда Мартен найдет себе подходящую. Патрик, заметив приближающегося Приора, ретировался, но своей цели добился — Лу снова начала сомневаться.