ПРОЛОГ

С чего обычно начинается история? Зачастую, едва перелистнув первую страницу, мы оказываемся в самом сердце знакового события – будь то ослепительная кульминация, взрывающая тишину повествования, или же главная отправная точка, подобная первому толчку маховика судьбы. Мы можем проникнуть в лихорадочные мысли главного героя, опьяненного триумфом, когда мир лежит у его ног, или же ощутить горечь сокрушительного падения, когда все надежды обращаются в прах. Нам могут открыться мучительные чувства протагониста, его внутренняя борьба и, наконец, смирение перед лицом неумолимой неизбежности, словно тихий вздох перед бурей. Сложно сказать, где начинается эта история. Может, в момент рождения? Или когда детская вера разбилась о жестокую реальность: мир оказался лишен справедливости, мира, равенства, любви. С каждым прожитым годом краски блекнут, и некогда яркая, многоцветная картина мира превращается в тусклое, расплывчатое видение. Ароматы испаряются, вкус теряется. В круговороте дней возникают вопросы: «Зачем я существую?», «Почему именно я?», «Как искупить прошлые ошибки?». И ничто уже не согревает душу прежней радостью. Как и все предыдущие дни, этот не предвещал ничего необычного. Ранний подъем, привычные сборы, утомительная дорога, рутинная работа и бесконечные бессмысленные разговоры. Но погода в тот день была прекрасна: яркое солнце, пушистые облака в голубом небе, легкий ветерок, играющий в листве деревьев, нежный щебет птиц и пьянящий аромат цветов. Вопреки всему, этот обычный день неожиданно окрылял. Показалось, что вот он – долгожданный момент начала белой полосы. В наушниках играла музыка Gibran Alcocer – Idea 15, заправив локон за ухо, девушка шла по аллее вдоль улицы в сторону автобусной остановки. Раздалась телефонная трель, это сообщение от матери. Она остановилась чтобы прочитать его, после чего сменив музыку она продолжила свой путь. Легкая белая бабочка бесшумно пролетела перед самым лицом девушки, нежно задев крыльями ее щеку. Легонько коснувшись места соприкосновения, девушка улыбнулась. Едва она приблизилась к остановке, как подъехал нужный ей автобус. Крепко ухватив ремень сумки, девушка побежала и в последний момент успела запрыгнуть в кабину. К её удивлению, автобус оказался почти пуст: лишь у передней двери сидел седой пожилой мужчина в очках с большой квадратной оправой. Сев в задней части у окна, девушка достала телефон чтобы сменить музыку. Пролистав плейлист, она никак не могла найти то что ей нужно. Наконец ее выбор остановился на Pieces - Andrew Belle. За окном мелькали поражающие своей архитектурой здания и зеленые парки. Автобус неторопливо катил по дороге, убаюкивая своей монотонностью. Но внезапно его ход стал стремительно ускоряться, словно подхваченный неведомой силой. Сердце девушки тревожно забилось, когда она услышала яростный вопль старика, адресованный водителю. В его глазах плескался неподдельный ужас. "Не могу остановить!" – прохрипел он, охваченная ледяным ужасом, девушка вцепилась побелевшими пальцами в спинку сиденья. Мгновение спустя, на перекрестке раздался оглушительный грохот – в бок автобуса с чудовищной силой врезался грузовик. Все вокруг завертелось в дикой карусели, и в глазах померкло. Резкая, обжигающая боль пронзила грудь, словно раскаленный клинок. Она лежала, скованная невыносимой болью, и чувствовала, как ледяная волна медленно, но верно окутывает ее тело. Сквозь зияющую дыру разбитого окна пробивался ослепительно яркий свет, и на его фоне безмятежно плыли белоснежные облака, а мимо, словно насмехаясь над трагедией, порхала легкокрылая бабочка. ****** Пронизывающий холод сковал до костей, а голова пульсировала от боли. Раскрыв глаза, девушка погрузилась в бездонную тьму, где словно случайные искры горели далекие звезды. Редкие вспышки сверхновых ненадолго озаряли призрачные, цветные облака туманностей. Ее сознание, отделившись от тела, скользило в необъяснимом пространстве, чьи границы мерцали непостижимыми символами. Неясное чувство чьего-то пристального взгляда не покидало ее, но, сколько она ни пыталась обернуться, вокруг не было никого. Отчаянные попытки вспомнить, как она здесь очутилась, отзывались лишь острой, пульсирующей болью, словно осколки стекла впивались в память. Кто она? Как ее зовут? – вопросы бились в сознании, но ответы ускользали, растворяясь в густом тумане амнезии. Сколько времени она провела в этой странной, словно сотканной из теней клетке? Время здесь текло по своим, неведомым законам. Она не чувствовала ни гнева от безысходности, ни леденящего страха, ни даже голода – лишь странную, отстраненную пустоту. Но леденящее ощущение чьего-то невидимого присутствия, чей-то изучающий взгляд, пронизывал ее насквозь, не ослабевая ни на миг. И вдруг, в этой звенящей пустоте, раздался тихий, зловещий смешок, словно эхо из другого мира. – Долго ли ты еще будешь хранить это упорное молчание, – произнес некто, и голос его, казалось, исходил отовсюду одновременно. – Ни единого звука с тех пор, как тебя сюда принесло. – Невозможно было понять, кому принадлежит этот голос – взрослому или ребенку, мужчине или женщине; в нем не было ни возраста, ни пола. – Кто ты? Что тебе нужно? – прошептал тонкий голос. – Ты знаешь, кто я… и зачем я здесь? В оглушающей тишине раздался жуткий, хриплый смех, от которого тело пронзила ледяная дрожь. – Разумеется, знаю. Я сам тебя выбрал, ты весьма любопытная игрушка. Я наблюдал за каждым твоим вздохом, за каждым прожитым днем. А вот кто я… это пока останется моей маленькой тайной, мой маленький светлячок. – Голос скользнул по уху, словно ледяной ветер, и последние слова прозвучали прямо у самого виска. В голове девушки роились мучительные вопросы, но стоило попытаться ухватить хоть один, как ее пронзала острая боль. Зачем это нечто удерживает ее здесь? Какое преступление она совершила, что заслужила эту бесплотную тюрьму? "Я ничего не помню… совсем ничего", – с отчаянием подумала она. – Для чего я тебе нужна? – ее призрачное тело коснулось холодной, пульсирующей стены, и письмена, словно живые, запульсировали в ответ, обжигая ее невидимые пальцы странным, потусторонним жаром. – Я же сказал, ты занимательна, моя маленькая заблудшая душа. Мне просто захотелось скоротать вечность, наблюдая за тобой… что еще нужно для мимолетной забавы? – голос звучал отовсюду, проникая в самое нутро, словно шепот из самой тьмы. – Поиграть? – недоумение в голосе девушки сменилось гневной дрожью. – Ты заточила меня здесь, лишила прошлого… и называешь это игрой?! – Вы, смертные, слишком переоцениваете свою роль в этом мироздании. Обычная ошибка в сложном механизме, не более того. Девушка почувствовала ледяной озноб, словно чья-то невидимая рука коснулась ее. Ей казалось, что эта сущность скрывает нечто зловещее. – Ты можешь стать видимым? Мне трудно разговаривать с… ничем, – с нотками отчаяния произнесла она, чувствуя, как страх сковывает ее. Необычные фантомные клубы черного дыма, словно сотканные из ночи, начали подниматься перед девушкой, мерцая редкими искрами, и вскоре обрели форму высокого, закутанного в балахон силуэта, украшенного таинственно поблескивающими золотыми символами. Лица по-прежнему не было видно, скрытого глубокой тенью капюшона, но оттуда, словно два раскаленных уголька, горели яркие золотые глаза с узкими, вертикальными зрачками. Их взгляд, казалось, проникал сквозь все преграды, достигая самой сути ее бытия. – Увы, это единственная форма, которую ты способна воспринять, – ответила сущность, и ее голос, глубокий и резонирующий, словно эхо из иного измерения, окутал девушку. – У тебя есть имя? – робко спросила она, пытаясь разглядеть хоть что-то в непроницаемой тьме капюшона. – Среди вас, смертных, я известен как Смерть. Девушка оцепенела, ее взгляд был прикован к этой неземной фигуре. В этот миг она ощутила себя песчинкой перед лицом вечности, крошечной искрой в безбрежном океане космоса. – Значит… Смерть. Могу ли я обращаться к тебе как-то иначе? – пролетел ее едва слышный вопрос. В ответ раздался низкий, утробный смех, и сущность плавно приблизилась, словно космический хищник, кружащий над добычей. – Зови меня Нергал или Азраэль – эти имена, которыми вы, люди, наградили меня, вполне мне по душе, – в его голосе проскользнула тень чего-то похожего на довольство. – Тогда, Азраэль… ты знаешь мое имя? Я не могу его вспомнить… – в ее голосе звучало отчаяние. – Твое имя всегда было связано с сиянием и безмятежностью, мой маленький светлячок. Такова была суть всех твоих жизней. – В его голосе прозвучала неожиданная мягкость, почти ласка. – В твоем прошлом мире тебя звали Айя. – Айя… – едва слышно выдохнула она, и это имя, словно давно потерянный ключ, отворило дверь в ее забытое прошлое. Тепло разлилось по ее бесплотному существу, заставляя его излучать мягкое сияние. На ее лице появилась робкая, но искренняя улыбка. – Благодарю… – Итак, с этим покончено. Пришло время перейти к нашей главной задаче, – торжественно произнес Азраэль, и от его прикосновения к стенам темницы древние символы вспыхнули ярче, словно подтверждая его слова. – Тебе предстоит отправиться в новый мир, Айя, и стать его последней надеждой, не дать ему кануть в небытие. Айя в изумлении уставилась на вековую сущность, пытаясь вместить в себя смысл его слов. – Подожди… спасти целый мир?! Но я… я всего лишь человек. Я боюсь, я не смогу… – пролепетала она в смятении. – Ты сможешь, дитя, я знаю это. Я был свидетелем твоих жизней, помнишь? В тебе есть все необходимое. – Он взял ее хрупкую руку в свою, и его прикосновение ощущалось как прикосновение самой вечности. – И знай, будет нелегко. Тебя ждет боль, и обрывки прошлых жизней вернутся к тебе, словно путеводные звезды. – А если я потерплю неудачу… что тогда случится? – ее голос дрожал от надвигающегося ужаса. – Тогда все обратится в изначальную пустоту. Но ты должна справиться, дитя света. И знай, ты не будешь одинока – помощь придет. – С этими словами Азраэль бережно взял ее вторую руку, и его голос зазвучал древней, мелодичной песнью заклинания, наполняя безграничное пространство ощутимой мистической силой, словно сама ткань мироздания колыхалась в такт его словам. – Помни, Айя, я буду наблюдать за тобой из тени, словно далекий страж, но моя власть здесь окончена. Теперь все в твоих руках, хрупкое дитя. – Но… – лишь успела выдохнуть она, как ее тело вспыхнуло ослепительным, нестерпимым светом, и она исчезла, растворяясь в сияющем потоке, уносящем ее в неведомое. – Ты не вспомнишь этот разговор, дитя, таково непреложное условие Игры Высших Сил, – с глубокой горечью прошептал Смерть в оглушающей тишине бесконечной пустоты. Лишь холодные, безмолвные звезды были свидетелями заключенного между ними космического договора. Музыка к первой половине: Alexandre Desplat – The Angel Музыка к первой половине: Antonio Pinto – Escape, Antonio Pinto – Goodbye Wanderer