Глава 3

Вечер опустился мягким покрывалом, окутывая дом тишиной. Сидя с бабушкой Амелией и дедушкой Винсентом за кухонным столом, вдыхая аромат успокаивающего лавандового чая, я погрузилась в размышления. Странно все это, – думала я, – как бы я ни пыталась отстраниться, судьба будто нарочно сталкивает меня с ключевыми фигурами этой вселенной. Словно мироздание само подталкивает меня к действию. Попытка выстроить в голове хронологию событий фильмов болезненно отзывалась в висках, а воспоминания о многочисленных мини-сериалах и вовсе казались непосильной задачей. Нужно обязательно все записать, иначе в этой каше из воспоминаний я окончательно запутаюсь. – Рори, детка, ты совсем тихая сегодня. О чем задумалась? – ласковый голос бабушки Амелии вырвал меня из водоворота мыслей. Она заботливо подлила еще немного ароматного чая в мою чашку. – Пытаюсь вспомнить кое-что, но никак не получается, – запинаясь, ответила я. Врать этим добрым, любящим людям было мучительно, но что оставалось делать? Правда звучала бы слишком дико. – Не переживай ты так сильно, милая. Может, со временем все само всплывет в памяти. Кстати, у меня для тебя есть небольшой подарок, – с этими словами бабушка поднялась и вышла из кухни, оставив меня наедине с загадочно улыбающимся дедушкой. Что же они задумали? – промелькнуло у меня в голове. Через мгновение Амелия вернулась, протягивая мне в руки книгу. – Вот, это тебе. Ты так долго заглядывалась на нее в витрине магазина, когда я водила тебя в книжный, помнишь? – Книга оказалась на редкость красивой: белоснежная обложка с изысканным металлическим тиснением на углах и витиеватыми узорами. С замиранием сердца я открыла ее и увидела лишь пустые, слегка пожелтевшие страницы. Необычный подарок, – подумала я, но, радостно улыбнувшись, поблагодарила бабушку. Похоже, прежняя Аврора питала слабость к таким необычным записным книжкам. Что ж, в этом мы с ней определенно похожи. Амелия и Винсент обменялись теплыми взглядами, их лица светились добротой. Видимо, таким простым способом они пытались хоть как-то меня порадовать и отвлечь от моих переживаний. – Ну все, иди к себе, завтра в школу, а после у тебя занятия по балету, – напомнила бабушка, принимаясь убирать со стола посуду. Бережно прижав к себе свой подарок, я поднялась на второй этаж. Моя комната здесь, в доме бабушки и дедушки, казалась гораздо уютнее и обжитой, чем комната в маминой квартире. Стены были увешаны плакатами и афишами балетных выступлений, перемежающимися с вдохновляющими цитатами известных ученых, историков и писателей. Центр комнаты оставался просторным, застеленным узорчатым ковром. В левом углу стояла изящная односпальная кровать с витиеватой кованой спинкой, рядом, перед окном – небольшой резной столик и стул. У правой стены возвышался красивый классический белый шкаф. Все здесь дышало атмосферой маленькой девочки, мечтающей почувствовать себя принцессой. Вещи из моей сумки и рюкзака давно нашли свои места, и, к моему удивлению, в шкафу обнаружился и другой набор одежды, явно оставленный прежней Авророй, которая, по всей видимости, часто гостила у бабушки и дедушки. Переодевшись в легкую ночную сорочку и устроившись поудобнее в кровати, я попыталась заснуть, но сон упорно не приходил. В конце концов, взяв в руки подаренную записную книжку, я решила излить на бумагу все, что меня тревожило. А тревожили меня грядущие события, которые должны были развернуться вокруг знакомых персонажей этой странной вселенной. Итак, с чего же начать? – подумала я, открывая первую страницу. – Первым на очереди, кажется, противостояние Тони Старка и Ивана Ванко, он же Хлыст. Что же там было? Черт, как давно я смотрела этот фильм… Ах да, конфликт вроде бы разгорелся из-за жажды мести Ванко семье Старков. Так, что же было дальше? Вспоминай, ну же! Точно! Хлыст нападет на Тони во время гонок, но вот когда именно это произойдет – неизвестно. Что ж, будем следить за новостями. Дальше, Иван начнет сотрудничать с конкурентом Тони… Как же его звали? Помню только, что он носил очки и был блондином, и внешность у него была какая-то отталкивающая. Ладно, неважно. Дальше, они вместе создадут армию радиоуправляемых военных дронов, а потом будет нападение на Старк Экспо. Следующий на очереди – Тор. Опустим детали, происходящие в Асгарде, моя главная задача – события здесь, на Земле. Как говорится, своя шкура ближе к телу. Итак, Мьёльнир, насколько я помню, упадет где-то в Нью-Мексико, его обнаружит Щ.И.Т. и начнет изучать. А Тор окажется в компании Джейн и ее команды. Блин, интересно, сколько времени это займет по хронологии? В фильмах обычно все умещают в час-два, а здесь это уже не игра актеров, а реальность. Ладно, поживем – увидим. Потом будет нападение огромного металлического робота, посланного Локи, победа Тора и, как известно, конец фильма. Ах да, еще падение Локи в бездну и предположительное пленение Таносом. Интересно, эта популярная фанатская теория верна или нет? Все же мне кажется, что Локи не такой уж и плохой. Тем более, судя по отдельному сериалу и сериям комиксов – а злодеев обычно так глубоко не раскрывают. Тем более, если учесть, каким неоднозначным отцом был Один: старшую дочь всю жизнь учил воевать, а когда она ему надоела и он не смог ее переубедить, просто заточил в темницу. Тора вырастил избалованным, высокомерным и недалеким качком, а Локи попросту пренебрегал. Жалко их, хотя с матерью им все же повезло. С этими мыслями я открыла первую страницу белоснежной записной книжки и начала аккуратно выводить первые строчки, пытаясь упорядочить свои разрозненные воспоминания и наметить примерный план действий. В тишине комнаты шелест страниц казался единственным звуком, связывающим меня с реальностью этого странного, но уже начинающего казаться немного знакомым мира. Закончив торопливые заметки, стараясь уложить в слова ускользающие обрывки будущего, я с тихой надеждой отложила исписанную книгу под подушку. За окном шелестели листья старого клена, нашептывая колыбельную, и под этот умиротворяющий звук я медленно провалилась в объятия сна. Ночь встретила меня безмолвной тьмой. Ни звука, кроме размеренного биения собственного сердца и едва слышного дыхания. Где я? – паническая мысль обожгла сознание. – Эй, есть здесь кто-нибудь? – мой дрожащий голос эхом растворился в густой, непроницаемой пустоте. Вдруг, далеко впереди, словно маяк в бескрайнем океане, вспыхнул яркий золотой огонек. Инстинктивно, всем телом рванувшись вперед, я побежала к нему, но с каждым шагом он словно ускользал, маня и дразня. В звенящей тишине вдруг пронесся хрустальный детский смех, словно мимо промелькнула чья-то мимолетная радость, оставив лишь ощущение призрачного присутствия. И снова вдали блеснул спасительный огонек, пронзая тьму своим теплым светом, словно указующая звезда в ночи. Собрав остатки храбрости, я твердым шагом направилась к нему. Приближаясь, я различила очертания большого золотого зеркала, мерцающего в полумраке. В его глубине отразилось мое прежнее лицо – лицо той, кем я была до этого странного пробуждения. Высокая девушка со спортивной фигурой, с мягкими, округлыми чертами лица, глубокими темно-карими глазами, прямым носом и густой ровной челкой, скрывавшей тонкую линию бровей. Маленькая, едва заметная родинка кокетливо расположилась под левым глазом. Но взгляд… взгляд был усталым и мудрым, словно в них плескалась не юность, а бездонная глубина прожитых лет. Девушка в отражении машинально поправила челку и, внимательно разглядывая свое лицо, попыталась выдавить подобие улыбки. Я помню это, – кольнуло воспоминание. – Так я училась скрывать свои истинные чувства, прятать за этой маской то, что не должен видеть никто. На ней было длинное, строгое платье, волосы на затылке аккуратно собраны в гладкий пучок. Вот к ней подошли ее подруги, она одарила их той самой отработанной улыбкой, и они вместе направились в сторону какого-то важного мероприятия. По зеркальной глади пробежала легкая рябь, и изображение плавно сменилось. Теперь на меня смотрела еще более юная версия меня самой. Ее лицо было искажено слезами, она что-то шептала, отчаянно пытаясь убедить себя в чем-то невысказанном. Запавшие, уставшие глаза, болезненная худоба, длинные волосы, заплетенные в небрежную косу, простая домашняя одежда. Вдруг она вздрогнула, словно услышала чей-то зов, и, напоследок слабо улыбнувшись своему отражению, исчезла из поля зрения. Снова рябь, и в зеркале возникло крохотное личико моей двухлетней версии. Она горько плакала, спрятав лицо в маленьких ладошках. Хи-хи, я помню, – промелькнуло сквозь пелену грусти. Мама тогда строго сказала, что плакать так некрасиво, это была ее отчаянная попытка остановить мою детскую истерику. Уже и не вспомнить, что послужило причиной слез, но одно врезалось в память навсегда: никто не должен видеть твоих слез. Вот к малышке подошла мама, ласково убрала ее ручки от заплаканного личика, нежно вытерла влажные дорожки и поцеловала в щечки. Маленькая девочка тут же расцвела в улыбке и крепко обняла маму за шею. Новая волна ряби пробежала по всей поверхности зеркала, и передо мной возникла картина из моего подросткового возраста. Я сидела на холодном полу кухни рядом с мамой, которая беспробудно спала после очередной пьяной истерики. Маленькая девочка отчаянно пыталась ее разбудить, но женщина лишь слабо отмахивалась. Собрав остатки сил, девочка принялась убирать со стола разбросанную посуду, а затем принесла из комнаты теплое одеяло и мягкую подушку. Укрыв спящую на полу мать и бережно подложив ей подушку под голову, девочка села рядом и, нежно поглаживая ее по волосам, тихонько напевала какую-то грустную мелодию. Я помню, – болезненно отозвалось воспоминание. – Это было не в первый раз. Помню тогдашнюю свою детскую мысль, пронзающую сердце острой болью: «За что нам такие страдания?», «Почему мир вокруг так несправедлив?». Помню отчаяние, сковавшее маленькую душу, и хрупкую, едва заметную надежду на лучшее. Тогда казалось, что хуже быть не может. Ха. Как же я ошибалась. И снова рябь. Снова мучительная смена обстановки за зеркалом. Девочка лежит на полу, съежившись от ужаса. Над ней нависает разъяренная женщина, ее лицо искажено безумием, из сорванного голоса вырываются бессвязные крики. Видно, что она пьяна. Девочка пытается приподняться, но женщина внезапно набрасывается на нее, оседлывает ее маленькое тельце и начинает яростно душить, выкрикивая полные ненависти слова. Маленькие ручки беспомощно царапают воздух в отчаянной попытке вдохнуть. Вдруг женщина резко вскакивает, напоследок злобно пнув лежащую девочку, и уходит из комнаты, оставляя ее лежать на холодном полу. Девочка хрипит, судорожно пытаясь восстановить дыхание, мучительно кашляет, а затем, с трудом облокотившись на стену, поднимает заплаканные глаза к потолку и беззвучно вопрошает: «Почему?». Изображение в зеркале погасло, растворившись в кромешной тьме. А я все еще стояла перед ним, скованная ужасом и болью. Это были лишь некоторые из тех мучительных воспоминаний, которые я отчаянно пыталась похоронить глубоко в своем сознании. Почему именно они? Почему сознание вырвало их на поверхность? Где искать ответы на эти терзающие душу вопросы? Свою недолгую жизнь в этом новом теле я помнила отчетливо. Я прощала всех. Изо всех сил старалась быть хорошей дочерью и заботливой старшей сестрой. Никогда не осуждала родителей, зная, через какие испытания им пришлось пройти, считала, что не имею права возразить. Но стоило лишь робко высказать свое несогласие, как виноватой неизменно оказывалась я… Тяжелые воспоминания, которые я так тщательно скрывала в самой глубине души, не позволяя разъедающей злости вырваться наружу. Я отчаянно пыталась быть доброй, неконфликтной, понимающей и всепрощающей. Нейтральной. Но эта внутренняя борьба, это постоянное подавление собственных чувств, медленно, но верно пожирало меня изнутри, оставляя лишь горькое чувство одиночества. Книги, фильмы и музыка стали моим единственным спасением, моим тихим убежищем, моим хрупким домом. Но это вовсе не означало, что я отрывалась от реальности. Как никто другой, я понимала, что реальность бывает порой невероятно несправедлива и жестока. Резкая пустота разверзлась подо мной, словно бездонная пропасть, и я стремительно полетела вниз, в объятия всепоглощающей тьмы. Она накрыла меня мягким, успокаивающим покрывалом. Здесь царила абсолютная тишина, лишь собственное дыхание звучало приглушенно. В этой темноте, куда я часто добровольно погружалась, скрываясь от внешнего мира, приходило странное умиротворение. За долгие часы, проведенные наедине с ней, я постигла одну важную истину: тьмы не нужно страшиться, ее следует принять как неизбежную часть себя. Она дремлет в душе каждого человека, и лишь признав ее существование, приняв своего внутреннего монстра со всеми его тенями, можно обрести настоящий покой. Ведь только в кромешной темноте свет способен сиять по-настоящему ярко, пронзая мрак своим лучистым великолепием. Пробуждение выдалось мучительным, словно я вынырнула из густого, липкого кошмара. Ну и видения, – промелькнуло в голове с неприятным послевкусием. – Если так пойдет и дальше, до депрессии рукой подать. Взгляд скользнул по часам на тумбочке – 6:15. Неплохо, времени достаточно. Нужно собраться с мыслями и телом, ведь сегодня мой первый день в новой школе и на занятиях по балету. Хорошо, что прежняя Аврора, судя по всему, не успела обзавестись крепкими знакомствами. Никто не заметит подмены. Как там в той песне… Приняв быстрые утренние процедуры, я надела приготовленную школьную форму. Оказалось, Аврора посещала частную школу, а там, как известно, свои строгие порядки. Ну ничего, разберемся по ходу дела. Форма, кстати, оказалась весьма симпатичной: серая плиссированная юбка, белоснежные гольфы, строгая белая рубашка, элегантный серебристый галстук и темно-зеленый приталенный пиджак. Вайб как у факультета Слизерин. Класс. Из кухни доносились восхитительные ароматы свежеприготовленного завтрака. Бабушка Амелия, должно быть, испекла своих фирменных тонких блинчиков. На столе уже дымился ароматный чай, а в вазочке аппетитно поблескивал янтарный мед. – Доброе утро! – бодро поздоровалась я со всеми, стараясь излучать уверенность, которой пока не чувствовала. Дедушка Винсент, скрываясь за широкими страницами утренней газеты, лишь кивнул в ответ, а бабушка Амелия одарила меня своей неизменно нежной улыбкой, от которой на душе становилось немного теплее. – Как спалось, Рори? – спросил дедушка, отрываясь от чтения и делая неторопливый глоток своего горячего чая. – Отлично! Выспалась на весь день, – с энтузиазмом ответила я, стараясь скрыть остатки ночных кошмаров, и принялась намазывать на тонкий блинчик густой клубничный джем, чувствуя, как аппетитный аромат немного рассеивает утреннюю тревогу. Закончив завтрак, мы вышли из тихого дворика на оживленную улицу. Дедушкин старый, но ухоженный седан плавно тронулся с места. За окном мелькали знакомые по вчерашнему дню двухэтажные домики с аккуратными палисадниками, сменяясь более высокими зданиями по мере приближения к центру. Я рассеянно наблюдала за спешащими по своим делам людьми, за яркими витринами магазинов, за густой зеленью деревьев, пробивающейся сквозь городской пейзаж. Все это так реально… и так странно. В голове роились мысли о предстоящем дне. Как меня встретят одноклассники? Смогу ли я убедительно сыграть роль Авроры? Не выдам ли себя какой-нибудь незначительной деталью из будущего? Машина остановилась у внушительных кованых ворот частной школы. Здание из красного кирпича выглядело солидно и немного чопорно. Внутри чувствовалась атмосфера строгости и порядка. – Ну вот, приехали, – негромко сказал дедушка, поворачиваясь ко мне. Его добрые глаза смотрели с легкой тревогой. – Спасибо, дедушка, – улыбнулась я, стараясь скрыть волнение. – Не волнуйся, все будет хорошо, Рори, – его рука на мгновение коснулась моей. Этот короткий жест поддержки тронул меня до глубины души. Он ведь даже не подозревает, что я не совсем его Рори. – Я постараюсь, – тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Удачи тебе, – просто сказал он, и в его голосе звучала искренняя забота. Я кивнула, открыла дверцу машины и сделала глубокий вдох, прежде чем ступить на территорию школы. Итак, Аврора, твое представление начинается. Сделав вид уверенной походки, я направилась к массивным входным дверям, стараясь не оглядываться назад. Впереди ждал новый, неизведанный этап этой неожиданной жизни. Музыка главы: Mr.Kitty, The Neigbourhood – After Dark x Sweater Weather (Speed up) Tony Anderson – Darkest Night Missing Persons – Words