Глава 3. Прогулка у озера

Сириус Блэк Третий вот уже несколько недель не получал писем из дома. И если первое время это казалось подарком судьбы — никаких язвительных комментариев от матери, никаких обвинений — то к середине апреля внутри начало скрести что-то неприятное. Он стал ловить себя на том, что заглядывает в окна совятни, прислушивается к шуму крыльев, почти ждет. И не дождавшись, злится. На кого — сам не знал. Когда ему пришло письмо от дедушки Поллукса с наставлениями быть достойным наследником, Сириус удивился. Когда на следующий день он получил письмо от Арктуруса — с почти той же нотацией, но приложенной суммой на карманные расходы — он растерялся. В семье что-то происходило. Сириус, как всякий уважающий себя Блэк, плохо справлялся с неприятными эмоциями. Ощущения вины, тревоги или тем более страха он попросту не признавал. Он раздражался, срывался и язвил, причем чаще всего на всех подряд, кроме Джеймса. Римуса он, конечно, тоже старался не трогать — но не особенно усердно. Питер же… ну, Питер был удобен. Любимая груша для битья. Джеймс все это видел не в первый раз. А потому выбрал тактику, проверенную временем: нападение — лучшая защита. А в случае Сириуса — лучший способ отвлечь. Он начал цеплять слизеринцев при каждом удобном случае, вовлекая Блэка в затеи, которые несколько месяцев назад закончились бы массовыми обострениями, драками и тремя неделями в больничном крыле. Но в этот раз… Слизеринцы не реагировали. Совсем. Они молча смотрели и проходили мимо, будто Сириус был невидимкой. Нюниус, правда, оставался самим собой. Иногда. Но даже он в последнее время держался в стороне — чаще с Эйвери, Уилкисом и Мальсибером. Когда Мальсибер все-таки отреагировал, это было странно небрежно. — Что, Блэк, нервишки шалят? Я бы на твоем месте тоже нервничал. Хотя кто тебя знает, может, ты от радости пляшешь? — лениво бросил он. Сириус не понял. Да и не особенно хотел. Его ярость наконец-то нашла выход. Мальсибер на удивление оказался достойным противником. Их небольшая дуэль произошла в коридоре, пострадало несколько портер и доспехов. Однако когда их поймала Макгонагалл — то наказание не назначила. Сириусу стало хуже. *** Полнолуние выпадало на четырнадцатое. Римус, не считая дней болезни, почти все время пропадал в библиотеке. Питер тоже куда-то исчезал. А Джеймс… Джеймс все свое внимание держал на друге. Он переживал за Сириуса, он любил его. Но также мог честно признать — пусть про себя — что Сириус был Блэком. Вспыльчивым, непредсказуемым, одержимым, не умеющим держать грань. И как его сдержать, Джеймс не имел ни малейшего понятия. Записка от Ориона пришла утром. «Вы остаетесь в школе на Пасху». Это была последняя капля. Через час пришли два письма. Одно — с печатью Поллукса, второе — от Арктуруса. Оба приглашали «провести каникулы» у них. Одновременно. В разных местах. Без единого упоминания родителей. Сириус почувствовал, как его потряхивает. Он вышел из общей комнаты, поднялся в спальню, закрыл шторы, запер дверь. Позже он достал карту. Она еще не была доведена до идеала, но отслеживать некоторых людей могла. Регулус вместе с Краучем и Розье как раз направлялись в сторону входа в подземелья. Сириус двинулся навстречу. Он стоял, опершись лопатками о каменную стену, и смотрел на слизеринцев, проходящих мимо. Некоторые кидали взгляды — отчужденные, насмешливые, равнодушные. Ни одного слова. Это бесило больше, чем любые проклятия. К моменту, когда Регулус вместе с друзьями подошел к гостиной, Сириус кипел. У него внутри все дрожало. Крауч что-то шепнул Розье, и они прошли внутрь. Регулус остановился. — Привет. — Ты знаешь, что происходит? — голос Сириуса был резкий, почти срывающийся. Регулус повел плечами, не встречаясь взглядом: — Точно — нет. Но ходят слухи. — Расскажи. — Я положу вещи и вернусь. Думаю, можно прогуляться возле озера. Сириус кивнул. Он смотрел, как брат уходит вглубь подземелий, и чувствовал странное напряжение. Нечто, похожее на трепет. Они мало общались. Слишком мало. А когда общались — это всегда были обмены колкостями, холодными фразами, заученными репликами. Регулус был идеальным сыном. Мать не забывала каждый раз напомнить об этом. И Сириус… не всегда держал язык за зубами. Он жалел об этом нечасто. Сейчас — жалел. Когда Регулус вернулся, они пошли к озеру. Молчали. Сириус чувствовал, как дрожит воздух между ними. Он хотел бы сказать что-то простое, что-то человеческое, но боялся. Боялся сорваться, испортить, сделать хуже. А еще — боялся услышать, что все действительно плохо. Что чувствовал Регулус — никто никогда не узнает. — Они говорят, она… сошла с ума? — спросил Сириус, с трудом подбирая слова. — Она болеет, — тихо сказал Регулус. — Я не знаю, что именно. Но это не то, что все говорят. Он замолчал, потом добавил, чуть тверже: — Она не безумная. Просто… ей тяжело. А когда ей тяжело, она не умеет молчать. — Это я уже понял. Но что случилось? — Я слышал только… какие-то истерики. Магия срывалась. Бабушка говорила, что она напугала эльфов… — Она всегда их пугала, — Сириус усмехнулся, но как-то глухо. — Даже Кикимер трясся. — И сожгла все портреты в доме. Сириус сделал несколько шагов в тишине, обдумывая услышанное. — Не могу ее осуждать. Один портрет тетушки Элладоры чего стоит. Регулус фыркнул. И постарался замаскировать свою смешинку за кашлем. Сириус был точной копией Вальбурги. И то, что они конфликтовали, оставалось иронией всей семьи Блэк. Некоторое время они шли молча. — Дед Поллукс теперь мне пишет, — сказал Сириус. — Арктурус тоже. А тебе? Регулус кивнул. — Они ведут себя, как будто делят… имущество. — Или наследство, — Сириус хмыкнул. — Только мы вроде еще живы. Рег долго молчал. Потом сказал тихо: — Когда они так себя ведут — значит, что-то серьезное. Мы о чем-то не знаем. — Мы всегда чего-то не знаем. И снова — тишина. Только вода, ветер, редкие крики птиц. — Сириус, — неожиданно сказал Рег, — если матушка тебе напишет… ты ответишь? Сириус сжал кулаки в карманах. — Не знаю. *** Сириус сидел у воды, сгорбившись, опираясь локтями на колени. Он смотрел на озеро, но, похоже, ничего не видел. Мысли не собирались в слова. Только осадок. Тяжелый, как мокрый песок. — Ну ты и нытик, Блэк, — раздалось позади. Сириус не обернулся. — Вставай. Я нашел кое-что лучше, чем нытье. — Лучше, чем жалость к себе? Сомневаюсь. — Я серьезно, — Джеймс уже стоял рядом, протягивая руку. — У нас почти получилось. И если ты не встанешь сейчас — я превращусь без тебя. — Питер, кстати, до сих пор уверен, что его форма — это гениальность. А Римус… ну, Римус в ужасе, как всегда. Ты нужен, Сириус. Нам не хватает беспечного идиотизма в группе. — Люпин в ужасе? — Конечно. Мы с Питером гонялись за Тутсом по коридору. Он споткнулся и влетел в шкаф с метлами. Римус с тех пор ходит по пятам и бормочет что-то про «ответственность» и «дисциплину». Медленно, словно демонстрируя свои сомнения, Сириус встал. — Ты же понимаешь, что я не в себе? — Отлично понимаю. Именно поэтому и тащу тебя к себе. Будешь «не в себе» вместе с нами. Они двинулись обратно в сторону замка. — Ты говорил, получилось? — Почти. Зря я не верил в предсказания. Гроза будет на следующей неделе. Думаю, в следующем месяце мы уже будем выть на луну все вместе. Сириус фыркнул, качая головой. — Еще скажи, что формы наши разглядели. Джеймс неожиданно серьезно посмотрел на друга и кивнул. А затем улыбнулся. — Только хвост у Питера выглядит… ну… неважно. Но в остальном — мы готовы. — А Римус как? Снова ноет? — Он нас страхует. Как всегда. С покачиванием головы и закатами глаз, ты же его знаешь. И потом — он тоже хочет, чтобы ты отвлекся. Сириус не ответил. Но шагать стало легче. И плечи немного распрямились. — Джеймс? — М? — Спасибо. — Не раскисай, Сириус. Все еще впереди. Особенно хвост Питера.