Точка кипения

Рабочий день в Министерстве шёл по накатанному сценарию: зелье стабилизировалось, котёл держал температуру, лаборатория дышала размеренной тишиной, нарушаемой лишь редким скрипом пера Блейза. Драко плавно помешивал смесь — аккуратно, по часовой, с той самой точностью, которая свойственна зельеварам с многолетним опытом. И именно в такие моменты — слишком ровные, слишком скучные — начинали приходить самые опасные мысли. Он бросил взгляд на чистый пергамент рядом. Пара фраз сложились сами собой: Зелье под контролем, температура медленно повышается. Но ни одна реакция не сравнится с тем, как ты разгораешься под моими пальцами. Смесь всё ещё не такая горячая, как ты вчера. Записка, свернувшись в плотный виток, унеслась за пределы лаборатории. Он вернулся к зелью. Пять помешиваний — стабильно, чётко. И только через несколько минут — лёгкий шорох, возвращённая записка. С твоим умением доводить до идеальной температуры любой состав — сомневаюсь, что ты когда-нибудь сталкивался с настоящими трудностями. Особенно когда ингредиент так отзывчив. Уголок губ дрогнул. Он быстро написал в ответ, не отрываясь от процесса: Иногда перегрев необходим. Он выявляет скрытые свойства субстрата. Удивительно, как быстро ты раскрываешь свои, стоит лишь чуть увеличить давление. Снова работа. Плавные движения ложечки, добавление эссенции, проверка цвета. Всё ровно. Блейз молчал, изредка делая пометки. Записка вернулась с паузой — как раз в тот момент, когда он почти полностью сосредоточился на реакции смеси, наблюдая, как она медленно начинает менять оттенок. Ах, давление... Интересно, Малфой, а все ли зельевары умеют так стонать, когда рабочий процесс достигает кульминации? Или это твоя уникальная особенность? Ложечка в его руке сбилась с ритма, заскользила по поверхности слишком резко. Рваный выдох. — Не хочу лезть в личное, — протянул Блейз, не поднимая головы, — но если зелье доводит тебя до таких звуков, я начинаю беспокоиться. Драко хмыкнул, выпрямляясь, чтобы оценить смесь. Реакция чуть вышла за пределы нужной вязкости. Не критично. Но… Блейз посмотрел в котёл: — Ты бы хоть из приличия попытался скрыть, когда она тебя добивает. А то я тут, выходит, свечку держу. Бесплатно. Без согласия. — Пошёл к чёрту, — бросил Драко, вернул ложечку в котёл и почти машинально написал: Если лаборатория взлетит к чёртовой матери — знай, это не реакция ингредиентов. Это твоя вина. Он стабилизировал зелье заклинанием. Пара капель эссенции — и смесь вернулась в нужный спектр. Пауза. Настоящая. Несколько десятков минут. Он даже успел расслабиться, войти обратно в ритм. И снова — шорох бумаги. Я бы с удовольствием наблюдала взрывную реакцию. Особенно множественную. Вопрос лишь в том, справишься ли ты с серией выбросов или предпочтёшь ограничиться одним? Драко медленно опустил ложечку. Сжал пальцы в кулак, вдохнул, выдохнул. Зелье требует внимания. Но он всё равно пишет, подливая масла в огонь: Сегодня. У меня. Испытания на выносливость. В приоритете — твои пики активности. Записка унеслась. Снова пауза. Долгая. Но она не сдаётся. Не надейся удержать контроль. Ты ведь знаешь, что я оставила лабораторию без защитных амулетов. И без нижнего слоя одежды. Всё нестабильно, Малфой. Он замер. Закрыл глаза на мгновение. Ты ставишь под угрозу все формулы в моей голове. Ответ пришёл почти мгновенно: Считай, что это взаимно. Сложно сосредоточиться на расчётах, когда в голову снова и снова лезет мысль о твоём языке… и о тех точках, где теория всегда подтверждается практикой. Драко заставил себя сделать последнее помешивание, проверить оттенок. Смесь — стабильна. Хотя он сам — определённо нет. — Готово, — бросил он Блейзу, почти с вызовом. Тот ухмыльнулся: — Впечатлён. Драко написал последнее: Восемь вечера. Планирую лишить тебя способности к анализу. Он отпустил записку, провёл рукой по лицу. И прикинул, сколько ещё рабочих часов нужно выдержать в этом состоянии.