Часть 73. Как же достала эта учёба...

Выручай-комната сегодня выдала просторный зал, залитый ровным светом. Ничего лишнего — только манекены для отработки меткости, арена и несколько поставленных по периметру барьеров, наложенных уже собственноручно. Уильям стоял в центре, проверяя фиксацию защитного купола. Лили напротив, рука уже сжимала палочку, а волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались парочкой прядей из причёски. — Начнём с контратак. Ты опять делаешь слишком длинные шаги. — Голос Моррисона был спокойным, но твёрдым. — Противник с нормальной реакцией просто выбьет тебя из равновесия. — Я стараюсь, — с лёгким раздражением бросила она. — Стараться мало. Готова? Эванс кивнула, и через секунду воздух между ними прорезала вспышка заклинания. Уильям отклонился, но сразу же отправил серию коротких атак. Лили сумела отбить два луча, третий пропустила, и тот сбил её с равновесия, заставив отступить. — Быстрее, — сухо сказал парень. — Не ждёшь, пока я атакую, действуешь сама. Лили вдохнула, резко шагнула в сторону, пробуя сменить тактику. Уильям позволил ей провести серию, глядя, как она комбинирует щит с упреждающими чарами. Неплохо, но предсказуемо. Он легко ушёл в сторону, перехватил инициативу, и с каждым ударом ей приходилось всё труднее реагировать. Моррисон видел, как она уставала по ходу затяжного боя, ход которого становился только быстрее — плечи чуть опустились, дыхание сбилось, заклинания шли менее чётко. Но не сбавил темп. Специально. — Ты опять зажалась. Нападай, чёрт возьми. — Да нападаю я! — Зло выкрикнула девушка и послала в него мощный поток «Expulso». Он отбил, отшагнул в сторону, и уже через секунду Эванс оказалась отброшенной назад его «Depulso». Уильям выровнялся, смотря на неё спокойно, будто ничего не произошло. — И вот поэтому ты бы уже лежала на полу беспомощным валенком, если бы это был не я. Лили, задыхаясь, смахнула пот со лба. — Ты бы хоть раз притворился, что тебе тяжело, — недовольно пробормотала гриффиндорка. — Зачем? Враг не будет. Он снова поднял палочку. — Ещё раз. — Уил… — выдохнула она с усталостью, но по глазам видно — не сдастся. А после будет сношать мозг следующие несколько дней, мстя за его рвение в тренировках. Парень коротко кивнул, разрешая. Заклинания полетели вновь. Она старалась — быстро, яростно, с напором. Но в какой-то момент пропустила замедляющий луч Импендименты, споткнулась, и упала на спину. Уильям мгновенно остановил бой. — Всё, хватит, — выдохнув, сказал Моррисон, подошедший ближе и протянув руку. Лили, тяжело дыша, сжала его пальцы, поднявшись. Губы сжаты, взгляд упрямый, будто поражение нужно было отстоять как личную правоту. — Я почти выиграла, — упрямо сказала она. — Конечно-конечно. — Гриффиндорец взял трансфигурированное полотенце, бросив рыжеволосой. — Ты всё ещё действуешь инстинктами, не просчитывая действия наперёд. Против равного прокатит, против сильного уже нет. — Ты хочешь, чтобы я была такой же безэмоциональной машиной для аннигиляции во время боя, как ты? — В её голосе появилась колючая нотка. — Я хочу, чтобы ты выжила, если придётся сражаться. Сама понимаешь. Она опустила взгляд, но ответить не смогла. Села прямо на сумку, лежащую на полу, пила воду, стараясь отдышаться. Уильям тем временем сбросил мантию, оставшись в рубашке, и самую малость устало потянулся. Прошло немногим более полугода с тех пор, как они начали эти занятия. И хоть Лили за это время стала несравнимо сильнее, одно оставалось неизменным — опыта не хватало. Мозг реагировал правильно, тело следовало за импульсом, но всё рушилось, когда начиналось настоящее давление. Это не её вина, просто отсутствие привычки сражаться по-настоящему, не ради оценки и не ради красивого заклинания, которым хотелось похвастаться, а ради выживания. Уильям это понимал, поэтому и играл роль жёсткого наставника. Если позволить лишнюю мягкость — всё скатится в привычную им теплоту. А то, что они пообнимаются и не только, для будущего не слишком поможет. — Знаешь, — сказала Лили после короткой паузы, — иногда я думаю, что ты просто наслаждаешься, когда я проигрываю. — Ты себе льстишь, — спокойно ответил парень. — Я наслаждаюсь, когда ты учишься. Умная ведь, всё на лету схватываешь. Она фыркнула, но уголки губ дрогнули. — Всё равно скотина. — Зато твоя, хах. Эванс замолчала, глядя на него. Взгляд был тёплым, но упрямо спрятанным за показной раздражённостью. Уильям это прекрасно видел. Но время для обнимашек и прочих нежностей наступит под вечер, когда уже не останется никаких особо важных дел. — Отдохни. Завтра продолжим, — зевнув, добавил Моррисон, собирая вещи. — Я всё равно тебя когда-нибудь побью. — Когда перестанешь говорить это вслух и всерьёз возьмешься за дело — тогда, может быть, и побьёшь. Парень подал ей мантию, и она, ворча, надела её. Уже у выхода бросила: — Всё равно ненормальный. Никто так своих девушек не тренирует. Или скорее третирует. — Не делай вид, что не получаешь от этого извращённое удовольствие, дорогая. На это девушка лишь закатила глаза и первой вышла наружу. Уильям остался на секунду, глядя на пустую арену. Адриана, гадина такая, всё молчит, будто с концами померла или же находится на перманентной тусовке любителей чёрного, что ни на секунду не может остаться одной. Тц, раздражает. В прочем, рано или поздно она ведь должна ответить, если окончательно не померла?

***

Занятие началось без лишних вступлений. Фриман вошёл в аудиторию, как обычно деловито. Бросил на стол папку, снял мантию, оставшись в обычной рубашке и, обведя учеников взглядом, размеренно произнёс: — Сегодня поговорим о том, как выжить, когда вы столкнулись с численным перевесом у противника, к тому же они сильнее и опытнее. Тишина повисла сразу. На уроке этого слегка отбитого профессора, — по мнению некоторых девчонок, — никто не был настолько бессмертным, чтобы разговаривать между собой. Фриман был человеком жёстким и прямым. Репутация у него соответствующая: преподаватель, который не щадит никого на своих занятиях. Что чистокровных, особенно изнеженных, истекающих на него ядом, что обычных полукровок и магглорожденных. А ведь ещё даже двух полных месяцев не прошло. Норман сцепил руки за спиной и начал говорить ровно и без интонаций, будто читал приговор. — Повторяю в который раз, и да, мне это не надоест: забудьте всё, что написано в ваших учебниках. Программу составляли люди, которые понятия не имеют, каково это — стоять против троих с поднятой палочкой и осознавать, что ты не доживёшь до следующей минуты. Поэтому мы с вами не будем тратить время на то, чтобы повторять заклинания, которые и без того знаете. Я не собираюсь объяснять, что делать при встрече с мантикорой или гидрой, всё это есть в учебнике. Если вы до сих пор не умеете им пользоваться, — он чуть наклонил голову, — то настоятельно рекомендую включить мозг. Мужчина прошёлся вдоль рядов. В классе стояла гробовая тишина, только поскрипывали стулья, когда кто-то менял позу. — Так вот. Тема сегодняшнего занятия проста, — продолжил профессор. — Как противостоять противнику, который сильнее и обладает численным преимуществом, повторюсь. Ответ очевиден: никак. — Он сделал короткую паузу. — Вас задавят. Быстрее, чем успеете сообразить, как выкрутиться из положения. Не существует такого уровня мастерства, который позволит вам в одиночку выиграть бой против десяти. Ну, если вы, конечно, не Альбус Дамблдор. Там особый случай. Для вас в такой ситуации есть только здравый смысл. И здравый смысл говорит — нужно уметь отступать. Моррисон может авторитетно подтвердить. Лето почти полтора года назад отчётливо показало, что против толпы даже трое мало что могут сделать. Тем временем преподаватель остановился у доски, провёл пальцем по ободку мела, но писать ничего не стал. — Отступление — не позор. Это шанс на второй бой. На тот, к которому вы будете готовы. Всё остальное — глупость. Не геройство, не доблесть — просто бессмысленная смерть. И если вам кто-то внушает, что нужно стоять до последнего, то пусть этот кто-то потом объяснит вашей матери, отцу, сестре или брату, почему их ближайший родственник погиб из-за чужих принципов. Фриман говорил спокойно, без надрыва, но каждое слово было действительно весомым, оседая глубоко внутри каждого. Хоть и не найдёт особого отклика в будущем, ведь стороны конфликта занять придётся в любом случае, но это дело уже персональное. — Теперь запомните следующее. Отступать тоже нужно с умом. — Он поднял палочку, чертя в воздухе узоры красными линиями. — Линия отхода должна быть продумана. Если у вас есть пара секунд, то используйте их. Ловушки, дым, обманки, трансфигурация местности — всё это работает лучше любой защиты. Трансфигурация вообще ваш лучший друг. Камень можно превратить в препятствие, дверь в непробиваемый барьер, закрепив эффект, тень, при высшем мастерстве — в отвлекающий объект. Если вы отступаете и при этом заставляете противника оступиться, вы уже выигрываете. Норман опустил палочку и посмотрел на учеников. — Кому-то это покажется трусостью. — В уголках губ мелькнула усмешка. — Тогда пусть вспомнит, что живые трусы приносят больше пользы, чем мёртвые храбрецы. Кто-то с другого конца аудитории тихо усмехнулся, но быстро замолчал. — На практике это выглядит так: вы оказываетесь в меньшинстве, — продолжил Фриман. — Первое — не стойте на месте. Движение ваш единственный шанс. Второе — не пытайтесь «держать оборону». Это преувеличенная идиотами чушь, — именно это и делал тогда Уильям на пару с близнецами… Интересно, как они там? — С каждым новым заклинанием, которое вы блокируете, растёт вероятность, что следующее пробьёт щит. Так не выживают. Нужно уходить с линии огня. Уводите бой на рельеф, в узкие коридоры, в дымовую завесу, во что угодно. А если можете, вообще исчезайте. Аппарация, зелья, даже банальный прыжок за стену. Всё лучше, чем гордо умереть, размахивая палочкой. Он говорил спокойно, не повышая голоса. В этом спокойствии и была жуть — слишком много уверенности, слишком много опыта. Слова звучали не как теория, а как инструкции по урокам из собственной жизни. Где ж ему довелось побывать, что у него такой… богатый кругозор? — Мне плевать, как вам это преподносили раньше. В реальности нет честных дуэлей. Если кто-то хочет вас убить, он не предупредит. Он ударит, пока вы спите. Или подложит яд. Или накинет Petrificus Totalus из-за угла, а может и сразу Аваду. Единственный способ выжить — думать заранее. И если всё идёт плохо, бросайте всё и бегите. Да, именно бегите. Это не стыдно. Это разумно. Он остановился напротив Уильяма. Их взгляды на секунду встретились — будто профессор специально проверял, запомнил ли тот свои прошлые ошибки. — Когда вы поймёте, что проигрываете, спасайте себя. А потом учитесь, чтобы не повторилось. Только тогда от вашего поражения будет толк. Фриман вернулся к столу и коротко бросил: — Всё. Вопросы свои потом будете задавать. Сейчас время практики. Ученики начали вставать, вытаскивая палочки и проходя в просторную часть большой аудитории, где и отрабатывали всё необходимое. Когда шум немного стих, Норман коротким жестом заставил всех замолчать. — Сейчас покажу то, чего вы не найдёте ни в одном школьном учебнике. Называется это боевая трансгрессия. В аврорате обучают ей на втором году стажировки, когда человек уже умеет не только махать концентратором, но и думать, анализировать ситуацию под огнём заклинаний. Будете использовать только когда окончательно прижмут, чтобы разорвать дистанцию. Он шагнул к центру класса, провёл палочкой полукруг, и в следующее мгновение исчез. Без хлопка, без характерного искажения воздуха. Просто растворился, как дым. Через секунду материализовался за спинами учеников — будто туман свернулся в точку и снова стал человеком. — Видите разницу? Это не аппарация в привычном понимании. Тут вы не рвёте себя на части и не рискуете оставить половину тела где-то между точками. В основе тот же принцип, но с иным распределением магии. Тело превращается в туманную субстанцию, которая прорывается сквозь преграды и мгновенно собирается на другой стороне. Он провёл рукой в воздухе, показывая, как движется его рука… принявшая форму белого тумана. — Такие рывки можно делать на короткие дистанции. Десять, максимум пятнадцать шагов. Используется для уклонения или внезапной смены позиции. Летать с помощью этого нельзя, не пытайтесь. В противном случае потеряете концентрацию и сожжёте себе нервную систему. Да и толку никакого — это не средство перемещения, а инструмент выживания. Он провёл демонстрацию ещё раз. На этот раз двигался чуть медленнее, чтобы ученики могли уловить переход. Воздух в месте, где он исчезал, оставался на миг дымчатым, будто за ним тянулся след едва заметного серого тумана. — Вот по этому шлейфу вас и вычисляют. Опытный маг увидит, откуда вы пришли, и куда делись. Так что запомните: если используете это, делайте всё быстро и без повторов в одну точку. Иначе вы сами подскажете врагу траекторию движения. Некоторые из учеников переглянулись. В классе чувствовалось живое возбуждение. Неравнодушных от такой демонстрации никто не остался. Особенно Уильям, который определённо точно загорелся идеей выучить «блинк». — Этому я научу вас на следующем занятии, — сказал Фриман, и по залу прокатилась волна приглушённого шёпота. — Сегодня займёмся подготовкой. Прежде чем вы начнёте двигаться, нужно научиться видеть. Сканирующие чары. В аврорате используют их постоянно. Принцип прост: вы создаёте тонкое магическое поле, которое реагирует на движение, тепло, колебания и чужие следы. Это не Revelio, а куда более изящное заклинание. Здесь точность выше. Называется оно «Perceptum». После небольшой паузы, давая новой информации осесть в головах студентов, преподаватель продолжил: — В отличие от стандартных чар, «Perceptum» не только улавливает присутствие, но и показывает направление источника. Сила восприятия зависит от вашей концентрации и объёма магической энергии, который вы вложите. Фриман провёл палочкой над полом, и пространство вокруг будто дрогнуло — едва уловимо, словно воздух сам стал прозрачнее. — Это поле. Оно фиксирует всё, что двигается или излучает магию. Вот почему на заданиях важно уметь скрываться. Одни вас почувствуют раньше, чем вы успеете произнести первое слово. Поэтому вторая часть урока — маскировка. После взмаха палочкой его силуэт помутнел. Глаза учеников метнулись в стороны — фигура Фримана растворилась прямо перед ними. Через пару секунд он снова стал видимым. — Эти чары, «Dillusion» тоже основаны на трансгрессивной природе магии. Но если трансгрессия перемещает тело, то маскировка искажает восприятие. Вы не исчезаете, как при «Диллюминации», вы просто становитесь незаметны. Поле, создаваемое заклинанием, преломляет свет и слегка подавляет вашу магическую сигнатуру. Опытный противник всё равно поймёт, что вы рядом, но ему придётся напрячься. Он посмотрел на них, будто оценивая — кто из них хотя бы что-то понял. — Итак, три инструмента: сканирование, маскировка и боевая трансгрессия. Всё это поможет вам в бою, если доведётся когда-нибудь в нем оказаться. Вам может показаться, что это сложно, но всё зависит от практики. Сегодня мы ограничимся сканированием. К следующему занятию вы должны уметь чувствовать, где стоит ваш напарник, опираясь на эффект чар, даже если ваши глаза завязаны. Ученики потянулись за палочками, повторяя движение. Первые попытки выходили неуверенными. Уильям почувствовал, как воздух вокруг дрожит от едва заметных импульсов — кто-то справился лучше, кто-то хуже. В его собственных руках магия отзывалась мягко, будто ощупывая пространство. — Ладно, продолжайте. У нас впереди ещё много работы. На следующем занятии посмотрим, кто рискнёт попробовать рывок, если, конечно, справитесь с этим. Ну-с… опять учёба, в этот раз хоть что-то действительно полезное и достаточно уникальное. Главное, чтоб у Уильяма не вышло затыка по времени изучения, как это было с противодействием Вуали и Патронусом, а то неловко выйдет.

***

Когда Фриман в очередной раз растворился в тумане и появился у другого конца зала, Уильям поймал себя на странной мысли. Что-то в этом заклинании казалось знакомым, да так, что у него невольно зачесалась черепушка. Сам принцип — превращение тела в дымчатую субстанцию, мгновенное перемещение, оставленный за собой след… Точно, вспомнил! Пожиратели. Они умели летать так же (или будут уметь в будущем) — будто растворялись в темноте, а потом выныривали в другом месте, точно из самой тени. Сложно было отделаться от мысли, что это развитие тех же чар. Той же идеи, только доведённой до предела. Возможно, кто-то уже тогда, в ранние семидесятые, додумал, как превратить боевую трансгрессию в нечто большее. В любом случае, сходство было слишком очевидным, чтобы быть случайным. Разница лишь в том, что Пожиратели оставляли полноценный жирный шлейф за собой — их туман был густым, почти живым, и казалось, будто он сам ищет жертву. Хм… если усовершенствовать это заклинание, убрать задержку между растворением и сборкой тела, усилить связь между сознанием и магическим потоком, получится ровно то, что он и представлял. Быстрые, неуловимые силуэты, над которыми бессильны даже авроры. Не исключено, что именно из таких опытов и родилась та самая черная форма передвижения, которой пользовались слуги Волдеморта. Мысль неприятная, но, с другой стороны, логичная. Любое знание рано или поздно кто-то использует по прямому назначению. Даже плохие, хах, парни. К вечеру, когда занятия закончились и шум Хогвартса стих, Уильям вернулся в спальню. Тело гудело от усталости, но разум — наоборот, был слишком активен, чтобы заснуть. Он задернул полог кровати, отгородившись от остального мира, и зажег палочку. Тёплый свет Люмуса заполнил замкнутое пространство под балдахином, превращая его в уютное убежище, где можно было спрятаться от суеты и мыслей. На коленях — раскрытый пергамент с аккуратными рунами, которые он выводил уже вторую неделю подряд, намертво вбивая в память нужную моторику. Линии сливались, образуя сложные переплетения — формулы, понятные только ему самому. В последнее время он всё чаще возвращался к рунической магии. Всё, чему учили в школе, было… примитивным. Ритуалами никто не интересовался, сложные конструкции не разбирали. Всё ограничивалось базой — а её ему уже было мало. Перо медленно скользило по пергаменту. Он записывал мысленные идеи, соединяя принципы сканирующих чар с руническими структурами. Если совместить, можно было бы создать автономное магическое поле, которое работало бы без участия мага, крошечный наблюдающий узел. Простейший вариант защиты, который реагирует на движение и посылает импульс. В теории — возможно. На практике — не хватало точных формул и понимания. Да и сто процентов такое уже изобрели до него, ведь такие барьеры стоят на каждом первом частном предприятии. Он зевнул, потер глаза, но не остановился. Тишина спальни действовала умиротворяюще. Из-за плотных штор и закрытых дверей едва слышно пробивался шум из гостиной, где Петтигрю как-то раздраконил Люпина, и те сейчас чуть ли не дерутся там, под ставки всего факультета. Руны начинали складываться в нечто осмысленное. Записи теперь, к слабому удивлению и лёгкому удовлетворению, обретали логику. Отдельные символы, которые раньше казались случайными, вдруг начали связываться линиями, образуя новое заклинание. Возможно, неэффективное, возможно, нестабильное, которое даже не сработает (да и так может любой интересующийся этим направлением), но всё же — его собственное. Моррисон задумчиво водил пальцем по чернилам, чувствуя под кожей лёгкое покалывание магии, ну или просто надумывает себе. Свет чар мягко колыхался, отбрасывая на стены полога тёплые блики. В такие моменты всё остальное отступало — даже мысли о Пожирателях и тумане, о том, насколько опасным станет будущее. Оставалось лишь ощущение концентрации, будто весь мир сузился до нескольких строчек рун, до дыхания и света, запертого под тканью кровати. В конце концов, перо замерло. Он перечитал написанное и удовлетворённо выдохнул. Теперь парень с гордостью может назвать себя не полным идиотом, прошедшим лишь базовый школьный курс, хе-хе.