Часть 144. С тобой всё будет хорошо, слышишь?

Тяжело приподнявшись на руках, сдавливаемый весом тяжёлых глыб на спине, Моррисон попробовал встать. Не получилось. Повсюду царила пылевая завеса, в ушах звенело, дышать было невыносимо тяжело — он протяжно, надрывно закашлялся. Сердце набатом билось в груди, совсем не эфемерные болевые импульсы всплывали по всему телу при каждом движении, заставляя морщиться. Сцепив покрепче зубы, с тихим стоном парень сделал рывок изо всех сил, буквально выпихивая себя из-под небольших завалов. Рука автоматически крепче сжала палочку, которую он так и не выпустил, несмотря ни на что. — Пиздец… — хрипло пробормотал Моррисон, мутным взглядом пытаясь выловить хоть что-то, постоянно щурясь. — Aguamenti. Небольшой поток воды смыл основной слой грязи с рук, после чего Уильям быстро умылся, чтобы хотя бы видеть нормально. После такой ультимативной атаки Пожиратель гарантированно пошёл на перегруппировку с Вернер, и сейчас ему наверняка нет дела до «павших» авроров. Если сюда прибыли кадеты, то и остальные из разных точек должны были покончить со своими задачами, также двинувшись к центру. Следовательно, подкрепление может прийти в любой момент. Кадеты… точно. Фрэнк, Эдвин. Нужно проверить, что с ними. С натугой поднявшись и чуть не потеряв поначалу равновесие, он всё же смог осмотреться. И увиденное… пугало своей перспективой. Вся улица была разрушена до основания — вместо дорог теперь сплошные нагромождения камня. Парню чудом повезло, что его не раздавили под собой булыжники — он валялся, фактически, на самом верху обвалов, но несколько ушибов явно осталось. Пожирателей нигде не было видно, но сквозь назойливый писк в ушах он улавливал очередную канонаду взрывов, в той стороне, где изначально шло его сражение с врагом, только, вроде как, ещё дальше. Отлично, время ещё есть. Повторно использовав на себе пробуждающие чары, от чего он сделал судорожный вздох, только чтобы вновь откашляться, Уильям нетвёрдой походкой по неровной местности побрёл к примерному месту, где должны были оказаться авроры, когда и они попали под взрыв от резонанса демонических чар. В парке неподалёку до сих пор шла битва, хоть и явно куда менее активная, чем раньше. Ещё бы успеть среагировать, если оттуда прилетит что-то убойное… Когда он наконец добрался до точки назначения, то, казалось, что он рефлекторно облегчённо выдохнул. С виду авроры были живы — их заметно серьёзно потрепало, но они смогли выкарабкаться, создав вокруг себя после столкновения с камнями немного свободного пространства. Только вот… не всем так повезло — несколько тел вроде лежали без движения. С его двумя друзьями точно всё хорошо, они и не из такого дерьма выкарабкаются… Быстрым шагом став спускаться, он спокойно поднял левую руку, когда его услышали и сразу взяли на прицел, при том не замедлившись: — Свои! — Горло неприятно запершило от повышения голоса, но, по крайней мере, его не изрешетили на подходе нервные авроры. Вниз, в небольшое углубление, где все и расположились, он чуть ли не свалился. В конце споткнулся об особо незаметный выступ, практически навернувшись, но оказался вовремя подхвачен. Короткий взгляд — и Моррисон с облегчением узнаёт Лонгботтома. С поцарапанным, залитым кровью лицом, но… — Живой! — Не скрывая улыбки крепко сжал его в объятиях парень, уткнувшись лбом в плечо и постояв так пару секунд, после чего немного отошёл. — Живой, мать твою, Фрэнк… Фрэнк? — Уильям… — бесцветным голосом прошептал его друг, до боли сжав плечо. На нём лица не было. — Эдвин, с ним… с ним всё плохо. Помоги, ты же знаешь всякие медицинские чары… Амулет эвакуации не работает… — …А? Было ощущение, будто всё для него застыло. Радость мгновенно сняло. Переведя потерянный взгляд на остальных, он быстро заметил Барнса. Тот лежал у особо крупного булыжника, рядом с ним находились двое, что пытались лечить. Огромное кровавое пятно чуть выше живота, почти у солнечного сплетения, из которого выходил металлический обломок того, что когда-то было столбом. Нет. Нет. Словно и не дыша вовсе, Уильям моментально оказался рядом, с силой отпихнув одного из авроров, что только закончил с каким-то слабым даже по виду лечебным заклинанием, процедив: — В сторону! Ты! — Обратился парень ко второму вроде как лечащему мужчине, что сейчас являлся для него обычным безликим пятном. — Точный уровень повреждений, живо! — Я… я-я-я не знаю! Да у него железо из груди торчит! — Панически ответил ему тонкий, срывающийся голос. — Чему вас там, блядь, учат, грёбанные бездари… — выругался Моррисон, запуская сканирующие чары и одновременно с этим обрезав штырь — убрав выпирающий из груди кусок, оставляя только внутреннее повреждение и инородный элемент там же. Не обращая внимания ни на что более вокруг, он использовал на Барнсе пробуждающие, не давая ему окончательно отключиться. Друг судорожно вздохнул, сразу начав захлёбываться в кровавом кашле. — Anapneo! — Прочистив дыхательные пути хотя бы на время, он рявкнул: — Фрэнк, быстро сюда! — К-ха!.. Уил… давно не виделись, — попытался было улыбнуться Эдвин, но парень его перебил: — Молчи и не ухудшай своё состояние! — Увидев резво севшего по другую сторону Лонгботтома, он принялся инструктировать: — На счёт три снимаем его с насаженного штыря! Эдвин, сцепи зубы, будет пиздец как больно! — Навесив на него лёгкое обезболивающее, чтобы он не откинулся от шока, но и чувствовал сильно ослабленную агонию, которая послужит дополнительным стимулом удержания в сознании, Уильям начал отсчёт: — Раз! Два! Три! Тяни! Руки схватили Барнса за левое плечо и спину, со всех сил потянув на себя. Обрубок медленно, неохотно показывался наружу. — А-А-А! — Раздался захлёбывающийся крик. Омерзительный звук растягиваемого мяса, текущая по его держащей спину ладони кровь, попытка резко дёрнуться от друга, из-за чего он лишь сильнее раздербанил рану. — Не дёргайся, чёрт тебя подери! Мысли судорожно метались, одна быстрее другой, но не получилось за что-либо зацепиться. Уильям откровенно паниковал, а его руки безостановочно дрожали, однако он и не смел прекращать. Все нюансы лечения будто выветрились из головы — Моррисон автоматически делал только то, что не позволит Эдвину умереть на месте, совершенно позабыв о парализующих чарах и прочих стабилизирующих. У него нет практики лечения таких серьёзных ран, в такой стрессовой обстановке, тем более, лечения близкого лица, к которому он неравнодушен! — С тобой всё будет хорошо, слышишь меня? Не молчи, Эдвин, я знаю, ты слышишь, или молчи… да, молчи, тебе вредно сейчас говорить, — не переставал бормотать Уильям, когда они наконец сняли его с обрубка. Парень моментально приступил к латанию дыры в теле чарами, лечащими внутренние повреждения. Фрэнк, ничего не смыслящий в медицине, взял на себя то, на что мог повлиять — удерживать сознание Барнса: — Эдвин, я тебе гарантирую, ты ещё нас всех переживёшь. Помнишь, как ты попытался споить весь Гриффиндор, а? Уильям тогда за тобой чуть ли не с кулаками наперевес гнался, когда ты подмешал ему в сок огневиски. А ещё… — Знаете… — слабеющим голосом из последних сил улыбнулся друг, не обращая внимания на трёп друга. Из его глаз пошли тонкие дорожки слёз. — Я рад, что уйду не в одиночестве… Скажите маме и сестре, что… — Эдвин! — Резко протерев рукавом глаза, крикнул Моррисон, раз за разом вновь используя заклинание. Давай, давай, ну же, блядь! РАБОТАЙ! — Сам скажешь, ты тут не… Он прервался на полуслове, тяжело, часто и прерывисто дыша, не моргая смотря на умиротворённо застывшее лицо товарища и друга. Эдвин Барнс погиб у них с Фрэнком на руках. Вот так быстро, спонтанно и… совершенно не героически. — Эдвин… ты меня слышишь? — Не желая признавать очевидное, откровенно потерянно, слабым голосом спросил Лонгботтом. — Эдвин?.. — Задело тромбы у сердца и разорваны лёгкие, Фрэнк. Я не знаю, как такое лечить, — размеренным, сдавшимся шёпотом произнёс Моррисон, застыв мраморным изваянием, не смея отвести взгляда от… от… — Эдвин умер. Чудо, что он вообще смог говорить после заклинания… Казалось, что от сердца Уильяма оторвали целый кусок и грубо тот уничтожили. Он не замечал, как по щекам стекали солёные дорожки слёз. Остальные авроры не стали влезать, давая проститься с другом. Да, в последний год они практически не общались с Барнсом. Работа, своя жизнь, прочие хлопоты — так, собирались может дай Мерлин раз в месяц поболтать, но не более того. Но даже так… он был его лучшим другом наравне с Лонгботтомом. Семь лет учёбы вместе, постоянных похождений, всегда рядом, всегда поддержат друг друга… Был. Прошедшее время. Его больше нет. И никогда не будет. Никаких шуток про девушек, подколок, нытья на постоянные нагрузки, предложений различной степени отбитости. Ничего из этого более не будет. Пустота. Новое имя на надгробии. Лишь одно из многих в этой войне. Возможно, что не последнее. Последнее ударило хлёстче всего. — Прощай, Эдвин, — с усилием произнёс Уильям, не смея посмотреть на Фрэнка, аккуратно закрывая глаза Барнса. Которые он не откроет вновь. Моррисона всего трясло от той бури, что творилась внутри. Виновник все ещё жив. Убийца Эдвина дышит. Ничего ещё не закончено. Осознание такого простого факта словно что-то переключило в голове парня. Адриана ведь пришла сюда, чтобы сбросить хвост в виде авроров, не желая их убивать? Или зачем она вообще привела тех за собой? В любом случае… — Фрэнк… отступайте. Ваш отряд потрёпан, вы неспособны дальше продолжать бой. Забери с собой тело Эдвина. Доставь его в безопасное место. — Но… — Это приказ, — поднимаясь во весь рост, могильно спокойным тоном констатировал Моррисон, обращаясь уже ко всем присутствующим. — Кадеты обязаны подчиняться старшим по званию. В ситуациях, подобной этой, я имею полное право отдавать команды обычным аврорам также, как член отдела быстрого реагирования. Потому все вы отступаете в безопасное место, ждёте завершения операции по уничтожению Пожирателей Смерти, до конца не вмешиваясь в бои. Авроры, выполнять. Не обращая более ни малейшего внимания на всех присутствующих, Уильям принялся взбираться обратно на верх обвалов. — …Ты куда? — Потухшим голосом, негромко спросил Лонгботтом. — … — Не имея моральных сил обернуться и встретиться с ним взглядом, шатен односложно закончил: — Убивать. За ним никто не пошёл. Не было вспышек ярости, горя, обиды… Кажется, Уильям окончательно утвердился в том, что его защитная реакция на сильный стресс — выгорание эмоций, когда он физически более не способен волноваться. Впрочем, так даже лучше. Ничто не помешает ему прикончить убийцу Эдвина. Любыми методами и с любым сопутствующим ущербом, если потребуется. Но он умрёт. Это уже свершившийся факт. Другой исход невозможен. Дорога до ближайшего места столкновения не заняла много времени: пройти пару улиц. Взгляду Уильяма открылась в чем-то даже уже привычная картина: разруха, только меньшая, чем в прошлой точке. Трупы гражданских, а также совсем недавно часть погибших авроров, что в данный момент вела сражение против того же Пожирателя, с которым дрался Моррисон. Только то был и не бой вовсе, а форменное избивание — пятнадцать человек против неизвестного и Вернер, что закономерно проигрывали, падая один за другим. Будь сейчас его воля, он бы прикончил обоих. Клятва вновь дала о себе знать. В который за сегодня раз? Третий? Четвёртый? Вокруг места битвы были трёх-четырёхэтажные здания, чья обшивка была серьёзно порушена, но частично они уцелели. Где-то вдалеке, — соседний квартал, не меньше, высоко в небе, — парень подметил действие Патронуса, что накинулся на нескольких дементоров. Уильям спокойным шагом стал подходить. Пока его ещё не заметили, но всё изменится в любую секунду. Потому он навесил на себя скрывающие чары, что смогут выиграть ещё немного времени. Его не волновали вспышки рикошетящих заклятий, непрекращающиеся разрушения, постепенно умирающие в агонии от тёмных чар авроры. Когда дистанция оказалась приемлемой, спокойная мысленная команда пронеслась в разуме: Серая Вуаль. На максимальную мощность. Если её могут блокировать — нужно просто неожиданно ударить. Буря пепла размером в небольшое здание вместо того, чтобы клубиться в воздухе и тем самым привлекать к себе внимание, моментально забуривалась в землю, двигаясь к цели, оставляя за собой большие пустоты, которые наверняка провалятся под давящим сверху весом в скором времени. Внутренности неприятно кольнуло. Адриана не сможет ему навредить. Необходимо отделить её от Пожирателя. Пусть пока порезвится с аврорами. Прекратив подачу сил в Вуаль, с кончика палочки перестал вылетать пепел. Тот, что уже создан, неторопливо двигался прямо под ноги убийце Эдвина. — Atramentum, — навестись, и в будущий труп вырывается узкий луч плотного пурпурного света. Тёмно-магический пробойник поддерживаемого воздействия. Стоит отдать должное — двойка масочников успела среагировать на внезапную атаку в спину. Всё же, заклинание летит далеко не беззвучно, издавая лёгкий треск разрезаемого на слои воздуха. Удар Моррисона пришёлся на поспешно созданный барьер врага — Вернер явно инстинктивно рванула в сторону, уже готовая было выкинуть что-то в ответ, но когда узнала парня, то не замедляя своих движений переключилась на авроров, словно так и надо. Уж спасибо за понимание, немецкая сука, что вечно всё портит. Сам же пурпурный луч прошивает выставленный щит насквозь, задевая дёрнувшегося Пожирателя по касательной — оставляя на левом боку ожог до мяса. Тц, промазал. — А ты всё не сдохнешь, ублюдок?! — Взъярился пострадавший, одним быстрым жестом нацеливая на него концентратор и рявкнув: — Torsenteho! Жёлтый сгусток с визгом раздираемого вокруг него пространства полетел в Моррисона, стремительно преодолевая жалкие двадцать метров. Снарядами нельзя управлять в полёте. Как нельзя проклятие, или ту же Бомбарду, преждевременно подорвать, до её контакта с поверхностью, какой бы она ни была. Уильям с силой отшагнул в сторону, обжигающая плазма прошла в считанном полуметре, но кроме неприятной температуры никакого урона не нанесла. — Helleines. — Белый заряд старого-доброго пробойника ушёл в поднятый булыжник, уничтожив тот и по касательной раскрошив возведённый щит. Вновь Пожиратель использует что-то явно демоническое — очередная стена из абсолютной черноты, что приняла на себя артиллерийский залп в упор. Пора заканчивать. Если раньше у него не было времени на подготовку внезапного удара, то теперь всё изменилось. Фактор неожиданности на стороне Моррисона. Серая Вуаль. Ещё один призванный залп прошёлся неприятным наплывом едва ощутимых возмущений по всему магическому телу. Кажется, парень близок к своему пределу… Никогда до этого он не призывал две Вуали одновременно. Что же… всё случается впервые. Даже такие не самые приятные события. Новоявленная коллапсировала с демоническими чарами Пожирателя, отменяя воздействие. Ментальный приказ. Пробурившаяся под землёй Вуаль мигом рванула вверх. Земля под ногами Пожирателя вздыбилась, заставляя его совершить резкий рывок назад. Но он полностью оказался в капкане — пути отступления не было… По крайней мере, так считал Моррисон. Моментальное преобразование в чёрное облако для полёта и цель вылетает по воздуху из точки удара — но её задело. Облако пошатнулось, дёрнулось, после чего аварийно приземлилось в пятнадцати метрах. Левая часть тела представляла из себя печальное зрелище: торчащие кости, пласты отсутствующего мяса, обильное кровотечение. Вуаль стремительно направилась к нему вновь, скользя по земле как смертоносная волна, сливаясь с грудами хлама, но всё равно оказалась принята на очередную демоническую хрень, только на этот раз какой-то быстро мигнувший и тут же пропавший барьер. Какой же он надоедливый противник, тц… Так ещё и сразу принялся себя латать, чтоб не свалиться от болевого шока. Не собираясь давать ему возможности остановиться, Уильям нацеливает концентратор. Краем глаза подметил, что авроры, с которыми сражалась Вернер, уже мертвы, представляя из себя жалкое зрелище: их тушки на другом конце улицы были тем ещё отвратным изображением. Не зацикливаясь на них, губы парня отрывисто прошептали: — Glacius Tria. Целый град смертельно опасных ледяных сосулек неумолимым ливнем приближался к врагу, загораживая обзор на самого Моррисона. Закономерно лёд разбился об специальный щит против таких атак. Следом Пожиратель вынужден отбиваться от трансфигурированных залпов всякого острого хлама. На душе Уильяма было пугающе спокойно. Даже адреналин, казалось, не мешал ему чётко мыслить. И в данный момент он желал только одного. — Avada Kedavra, — название непростительного заклятья прозвучало, как выстрел. На волшебной палочке стал появляться ярко-изумрудный свет, трансформируясь в луч, что с визжащим, резким свистом на огромной скорости полетел вперёд, в убийцу Эдвина. В груди стало до боли пусто, словно весь воздух выкачали. Огромный запас и так истраченных более чем на три четверти магических сил ушёл на это действие. Однако прежде, чем его кульминация достигла ублюдка, глаза шатена широко расширились от того, что произошло следом. Трансфигурированные снаряды закончились. Он видел, как Пожиратель только-только начал реагировать на летящую в него Аваду. Знал, что он не успеет её отразить. А потом его со спины пронзило чужое заклинание, создав сквозную дырку в брюхе. Окончательно убирая любые шансы выжить. Сухой треск, словно ломающиеся кости. Авада Кедавра настигла Пожирателя, не способного более защититься. Его конечности от силы контакта вывернуло с неестественной силой, после чего откинуло на несколько метров. Мёртвое тело врага по инерции перекатилось ещё немного, после чего точно затихло навсегда. Дикий, внезапно взъярившийся, полный лютой злости взгляд Уильяма безошибочно находит виновника удара в спину — прямо позади умершего, в десяти шагах от того. Такая же одежда Пожирателя. Неистовое желание кинуть ещё одну Аваду, испепелить, уничтожить эту мразь, что посмела отобрать его право мести, его единоличную победу над убийцей друга, поглотило его целиком и полностью. Цепи клятвы вгрызлись в его разум, ослепляя от боли, парализуя тело, не давая пошевелиться. Что только ещё больше его разозлило. Получался замкнутый цикл. На месте недавно шедшей битвы воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь отзвуками далёкий боёв и пожаров. Никто не смел и шагу сделать. Уильям тяжело, глубоко дышал, пытаясь унять ледяную ярость в жилах, отсрочить её на потом, не переставая немигающим взглядом смотреть на Адриану. Внезапно относительно недалеко прогремела канонада хлопков, а после стали слышны отдалённые крики. Сам не осознавая, что творит, он медленно стал идти ближе к застывшей мраморной изваянием Вернер, что, казалось, полностью ушла в себя. Он равнодушно остановился у умершего Пожирателя, наклонившись и с силой отсоединив маску, что частично посекла лицо, бросив ту себе под ноги. Чёрные непослушные волосы до плеч, что были завязаны в тугой пучок на затылке. Лёгкая небритость, острые черты лица. Даже в такой ситуации узнавание пришло само собой — образ один в один из трижды проклятой серии фильмов по мальчику, что всё не мог сдохнуть до конца. Антонин Долохов. Вот как… ясно. Переступив через русского, более не обращая на него внимания, Уильям остановился прямо напротив Адрианы, в жалком полуметре. Голоса авроров становились всё ближе. А она явно не планировала выходить из оцепенения. Грубо взяв её за воротник, он потянул не сопротивляющуюся девушку за собой, на ходу наложив скрывающие чары, что отозвалось неприятной болью по всему телу. Выжал себя до предела — дальше просто опасно колдовать. Остановившись в первом попавшемся уцелевшем переулке из двух неведомо как уцелевших трёхэтажек, чьи лицевые стороны были вырваны с корнем, обнажая внутренности квартир, он отталкивает от себя немку, сам прислонившись к стене. В голове было пугающе пусто. Кажется, его штормит не по-детски? Есть ли сейчас хоть какая-то разница, в прочем? — …Уильям? — Задушенный и чуть приглушённый из-за маски голос Адрианы отчётливо слышен, он словно вгрызается ему в уши. Отряд авроров отсюда был отчётливо видим: они остановились у Долохова, после чего забрали его с собой и двинулись куда-то ещё. Видимо, самые интенсивные бои закончились, и сейчас обычные авроры рыщут в поисках выживших и не совсем. Проигнорировав обращение немки, он через силу спрашивает: — Что с Меткой? — Охрипший, безжизненный голос его даже не удивил. После такого-то… — … — Помолчав мучительно долгие, липкие тридцать секунд, она с опустошённым вздохом призналась: — Я нашла способ ещё эффективнее купировать подачу сигнала. Метод… несовершенен, может давать осечки, но… Она не смогла закончить. Всё и так было понятно — раз её ещё не пытает Метка за удар в спину, то полевые испытания нового метода успешно пройдены. Получается, теперь она сможет перерезать там всех в спину? А хватит ли этой неудачнице воли на такое?.. Моррисон не хотел с ней ни о чём больше разговаривать. Он не хотел её видеть, не хотел слышать, не хотел чувствовать, стоящую рядом, как грёбанный манекен. — Ясно, — он скупо кивнул, закончив: — Теперь уходи отсюда. После чего обессиленно сползает вниз по стене, запрокинув голову к небу и уставившись в густой чёрный смог. Сейчас глубокая ночь. Оранжевые проблески от пожаров постепенно становились всё меньше, погружая всё в темноту — электричество отключилось в первый час атаки. Он лишь услышал её тихие шаги, как она удалялась прочь, так и не повернувшись, чтобы проводить девушку взглядом. Нужно будет изменить фрагмент памяти, всё детально отредактировать перед неизбежным допросом. Оставить оригинал в безопасном месте, чтобы после восстановить. А сейчас… плевать ему уже на всё и на всех. На где-то там вдалеке идущее сражение Дамблдора и Волдеморта, на тысячи, если не десятки тысяч, жертв. На всех плевать. Он устал. Просто устал. *** На местах, через которые проходили следы сражения двух Великих магов, не оставалось ничего уцелевшего. Первоочерёдной задачей Альбуса было вывести Волдеморта в пригород, подальше от центральных районов, где даже сейчас концентрация обычного населения не-магов огромна. Столица была полностью парализована. Из-за барьера её вообще никто не мог покинуть, магглы в том числе. Критические разрушения, смерти важных людей, катастрофические потери. Но всё это ещё не закончено. Не тогда, когда Риддл ещё жив. Вот только с изменением состояния бывшего ученика на неживое у директора Хогвартса возникли определённые проблемы. Что-то было не так. Совсем не так. Том нынешний по ощущениям кардинально отличался от Тома-прошлого. Уровень силы остался всё тем же — он не стал за жалкие девять месяцев внезапно ровней ему, Дамблдору. Но то, как он с этой силой управлялся, как действовал — совершенно иначе. Более уверенные, агрессивные и рискованные действия. Практически успешные попытки задеть его особо мерзкой гадостью. Они постоянно смещались. Основной целью Волдеморта было убийство Альбуса, что последнему было только на руку — он следовал только за ним, не отвлекаясь ни на что более. Благодаря Фениксу удалось ограничить применение нового заклинания полёта, и его враг не смог контролировать небо. Да и в таком бою это вряд ли получилось бы. Однако переделанное под себя смещение в пространстве с помощью перехода на другой план реальности на краткий миг, дабы после выйти в другой точке — было крайне назойливой демонической магией, что игнорировала Запрет древнего барьера. Всё вокруг места их грандиозной битвы напоминало после себя жалкие ошмётки. Фоукс не мог бить в полную мощь, без риска сжечь десятки тысяч людей просто по касательной. Дамблдору приходилось каждый чрезвычайно опасный выпад Тёмного Лорда, — будь то с виду обычное безобидное заклинание или воронка в Никуда, заморозка всего окружения в фальшивом пузыре времени, мощные пробойники и не только, — отводить в небо. Из-за этого страдал сдерживающий барьер, чья конструкция постепенно расшатывалась, но лучше так, чем такое количество жертв, что не выйдет создать ни одного логичного объяснения, кроме как из-за удара маггловской баллистической ракеты. Но новая война у простецов им не нужна — это всегда несёт с собой хаос и для магов, часть из которых предпочитает жить в симбиозе в обычных городах. Так, практически оказавшись у малонаселённых окраин, Альбус вновь переместился в новую позицию благодаря своему Фениксу. На нём была ничем не примечательная серая мантия. Очки-половинки остались в кабинете директора. Колокольчиков в бороде он не носит в принципе, но почему-то его студенты любят приписывать ему и такую деталь внешности. Старшая палочка в руке. Короткое движение, и в появившегося в ста метрах без каких-либо заметных эффектов Волдеморта отправилась целая гравитационная волна, невидимая глазу и не задевающая ничего на своём пути. Но тот отбил её, словно пустяк. И снова в небеса. Первая крупная белая трещина прошла по чернильно-синему куполу, отчётливо видимая с любой точки Лондона. — Чего ты добиваешься, Том? Для чего всё это? — Спокойно спросил профессор, зная, что противник гарантированно его услышит даже сквозь любые шумы от побочных эффектов их конфликта. Ради чего было устраивать такой жесточайший акт нарушения Статута, что не пройдёт без последствия для всего мирового сообщества магов? Какова причина? Это уже выходит за любые рамки приемлемого террора. Ответа не последовало. Только новый залп. Само пространство, казалось, подчинённое магией Риддла, взъярилось против директора. Он не успевал перехватить контроль — титаническое давление навалилось на барьеры, попутно сминая всё в округе до состояния микроскопического крошева, под аккомпанемент сухого треска, словно бьющееся стекло. Феникс прервал атаку, попробовав было затопить фигуру врага в очищающем огне, но оказался вынужден уклоняться от массированного выстрела вакуумных снарядов, каждый из которых запросто разрезал бы Фоукса на двое. Раз так, то и профессор отринет любые переговоры. Если остаётся единственный вариант устранения угрозы — тотальное уничтожение, то он смиренно ему последует, избавив свою страну от такой напасти раз и навсегда. Как по мановению, вокруг фигуры Дамблдора произошёл одномоментный выброс энергии, сбивая все налипшие на его барьеры проклятия, как моллюски со дна корабля. А следом закружился ураган чистейшего и не менее разрушительного света, центром которого стал сам Альбус. Не можешь подловить своего врага хитрым манёвром — просто задави силой. Испокон веков работающее правило, к которому он не любил прибегать при каждом удобном случае, однако слишком уж крепки щиты Тома, как и его контроль окружения: незаметно ударить бы не получилось, к сожалению. Да и в бою магов такого уровня, что сейчас, что раньше, против Геллерта, по-другому никак нельзя. Особенно когда сражение частично переходит из понятной магии в столкновение концепций, собственных разработок и ультимативных приёмов. Ураган, приняв форму острого бура, с раздирающей барабанные перепонки вибрацией и смертельным для тьмы сиянием отправился вперёд. Вокруг, практически за пределами Лондона, где количество магглов было минимальным, не осталось ничего целого — и никого живого. Также нет ценной инфраструктуры, что было приемлемой ценой за возможность убить Тёмного Лорда. Навстречу выпаду Альбуса рванул обычный с виду фиолетовый луч… разорвавший конструкцию света в дребезги, запустив каскад взрывов по причине взаимного уничтожения. Профессор едва заметно вскинул брови в немом удивлении. Такого раньше Том не показывал — концентрация его защитного выпада хоть и была огромной, но чтобы нивелировать несущийся на него свет этого точно не хватало. Интересно… Одним жестом создав десятки, плавно переходящие в сотни фигур, на чью поверхность были нанесены одной его волей древние, забытые руны, что он когда-то выучил у Фламеля, — так необходимые для некоторых алхимических проектов, и столь удобно применяющиеся для трансфигурированных големов, — в следующий миг все конструкции побежали прямиком на Риддла. Следом Дамблдор разослал себе под ноги удар, абиссальный крик которого даже у него вызвал мурашки по коже, тонкой волной расходясь в округе. Стабилизация пространства, что не позволит так легко проникать в мир демоническим силам, которыми иногда предпочитает пользоваться его противник. Големы бежали, игнорируя препятствие в виде неровностей и мелких физических объектов. Следом на местность упала очередная волна магии Дамблдора, тонким, эфемерным слоем оседая на всём, до чего дотянется, неся в себе один приказ: запрет трансфигурации. Чтобы снять запрет, Волдеморту всего-лишь потребуется провернуть точно такой же фокус. Но как он это сделает, если на него бежит армада антимагических големов, а сразу за этим последовали и огненные атаки Фоукса вместе с сверхплотными тонкими дисками первозданного света, что когда долетали до точки, разрезали чужие барьеры как обыкновенное масло? Довольно простой приём, чтобы одним своим присутствием контролировать всё окружение, доступный только при стечении факторов: повышении чувствительности к окружению, предельному ощущению собственной магии и её филигранном управлении — чей уровень достигается только после преодоления человеческих лимитов, а также достаточной силе воли и понимания мироздания, чтобы заложить необходимую концепцию в это действие. Концепцию, которую мозг волшебника осознал и принял в полной мере — чего стоит добиться такого сложно и представить. С новыми силами, выходящими за грань — новые возможности. Нерушимое правило. Шутки кончились. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор смертельно серьёзен. Слишком юн ещё Риддл, слишком ограничен в своём понимании Высшей магии, считая её лишь более искусным и сильным инструментом. Фатальная ошибка, которая когда-нибудь его и погубит. Очередное движение Старшей палочки, и внутри купола в небе появляется маленький шарик света, однако столь яркий, что служит новым солнцем этой ночью. Шар, что с каждой секундой становился насыщеннее и ярче, однако парадоксально — смотреть на него было совершенно не больно. Этот свет… согревал всех людей, давая внутренне тепло и одновременно причиняя невероятную боль тёмным тварям, выжигая само их существование, испепеляя, а также оказывая негативное воздействие на любые тёмные силы. Моментально в новое светило полетела вспышка красного заклинания, но была перехвачена Фениксом на подлёте, чья основная задача после приказа по ментальной связи оставалась в защите новоявленного маяка в этом погрязшем во тьме городе. Поле боя было полностью за Дамблдором, полный контроль достигнут всего за несколько шагов. А дальше Альбус понял, что его враг пошёл ва-банк, не давая окончательно себя додавить. В грунт под Томом ударил столь сильный выброс магии, что моментально создался разлом, с каждой секундой расширяясь. В той области влияние Ограничения директора пропало. Големы уже начали проламывать его барьеры, норовя погрести под лавиной человекоподобных тел, как тут же они разлетелись, словно кегли, по кускам. Искусственно воссозданный Василиск, пик способностей Тёмного Лорда в трансфигурации. Явно без способности окаменения взглядом. Серо-стальная чешуя, что возвышалась над фигурой Тома на десяток метров, окружив его собой. Чешуя, что источала от себя видимый пар, который оседал кристаллическими льдинками на земле, распространяясь вокруг, будто живой. В импровизированное солнце рванул огромный, ветвистый поток обычных молний, столь масштабный, что у Феникса не было ни единого шанса принять удар и уцелеть — потому он телепортировался обратно к профессору. Василиск сжался в пружину, на многие сотни метров слышался треск крошащегося льда, а за этим сразу оттолкнулся, броском полетев в Дамблдора на действительно чудовищной скорости, напрочь игнорируя несколько законов физики разом. Но что те законы в бою такого уровня? Он лишь мысленно поблагодарил судьбу за то, что Риддл не откопал где-то настоящего Василиска, что был живой магической тварью и абсолютным хищником-химерой, что мог закусывать мантикорами на завтрак, напрочь игнорируя поступающий по чешуе урон, и не важно, какой именно он будет. Вспышка пламени. Смена позиции благодаря Фоуксу. На пути Василиска, когда он приземлился в том месте, где только что находился директор, вырастают острейшие колья из крепчайшего материал, какой только знал Альбус. Фальшивый король змей насаживается на них, разом перестав двигаться, исполнив своё предназначение — выиграв время для создателя. Титанический грохот и нагромождения пыли никак не помешали их входящей в кульминационный этап битве. Второе солнце окончательно потухло, вновь опуская город в давящий мрак, но исполнив главную цель — уничтожив всех магических тварей в пределах купола. — AVADA KEDAVRA! — Громогласное звучание Непростительного, и резкая изумрудная вспышка на краткий миг ослепила. Авада невообразимой мощи разрывала само пространство вокруг себя с жёстким треском, являя собой олицетворение Смерти, с каждым мгновением всё ближе приближаясь к профессору на едва заметной взгляду скорости. Хлёсткий выпад и зелёный луч сталкивается с насыщенно, агрессивно красным прямо по середине между ними. Альбусу не нужны слова для своих сильнейших заклинаний. Ударная волна разметала мелкие объекты на несколько десятков метров, заставив пошатнуться и самих Великих волшебников. Искры отлетающей плазмы из-за противостояния двух чар, точка контакта отдавала белым свечением. Вибрация, что, казалось, проникала во все кости сразу. Видимые глазу потоки вошедшей в резонанс энергии, образующие нечто, отдалённо похожее на переливающееся всеми цветами марево. И сила. Чистая, голая сила, решающая, кто победит в противостоянии. Дамблдор волей удерживал поток, не давая его отклонить с курса, перенаправить в другую сторону. По вискам стекали лёгкие капли пота, глаза неотрывно следили за Риддлом, чья фигура отчётливо виднелась с его позиции: чёрная, закрытая мантия, холодное, непроницаемое лицо, на котором отчётливо виднелись признаки напряжения. Фоукс взмыл в небеса, исполняя свою завораживающую и одновременно агонизирующую для Волдеморта песнь. Жар-птица была словно звезда в этом царстве мрака, освещая небеса своими лепестками пламени, что кружились вслед за полётом столь чудесного создания, образуя новую форму ультимативной атаки Феникса. Тёмный Лорд прекрасно это видел, но он никак не мог достать цель и помешать подготовке, не рискуя отвлекаться от перетягивания каната в столкновении заклинаний. Столкновении, что он постепенно проигрывал, уступая в могуществе директору Хогвартса. Но Альбус упустил из виду одну деталь, о которой не имел ни малейшего понятия и мысленно даже не мог допустить, ведь это шло против всех известных деталей личности его врага: наличие у Тома Риддла фамильяра. Ничто не побеспокоило чувств профессора, он полностью сконцентрировался на том, чтобы додавить противника. А потому не успел среагировать, когда позади, прямо в пятнадцати метрах, где находились границы его многослойных барьеров, раздался тихий, едва слышимый из-за стоящего гула шелест. Рывок. Его щиты прорываются, словно состоят из тончайшей бумаги. Визг Феникса. Срывающийся океан незавершённого пламени прямо на голову Волдеморта. Телепортация. Зубы четырёхметровой, зелёной с ромбовидными узорами змеи, смыкаются на теле Фоуса, разрывая его на части, впрыскивая внутрь убойную дозу смертельного яда. Вспышка пламени ушедшего в последнем, предсмертном взрыве Феникса, прямо во рту у фамильяра Волдеморта. Резко усилившийся напор со стороны Тёмного Лорда. Его Авада разрывает заклинание Альбуса в клочья, преодолевая последние десятки метров между ними. Движение Старшей палочки. Пепел жар-птицы переносится в закрома мантии директора. Змея стискивается тоннами материализовавшегося будто из ниоткуда металла, облепляя её, погребая под собой. Разворот. Очередной красный луч, врезающийся в убивающее проклятие, что было всего в десяти метрах от Дамблдора. Преждевременный контакт. Сильнейший взрыв, поглотивший фигуру старика. Одновременно с этим в купол над городом ударяет Волдеморт. Ярко-синий сгусток впивается в барьер, мигом заставляя тот пойти трещинами, уничтожая структуру, начисто аннигилируя воздействие древнего артефакта из закромов Отдела Тайн. Голубые и красно-жёлтые лоскуты прочерчивают небеса, пока купол тлеет. Магическое возмущение. Змея пропадает из-под пресса, едва живая. Том Риддл вкладывает все свои силы в последний, финальный удар: — Avada Kedavra. Казалось, что свечение изумрудов озарилось на ближайшие сотни метров свободного пространства. Полёт, оставляющий за собой росчерк эфира и протяжный, неестественный свист. Убивающее, успешно достигнувшее места взрыва. Волдеморт нахмурился, когда заметил раздражающую деталь: трансгрессия. Везде, по всему городу раздавались сотни, тысячи хлопков. Силы миротворцев Международной Конфедерации Магов, авроры со всех соседних стран, пришедшие на зов о помощи Министра Магии Британии, когда столица страны, Лондон, оказалась под массированной атакой. Террор, перешедший все границы. Пожиратели Смерти, на которых теперь объявлена мировая охота за нарушение Статута о Секретности, когда внутренние разборки одной в прошлом величайшей империи стали угрозой всему миру волшебников. Война вышла на новый уровень. Его подчинённые явно не были морально готовы к таким последствиям. Но ничего, теперь они точно пойдут с ним до конца, хотят того, или нет. Победа будет достигнута, любой ценой. Сегодня же он достиг своей цели — вывел своего главного противника из игры. Раз и навсегда. В прошлом Том Марволо Риддл, а нынче Тёмный Лорд Волдеморт, чьё имя наверняка совсем скоро разлетится по всему миру, послал сигнал об отступлении по связи через Тёмную Метку, после чего трансгрессировал, так и не увидев, что Альбус Дамблдор был серьёзно ранен, но выжил, успев закрыться от добивающего заклинания.