Часть 146. Покойся с миром. Эпилог первого тома.

Графство Суррей, Бруквудское кладбище. Последние числа августа. На улице стояла ветреная, пасмурная погода. Серые облака огромными волнами простилались от горизонта до горизонта. Запах ели и свежей земли был отчётливо слышимым. Процессия из двадцати человек в чёрных одеяниях шла к уже выкопанной могиле. Четверо сотрудников ритуального бюро несли закрытый гроб из тёмного дуба, усыпанный сверху лилиями, белыми и красными розами. Раздавались тихие всхлипы маленькой девочки лет тринадцати, что находилась рядом со взрослой женщиной с каштановыми волосами, сейчас скрытыми траурной вуалью. Уильям шёл рядом с Лили, одетой в закрытое чёрное платье. На самом парне также была сплошь чёрная одежда: рубашка, пиджак, галстук, брюки и туфли. Лицо скорее напоминало застывшую маску легкой печали, совершенно не меняющуюся. Плавные, неторопливые движения. Он чуть повернул голову, когда почувствовал, как девичья ладонь переплелась с его. Легонько сжал в ответ. Когда процессия подошла к нужному месту, плач девочки стал ещё более отчётливым. Мать принялась утешать её, поглаживая по спине. Гроб принялись аккуратно опускать. Слова церемониймейстера разнеслись по округе: — Мы предаем тело Эдвина месту упокоения: земля к земле, прах к праху, пепел к пеплу, в несомненной надежде на воскресение к вечной жизни. С любовью и уважением мы нежно прощаемся с вами. Господь да благословит его и сохранит. Прощай… «Прощай, дорогой друг. Покойся с миром. Твой убийца мёртв, и ты отмщён. Надеюсь, твоя душа переродится в новом, лучшем мире». Мать. Сестра. Первые цветы упали в могилу. Неизвестные Уильяму лица, видимо друзья семьи. Фрэнк с Алисой. Джеймс с Мэри. Сириус с Марлин. Адам, что выглядит особенно потерянным. Цветов становилось всё больше, провожая Барнса в последний путь. Левая рука, держащая стебель лилии, чуть сжалась. Моррисон подошёл к краю. Замешкался на краткое мгновение. Одинокий цветок упал следом за остальными. На сердце была сплошная пустота. После всех случившихся событий парень просто не может нормально на что-либо толком реагировать. Перегорел. Очередь Эванс. Потом также пришедшей профессора МакГонагалл, что будто постарела на пять лет сразу. Когда все исполнили свой долг, из последних сил спокойный голос Уильяма разрезал могильную, скорбную тишину: — Эдвин был отличным человеком. Верным, весёлым и никогда не унывающим другом, постоянно находил радости в жизни. Надёжным товарищем. Любящим братом и любимым сыном. Для каждого из присутствующих здесь это невосполнимая утрата. Спасибо тебе за всё, что ты сделал. Покойся с миром. Едва заметно поведя головой в сторону, с силой прикрыв глаза, он отошёл от края, давая могильщикам завершить свою работу. Процессия двинулась дальше, к церкви. — Ты как, Уил? — Тихий голос Эванс, шедшей по правую сторону от него, заставил лишь сильнее сжать левый кулак. — В порядке. Да ни в жизнь он не в порядке. После допроса, произошедшего шесть дней назад, он чувствует себя, словно парализованный. Неживой. Просто марионетка, за чьи нити он сам же и дёргает. Что же в итоге? Дело замяли. Влияние Дамблдора, что подсуетился по просьбе отца. Помощь Грюма. Три дня в палате Мунго. После два дня тотального молчания и переваривания случившегося. Его ещё не уволили по неизвестной причине, но слова Капитана были предельно прозрачны: в течение недели после похорон явиться в Министерство и написать заявление «по собственному желанию». Не было никаких агитационных или подбадривающих речей и прочего. Он даже не смог с Альбусом перекинуться парой фраз. Судьба того выродка со светлыми волосами ему неизвестна. Всё будто подвергнуто туману замешательства и растерянности. По крайней мере, с мамой и отцом всё в порядке. Да и оба дома уцелели, чудом, не иначе. Конечно, покоцанные барьеры и выбитые окна не в счёт, но восстановить всё являлось делом пары часов. Небольшая церковь показалась на вид. Белые, похожие на цвет очищенных костей стены. Чёрная черепица. Небольшая башенка с колоколом наверху. Двери призывно открыты нараспашку. Внутри же царила умиротворённая, вызывающая мурашки по коже атмосфера: горящие свечи, что служат источником освещения. Фрески. Мраморный пол. Лёгкое эхо. Как бы плохо ни было Моррисону от осознания простого факта, но от его состояния он не менялся: парень не хочет здесь больше оставаться. Ему тяжело. Слишком. — Не против скоро уйти отсюда? — Устало прошептал шатен, наклонившись ближе к Лили. — …Конечно, — поджав губы, кивнула рыжеволосая. Благодарно прикрыв глаза, он выдохнул, став рассматривать церковь. С какой-то стороны семье Эдвина повезло, если не учитывать саму смерть парня и игнорировать данную удушающую истину. Сестра не-маг, мать тоже. Им ничего не угрожает, проживут обычную жизнь. Правда, жаль девочку, та явно получила крайне специфический и незабываемый опыт. Больно на душе. Вот бы ещё сам Барнс выжил… — Миссис Барнс, примите мои соболезнования, — когда настала очередь Уильяма, внешне он никак не изменился. Сама женщина когда-то явно была красивой. Каштановые волосы, сейчас спрятанные под вуалью. Лицо, испещрённое морщинами от горя, будто постаревшее на два десятка лет. Сухие, покрасневшие глаза с лопнувшими капиллярами. Выплакала всё, что только можно. — Мистер Моррисон, — слабо поприветствовала его женщина. Они не были с ней знакомы, потому для неё он просто обычный близкий друг погибшего сына. — Спасибо, что пришли… — … — поначалу Уильям не знал, что говорить. Растерялся. В итоге мысленно махнул рукой и сказал, как есть, протянув материализовавшийся в кулаке по одному желанию клочок бумаги: — Если вам нужна будет помощь с чем-либо, то напишите письмо по этому адресу. И… не замыкайтесь в себе, пожалуйста. Ради дочери. — …Да. Конечно. Спасибо, — приняла эрзац-версию визитки мать Эдвина. — Спасибо что пришли, мистер Моррисон. Мой сын много рассказывал о своих друзьях летом. Почему-то его такие простые слова словно ударили в самое уязвимое место. Даже рта не получалось открыть. Стало ещё хуже. — Мы не могли не прийти, — аккуратно вставила Лили, подойдя чуть ближе. Её рука нежно опустилась на плечо парня. — Берегите себя, миссис Барнс. Наконец очнувшись от заморозки, он постарался спокойно кивнуть. После чего молча развернулся, отходя в сторону, давая понять, что на этом всё. Ни слова не получилось выдавить, горло просто отказывалось работать как надо. — Пошли отсюда, Лили, — единственное, что смог произнести шатен, прошептав себе под нос. Обычный обмен словами с Фрэнком или Адамом сейчас выше его сил. Липкое ощущение чужой крови на ладонях. Крови Эдвина. Его последние слова, которые тот так и не договорил. Трясущиеся руки, что держали уже умершего друга. Спокойно. Дыши. Спокойно. Это уже закончилось. Такого больше не повторится. Битва закончилась. Он едва держал себя в руках от того, чтобы не перейти на быстрый шаг или вообще бег. Нахождение здесь физически душило, причиняло боль. Ладонь его девушки, удерживающая левую конечность Уильяма, была единственным якорем. Пара покинула церковь. Пристанище бога, которого даже не существует. Бога, в храме которого скорбят о волшебнике. Что за ирония. Весь этот мир сплошная больная ирония. Почему он вообще тут родился? Почему оказался втянут в войну? Ах, да, сам ведь захотел. Ничтожество. Просто жалкое ничтожество, не способное защитить лучшего друга. Но он ведь знал, на что идёт? Они оба знали, когда поступали в аврорат? Однако у Моррисона было преимущество. Более лучшие тренировки, наставник, больше опыта. И все равно не справился. — Бездарность, — практически не издавая звука прошептали его губы. Ему определённо точно потребуется время, чтобы прийти в себя. От этой трезвой мысли захотелось что-нибудь сломать. Ноги автоматически, без участия разума, шагали по каменной дорожке, что вела прямо к выходу с кладбища. Эванс под боком. Да, точно. Лили. Нужно сосредоточиться на ней. С ней все хорошо. Она никуда не пропадёт. Нельзя расклеиваться, утопать в депрессии. Ей это не понравится. Он не хочет её расстраивать. — …Лили. Спасибо большое, — негромко, даже не смотря на неё, но искренне поблагодарил шатен. — За всё. Ни слова не было сказано в ответ. Только его ладонь сжали крепче. Через пару минут показалась арка, обозначающая главный вход и выход одновременно. Высокая, из белого мрамора, с двумя ангелами скорби невысокого роста по бокам, встроенных в конструкцию. Пройдя под ней, им ещё предстояло пару минут двигаться в сторону, чтобы безопасно аппарировать. Вот только его тут уже ждали. Глаза моментально просканировали фигуру, что пошла им навстречу. Черный пиджак, рубашка и брюки. Берцы. Лицо со шрамами, жесткая щетина. Аластор Грюм собственной персоной. Здесь. На кладбище. Как мило. — Капитан, — сухо поприветствовал мужчину парень. — Уильям, — уверенным голосом с лёгкой хрипотцой кивнул аврор. — Прими мои соболезнования по поводу потери друга. Мисс?.. — Эванс, — с вежливым кивком представилась рыжеволосая. — …Конечно. Вы тоже, Капитан, примите мои соболезнования. Я знаю, что вы не слишком общались с Артуром или Кайлом, но вы были дружны. Их уже похоронили?.. — Чуть наклонив голову на бок, невозмутимо поинтересовался Моррисон. Почему-то присутствие постороннего заставило напрячься, сжаться от предчувствия удара. Которого не последует. — Да. Хоть и… ты понял, — неприятно дёрнулся уголок рта Грюма. Он ещё как понял. Тел-то не осталось. Хоронили просто пустые гроба. — Вот как… А Майкл? — Ничего не осталось. Аннигилирующий удар по области. Аналогично. В этот раз когтистых лап Смерти Бронсон не избежал, к сожалению. На краткий миг прикрыв глаза, Уильям перевёл взгляд на облачное, пасмурное небо. Оно немного потемнело. — Дождь собирается… — тихо прокомментировал он. — Если это всё, то я зайду в отдел в течение недели. Решим последние формальности. На эти слова Лили слабо нахмурилась, явно пытаясь понять контекст, но не вмешивалась. — Нет. Не всё. Есть ещё разговор. Сейчас. Пошли отойдём, — мотнув головой в ту же сторону, куда пара и собиралась идти, предложил Аластор. Пожав плечами, все ещё не отпуская девичьей ладони, Моррисон пошёл следом. Один жест старшего коллеги и на них ложится тонкое магглоотталкивающее, рассеивающее чужое внимание. Они никуда не спешили, размеренно шагая. Легкий стук подошв по камню. Прохладный ветер, предзнаменование совсем скорого наступления осени, слабо треплющий волосы. Свежий воздух, чуть ли не физически пропитанный скорбью. — Что ещё, Капитан? — Пройдя в сейчас практически полностью пустой парк, стоящий неподалёку от кладбища, поинтересовался Уильям. Высокие ели. Клумбы с цветами по сторонам. Лавочки. Довольно большая окружающая территория. Все в легких приглушенных цветах из-за отсутствия солнца. — Для начала… Спасибо за то, что спас нам жизни. Я откровенно сомневаюсь, что моё особое заклинание смогло бы выдержать тот удар, — подразумевая молнию, размеренным, спокойным тоном говорил Аластор, засунув руки в карманы пиджака. — Я действовал исходя из обстоятельств, — самую малость меланхолично согласился парень. — Так что без проблем. — Конечно. Касательно твоей ситуации и того, что недавно произошло. Всё уже улажено, Альбус позаботился об этом. Теперь к тебе точно никаких претензий, ты действовал в рамках самозащиты. Правда и на должность обычного клерка теперь вряд ли возьмут. Откровенно непонимающий взгляд Лили. Легкое сжатие ладони. — Потом, — обращаясь к ней, со слабой, едва видимой улыбкой пообещал Уильям. — Приятно это слышать, Капитан. Имя этого «человека» вы, как понимаю, мне не скажете. — Правильно понимаешь. Для твоей же безопасности. Если эскалируешь конфликт, то так просто уже не отделаешься. Министр вообще был в ярости от такого наглого вмешательства Альбуса. Давно Министерство не имело дел с таким… уникальным направлением магии. Но Краучу пришлось заткнуться, — мрачно усмехнулся Грюм, — особенно когда Дамблдор полностью взял контроль над ситуацией на себя, выступая как председатель МКМ, чьи миротворческие силы прибыли в Лондон. — Удобно, когда Верховный чародей Визенгамота ещё и одновременно является председателем МКМ и директором Хогвартса до кучи. Иначе и не скажешь, — тихо хмыкнул он, останавливаясь возле ряда клумб с белыми лилиями, что уже потихоньку начинают чахнуть. — Действительно. Но главная тема, ради которой я сюда пришёл — про твоё дальнейшее будущее, Уильям. Понимающе кивнув, парень приготовился слушать очевидную вербовку. — А что не так с будущим Уила? Что… вообще случилось? — Наконец вмешалась девушка, не выдержав своего непонимания контекста. — Поговорим об этом дома, Лили. Сразу как придём. Хорошо? — Негромко попросил шатен, что догадывался о том, какую пакость, хоть и не осознанно, мог подкинуть Капитан. — …Ладно. Сразу как вернёмся, — поджав губы и скрестив руки под грудью, недовольно отвернулась Эванс, но слушать не перестала. — Так вот, — словно ничего не случилось, размеренно продолжил Аластор, любуясь цветами. — Очевидно, что ты не сможешь найти себе места, когда подашь заявление, Уильям. Я предлагаю тебе шанс продолжить борьбу с Пожирателями. Станешь официальным членом Ордена Феникса. По сути, та же работа, только без отвлекающих факторов. Под прямым руководством и наставничеством Дамблдора, с куда более… гибкими полномочиями и свободой действий. — Вы, как понимаю, являетесь членом Ордена, просто неофициальным, раз ещё занимаете свою должность? — Высказал очевидное, что он и так знал раньше, Моррисон. — Удобно, должен признать. — Есть такое, — спокойно согласился Грюм, знающий, что его подчинённый на такую тему болтать не станет с кем попало. — В таком случае я дам свой ответ, когда приду в отдел. — Без проблем. Я буду ждать. И, кстати, мисс Эванс… — хотел было что-то сказать Капитан, но парень сразу перебил, прекрасно понимая, что именно тот собирался предложить: — Аластор, — любые теплые нотки пропали из его голоса, сменившись на мягкий лёд. Он не повышал голос, но что-то точно заставило Капитана слегка повернуть голову к нему. Отчетливо читалось напряжение в позе мужчины. Любые формальности сами собой были отброшены. — Не наглей, пожалуйста. Попробуешь впутать в это мою девушку, я разозлюсь. Очень сильно. Мы поняли друг друга? Эванс ещё сильнее нахмурилась, переведя обеспокоенный взгляд с одного на другого. Но благоразумно не вмешивалась, зная, что всё выпытает из Моррисона по возвращению с кладбища. — Понял. Советую тщательно подумать, Уильям. Это твой шанс выйти, если хочешь, — одобрительно хмыкнув, мужчина не сильно хлопнул его по плечу пару раз. — Ты заслужил доверия и показал свою выдающуюся силу, которую будет полезно развить под предводительством Альбуса ещё сильнее. Ладно, пойду я. Не буду больше задерживать. — До встречи, Капитан. — Ага. Бывайте, — после чего с тихим хлопком трансгрессировал прямо с места. Краткий миг тишины. — Уильям, — ласковым, не предвещающим ничего хорошего, но и одновременно не угрожающим голосом произнесла Лили. — Мы летим домой. Прямо сейчас. — Конечно, дорогая. Вновь понимающе кивнув, он чуть сильнее сжал её ладонь. Такая нежная кожа… Ещё один хлопок. Аппарация. *** В доме было тихо. Гнетущая, давящая на уши тишина. Холодная атмосфера, словно стены видели слишком многое, чтобы вновь обеспечивать уют. Странное чувство. Временное, ясное дело, но всё же. С небес стал накрапывать мелкий дождь, с каждой секундой становясь всё настойчивее в желании затопить весь мир, трансформируясь в ливень. Щелкнул дверной замок. Легкий скрип петель. Нужно будет потом чарами решить проблему. Разуться в коридоре, пройти в гостиную, сесть на одно из кресел. Лили следом, прямо напротив. Подпереть щёку кулаком, локоть поставить на подлокотник. Не спеша начинать, он методично разглядывал Эванс. К девятнадцати её красота стала только больше очевидна. Окончательно сформировалась фигура. Длинные, ухоженные волосы, что пленили его сердце. Изумрудные глаза, сейчас также блуждающие по его телу с отстранённым ожиданием. Она не торопит. Никогда не торопит. Могут быть люди такими идеальными? Хотя, это ведь только для него, строго субъективный взгляд. Но не менее прекрасный, такой, что одним своим видом даже сейчас даёт понять о его привязанности. Интересно, она читает парня, как открытую книгу, или нет? Если бы не война, Моррисон скорее всего уже стал бы на одно колено. Помолвка. Как чудесно звучит. От мысли о свадьбе и дальнейшей тихой, мирной совместной жизни он тускло улыбнулся. Пожалуй, не стоит больше затягивать. — Я тебе не рассказывал о всех недавних событиях, Лили. Не было подходящего момента. Теперь ты многое не понимаешь. Из-за этого внутри злишься. Ты не любишь быть в неведении… — собравшись с духом, он прикрыл глаза, негромко закончив: — Прости. — Я понимаю, Уил. И не обижаюсь на тебя. Это было бы эгоистично, — спокойно пожала плечами девушка, помолчав некоторое время, после констатировав очевидное: — Теперь ты расскажешь, полагаю. — Да. Знаешь, работа в аврорате оказалась не такой, как я себе её отчасти представлял, — признался Уильям меланхоличным тоном. — Кроме сражений с Пожирателями было много другого. Истребление крайне опасного магического рода, что нарушил законы МКМ. Много допросов. Геноцид общины оборотней, часть членов которой слишком обнаглели. Постоянный контакт с дементорами, которых посылали жрать гражданских. Это трепало мои нервы. Убивало морально. А ещё разговоры. Постоянные разговоры, необходимость держать лицо, не показывать, что мне плохо, ведь это признак слабости. Я держал все в себе. Не хотел тебя нагружать своими проблемами, когда ты и так усердно трудишься в госпитале. Думал, что справлюсь. Помолчав немного, он встретил взгляд Лили своим. Сложные, нечитаемые эмоции. Одна рука чуть сжалась на платье. Сидит, словно статуя. Признание далось тяжелее всего, хоть его голос и не изменился: — Я не справился. Кульминацией стало сражение в Лондоне. Убийства Пожирателей. Вид сотен разорванных от ударов по касательной обычных людей. Бои на пределе возможностей. Смерть моих коллег от моей же перенаправленной атаки из-за Тёмного Лорда. Снова битвы. Разрушения. Неожиданный приход группы авроров, что вмешались в мою дуэль. Эдвин погиб у меня на руках. Я не смог его вылечить. Не хватило квалификации, голова начисто перестала здраво мыслить в тот момент. Я пошёл мстить. В итоге в Лондоне я использовал… крайне нелегальные заклинания. Чуть наклонив голову на бок, Эванс внимательно слушала, не меняя выражения лица. — Из-за этого у меня появились проблемы в Министерстве. Серьёзные, если вкратце. Дамблдор помог их решить. На следующей неделе я увольняюсь по собственному желанию. — … — … — Я хочу тебя ударить, Уильям. Очень больно ударить и избить, а после связать и не выпускать из дома, — после длинной паузы совершенно честно сказала девушка. Однако, к слабому удивлению, вместо того чтобы продолжать расспросы касательно важных дел, она просто… — Как ты себя сейчас чувствуешь? Ответь честно. Ничего не утаивай. Не спеша с ответом, он прислушался к себе. В комнате воцарилась практически стерильная тишина. Нужно всего лишь обличить ощущения в слова, выйдя на абсолютную откровенность. Подумаешь, действительно. — Я измотан по причине постоянной угрозы для жизни. Перегорел. Словно марионетка, что управляет сама собой, знаешь? Нужно заставлять себя делать каждое действие. Я боюсь. До слепого ужаса боюсь. Умереть. Потерять ещё кого-то близкого. Как будто парализован, и все эмоции проходят уже отфильтрованными, чтобы не ранить себя ими ещё больше. Я даже… не слишком и грустил на похоронах моего лучшего друга. Прямо сейчас я продолжаю себя накручивать. Что тебе это надоест. Что ты накричишь, а после уйдешь. Автоматически предполагаю самый худший вариант развития событий в контексте любой взятой ситуации. Рефлекторно левой рукой провёл пальцами по нижней части подбородка. Тяжело сглотнув, он отвёл взгляд, находясь более не в состоянии поддерживать зрительный контакт. Лили не торопилась нарушать молчание. Моррисон сидел, словно на бочке с порохом, готовый к взрыву в любой момент. Подсознательно даже надеялся на него, ведь так будет понятнее. Предсказуемее. — Я провожу в больнице уже почти девять месяцев более пятидесяти часов в неделю. Учусь как стать настоящим врачом. Прихожу домой измотанная, не способная банально приготовить себе перекусить. И ты всегда обо мне заботишься. Всегда. Ни разу на моей памяти не было такого, чтобы ты забыл про меня, Уил. Ни разу ты не воспринимал меня как должное, как придаток к своей жизни. Я не спрашивала тебя про работу потому, что знала: тебе некомфортно об этом говорить. Не хотела беспокоить тебя ещё больше. Пообещай мне кое-что. Пожалуйста, — прикрыв на краткий миг глаза, Лили и не думала останавливаться. — Рассказывай мне обо всём. Я не фарфоровая, не сломаюсь. Делись со мной новостям из своей жизни. Не отдаляйся от меня… — «ещё больше» осталось невысказанным, но подразумеваемым. Громкость понизилась до предательски уязвимого шёпота. — Пожалуйста, Уил. Я не хочу быть в больнице целый день, гадая, что с тобой случилось сегодня, а после приходить домой и делать вид, будто мне не интересно или переводить тему на что-то безобидное, просто чтобы не беспокоить тебя. Парень ощутил себя самым конченым ублюдком, каким только возможно быть. Горло нещадно сдавило, он не мог и слова выдавить. Просто физически был не способен, будто парализованный. Неловко, чуть дергано поднявшись, он подошёл ближе. Взял замершую девушку на руки, сев на то место, где была она. И обнял, словно утопающий, что цепляется за спасательный круг. — Я обещаю тебе, Лили, — голос был тихим, охрипшим, ведь говорить приходилось через силу. — Больше никакого молчания. И ты тоже. Рассказывай обо всем, о чем захочешь. Если что-то не нравится, не молчи. Ты никогда не побеспокоишь меня ещё больше. Ты в принципе не можешь дарить негативные эмоции, одним своим существованием олицетворяя собой позитив и надежду на лучшее для одного идиота с факультета Гриффиндор. Просто… оставайся рядом. Пожалуйста. «Не бросай меня». Эванс не ответила. Это было и не нужно. Её руки, нежно сцепившиеся за спиной, подбородок на его плече, мирное дыхание: всё это говорило больше любых возможных слов. — А что касательно Ордена Феникса и предложения Грюма? Что с ними вообще такое? Расскажи про них, — тихо попросила девушка спустя несколько минут, и не думая как-либо двигаться и менять положение. — Орден… у меня ещё есть время подумать. Потом. Давай всё потом, Лили. — Ладно, — расслабленно согласилась Эванс. Впервые за последнюю неделю Уильям почувствовал удовлетворение, обнимая её. Спокойствие. Мир может сколько угодно пытаться его сломать. Но пока жива Лили, пока Моррисон видит, за что стоит бороться, он не сломается. Ни за что на свете.