План с «соломенным» отливом

Незнайка проснулся спустя два часа после своего праздника живота и с кряхтением потянулся, потирая свои большие голубые заспанные глаза. Когда он немного пришёл в себя, то сел и широко зевнул, расправляя с хрустом затёкшие плечи и спину. — Интересно, сколько же я *зевок* проспал? — он повертел головой и заметил, что со стороны окна уже идёт приглушённый свет и сделал вывод, что дело близится к вечеру. Он ухмыльнулся и вновь лёг на ящик, подложив под затылок руки и стал расслабленно качать ногой, празднуя свою теперь уже безоговорочную победу. — И кто тут главный гений? Правильно, я! Меня не нашли, а я же у них прям под носом сижу! Какие же они все глупенькие и наивные. Хе-хе! Пилюльке без сопротивления сдались. Кровушку свою этому вампиру отдали, но я так просто не дамся! Да я… — он не договорил, т.к в подвале резко погас свет, погружая его в кромешную тьму. Незнайка от неожиданности так и подскочил. — Ой… Лампочка, что ли, перегорела? Эй, мы так не договаривались! Теперь идти искать новую… — недовольно вздохнул он и нехотя поднялся на ноги. — Запасные должны быть в чулане… Ну, по крайней мере, у Знайки в доме они там хранятся. А у Пончика он… Как раз напротив входа в погреб. Значит, нужно быстренько сбегать и вернуться назад. А то, судя по времени, меня уже должны активно искать… — он дождался, пока глаза хоть немного привыкнут к темноте и стал на ощупь красться к двери. По дороге он вступил в липкую лужу подсохшего варенья и чуть не полетел носом в пол. — Твою ж шляпу! Дурацкая липкая гадость! — он брезгливо обтёр подошву об тот же ящик, на котором он всё это время лежал, и возобновил свои попытки добраться до выхода. Но суждено ему было схватиться за дверную ручку только после того, как он чуть не переколотил несколько банок с соленьями, опрокинул пустое ведро и мешок с мукой, из-за чего в воздух взметнулось белое облачко, заставив его несколько раз громко чихнуть и кашлянуть. Все эти неловкие действия создали столько лишнего шума, что не услышать его было просто невозможно. И Незнайка это прекрасно понимал, поэтому он очень сильно надеялся на то, что в доме ещё никого нет. «Соломенный» нащупал швабру и отбросил её в сторону, но, прежде чем надавить на ручку и открыть дверь, очень внимательно прислушался, даже дыхание задержал. Но по ту сторону стояла мёртвая тишина, прерываемая лишь стуком капель откуда-то издалека со стороны кухни. Тогда малыш облегчённо выдохнул и медленно открыл дверь, которая протяжно скрипнула. В коридоре также была полутьма, поэтому он и не заметил крепкую плотную фигуру, что стояла в боевой готовности и тут же схватила его за плечо и бесцеремонно потащила на свет. — Попался, голубчик. Ты серьёзно считаешь, что все мы настолько глупы и слепы, что твоё исчезновение останется незамеченным? Ну, не могу не отметить, что ты прогрессируешь, раз услышал меня и не полез в этот раз на чердак. Не пришлось по лестнице подниматься, облегчил мне задачу. Выключателя снаружи хватило, чтобы тебя оттуда выманить без грубой физической силы — Пилюлькин говорил спокойно и тихо, что для Незнайки было тревожным знаком, ведь этот тон он знал наизусть. Крайняя степень бешенства и возмущения доктора сопровождалась именно им, и в такие моменты кровь у малыша застывала в жилах и он жалел, что Пиль просто на него не наорал. — Пилюличкин, не надо, пожалуйста… Я же пошутил! Я больше не буду, клянусь своей шляпой! Только не надо… — он даже не вырывался, т.к понимал, что это всё бесполезные телодвижения, которые могут ещё сильнее разозлить этого «карателя» и тогда на мягком месте провинившегося живого места точно не останется… Доктор выдохнул огнём, но ничего не стал говорить, волоча это недоразумение по улице мимо всех их общих знакомых и друзей, которые останавливались и с большим сочувствием смотрели вслед этой «похоронной» процессии. — Эх… Зря он на Гуньку понадеялся, конечно… — покачал головой Тюбик, который в этот самый момент расставлял свои материалы для своего традиционного вечернего пленэра. — Соглашусь с вами, уважаемый. Пилюлькин на него только посмотреть успел своим фирменным взглядом и тот сразу же сдал местонахождение Незнайки. Не мелодично поступил… — задумчиво провёл смычком по струнам Гусля, но тут же скривился, т.к одна из них оказалась немного «расстроенной», что очень сильно резануло по чувствительному слуху музыканта. — Мда… «Шедеврально»… Картина маслом — кивнул художник и заправил под свой любимый беретик с кисточкой выбившийся локон длинных тёмно-коричневых волос. — Ну, Незнайке мы теперь можем пожелать лишь удачи… — И сил, чтобы выдержать гнев нашего многоуважаемого доктора. Хотя, с другой стороны ему не привыкать. Справится — пожал плечами шатен, подкручивая колки и вновь проверяя натяжение струн. На этот раз его всё устроило, поэтому он взял инструмент должным образом, и над городом полилась величественная спокойная музыка, что наполняла этот томный летний вечер атмосферой умиротворения, особенно после такой напряжённой первой половины дня, потрепавшей нервы буквально всем и каждому.

***

Знайка провёл в «месте силы» около получаса, а всё для того, чтобы дать время его коллегам покинуть здание Научного общества и не начать бить тревогу по поводу его состояния, т.к вопреки его ожиданиям и мыслям после похода в туалет ему стало только хуже. Живот уже крутило на постоянной основе, спазм не разжимал своей крепкой хватки, из-за чего он дышал через раз и передвигался чуть согнувшись пополам, держась руками за место чуть пониже пупка, где у него ощущался особый дискомфорт и тяжесть, да и, в принципе, вся область была чуть вздувшейся и уплотнённой. Знайка вышел из кабинки и поплёлся к раковине, чтобы умыться холодной водой и обязательно помыть руки. Когда он дополз до умывальника, то ненароком вздрогнул, т.к на него из зеркала смотрела физиономия страдальца с земельным оттенком кожи, мешками под глазами и сухими бледными губами, т.к ему очень сильно хотелось пить. — Обезвоживание… Первый признак диареи… Нужно поскорее выбираться отсюда и раздобыть как можно больше жидкости. А уже дома выпить воды с содой. Вроде бы так Пиль лечил Пончика, когда тот объелся конфетами несколько лет назад… Ему помогло, значит и мне поможет — сделал он логическое заключение и выключил воду, стараясь больше не смотреть на своё отражение в зеркале, т.к это его ещё больше угнетало и напоминало о том, что он оказался неправ. А больше всего на свете учёный не любил осознавать свою неправоту и беспомощность. Он же сильный, лидер, а значит прорвётся. Сам, без чьей-либо помощи. С такими уверенными мыслями Знайка вышел из туалетной комнаты и направился обратно в зал за своими вещами. На его счастье там уже никого не было, поэтому он беспрепятственно собрал все свои материалы и оставленную на кафедре с подписью и печатью к реализации проектную работу, после чего спокойно покинул здание, т.к до поезда у него осталось ровно полчаса. Вызвав кнопочное такси и развалившись на переднем сиденье, малыш наконец смог хоть немного расслабиться, пусть боль и продолжала угнетать его. До вокзала он добрался за пятнадцать минут, т.к этим вечером машин на дорогах было не очень много и движение было спокойным и размеренным. Уже на месте он взял в специальном аппарате большую бутылку воды и пока сидел на платформе в ожидании поезда беспрерывно пил её небольшими глотками. Прохладная влага слегка успокаивала беснующийся огонь внутри, из-за чего он даже немного приободрился. Поезд подошёл по расписанию и остановился с пыхтением выпуская из трубы облако белого пара. Знайка поспешил войти в вагон и сесть на своё место, сразу же приготовившись забыться сном и хоть на время избавиться от недомогания. Но ему этого не дал сделать подошедший Свисток, который выглядел крайне обеспокоенным. — Знайка, с тобой точно всё нормально? У меня, если что, есть обезболивающее. Могу принести — мягко коснулся он его плеча и говоря спокойным полушёпотом. Но учёный лишь отмахнулся. — Свист, всё хорошо у меня. Не переживай. Просто немного перенервничал перед докладом, вот и усталость накопилась — заверил он его и вновь повернулся к окну. — Ну, ладно. Если что — зови — тяжело вздохнул проводник, отходя от друга, но остался неподалёку, чтобы следить за его состоянием. — «Надо бы Пилюлькину сообщить, чтобы внимание обратил. Всё равно сегодня ночую в Цветочном. Приедем — схожу пообщаться. Всё равно давно не виделись» — решил он про себя, не сводя взгляда с бледного лица Знайки, который уже успел задремать…

***

Как только доктор приволок нарушителя его графика приёма в кабинет и захлопнул за ним дверь, то сразу же усадил его на кушетку и коротко отчеканил. — Рот открыть и без глупостей — в руках у него появилась знакомая бутылочка коричневого стекла с пробкой и пожелтевшей этикеткой с надписью жирными красными буквами «Касторка» и большая ложка, больше похожая на маленький половник. — Пилюлькин, ну не надо, пожалуйста… — предпринял последнюю четную попытку «соломенный», но грозно сведённые к переносице серые брови заставили его губы разжаться, предоставляя доступ к его ротовой полости, в которую тут же влилась объёмная порция густой желтоватой жидкости со знакомым мерзким вкусом, от которого он тут же скривился и начал отплёвываться. — Фу! Фу! Фу! Какая же мерзопакостная гадость! — он приоткрыл один глаз, чтобы заметить, как доктор отходит к столу и вынимает из специального поддона стерильную упаковку со шприцем. — На живот укладывайся и штаны вниз — приговор был оглашён точно таким же металлическим низким тоном, как и до этого. Вот тут Незнайка уже не на шутку перепугался и пополз к стеночке, притянув к себе колени. — Пилюличкин, только не укол, я тебя умоляю! Хочешь, я весь бутылек выпью, только не витамин B! — но щёлканье резиновых перчаток о кожу дало ему понять, что разговор окончен, не начавшись. Он со слезами на глазах потянулся к ремню и стал его расстёгивать. Пальцы его не слушались, как бы он ни старался унять дрожь. Наконец послышалось шуршание ткани, и малыш прилёг, но только на бок, сразу же зажмурившись и мелко дрожа, как осиновый лист. Доктор приблизился к нему, постукивая по верхней части «орудия», выбивая из него пузырьки воздуха, и одним резким движением прохладной перчатки уложил пациента в нужное положение. Он за секунду махнул по нужному месту кожи ватой со спиртом и вогнал иглу в тот момент, когда «соломенный» меньше всего этого ожидал. — Ой… АААААААААА! — заревел Незнайка, начав бить в истерике ногами по кушетке, пока жгучая боль разливалась по его ягодице. Доктор пыхтел, стараясь вводить препарат как можно медленнее и спокойнее, чтобы максимально уменьшить страдания своего горе пациента. — Тише, голубчик, тише… Уже практически всё… — прошипел он, прежде чем вынуть иглу и приложить к месту инъекции вату, начав аккуратно массировать, чтобы препарат поскорее рассосался. — Вот мы и закончили… Успокойся, пожалуйста. Нам ещё кровь с тобой на анализ брать сейчас. Ты ел что-нибудь? — мягко потрепал он беднягу по волосам. — Я… Я… Только вареньееее… — прохрипел сквозь слёзы малыш и громко шмыгнул носом. — Вот же паразит какой… Ладно, завтра утром сдашь, никуда не денешься. Значит, сейчас всё остальное измерим и проверим тогда по плану — махнул он рукой, закрывая иглу пластмассовым колпачком и выбрасывая использованный шприц в мусорное ведро. — Пододвигайся ближе, я тебя послушаю… Спустя десять минут, Незнайка, окончательно успокоившись, сидел и приводил своё лицо в порядок, а доктор заполнял его карточку результатами осмотра, коими он остался вполне доволен. — Вот, и ради этих ничтожных пятнадцати минут надо было доводить меня до состояния, чтобы я делал тебе неприятно, да? — покачал головой Пиль, закрывая карточку и с укором глядя на «соломенного», который высморкался в салфетку и теперь с интересом разглядывал содержимое носового платка. — Ну… *шмыг* Так же гораздо интереснее… Ты, вон, за целый день устал, а я тебе устроил интересную игру в прятки. Вот ты и развеялся — нахально ухмыльнулся он и выбросил салфетку в мусорку, как будто забросил мячик в корзину. — Ура, гол! — радостно захлопал он в ладоши. Доктор же не смог удержаться и тоже расплылся в короткой тёплой улыбке, поднимаясь с места и доставая из кармана белую баночку. — Эх, дурачок ты, Незнайка, но вкусную награду заслужил — с этими словами он протянул проказнику два жёлтеньких шарика аскорбинки. Незнайка с радостью принял угощение и стал их с удовольствием рассасывать, причмокивая и обливаясь слюной. Всякую обиду на наказание как рукой сняло. Но тут раздался стук в дверь и на пороге возникла фигура Свистка. — Пиль, добрейшего вечерочка, ой, ты занят, погляжу? — поздоровался кондуктор, приподняв свою фуражку. — О, какие коротышки в гости пожаловали! Ну, заходи, коль пришёл. Ты надолго к нам? — Пиль тут же встрепенулся и предложил другу табуретку, но тот вежливо отказался. — Да я на пять минуток буквально, просто сообщить кое-что хотел. Ты, это, к Знайке повнимательнее присмотрись, а то он сегодня чего-то какой-то совсем никакой был. Что в ту сторону спал всю дорогу и был вялым, что в обратную бледный как мел. Но отнекивался всё, сказал, что просто перенервничал и устал, но я же вижу, что вид болезненный… Пилюлькин нахмурился и задумчиво покачал головой. — Спасибо, что сказал. Он где сейчас? — Да домой сразу же пошёл. Спать, наверное. А то так недовольно что-то ворчал, когда я его разбудил… — Не похоже на него… Ну, ладно, спасибо, что предупредил. Доброй ночи! Заходи почаще! — И тебе не хворать. Спокойной… Когда за малышом захлопнулась дверь, доктор тревожно посмотрел на Незнайку и кашлянул. — А ты что скажешь? Заметил ли что-нибудь подозрительное сегодня в поведении нашего ирокезника? Незнайка задумчиво поднял глаза к потолку и неуверенно пробормотал. — Ну… Скорее да, чем нет… Утром он так нёсся, будто пожар где-то случился. Странно, даже для него, ведь он всегда странный… А, и ещё он бежал как-то неправильно… Будто ему что-то мешало… — поделился своими наблюдениями малыш, пожав плечами. Доктор ещё немножко подумал, сопоставляя известные на данный момент факты. — «Бледность… Сонливость… Раздражительность… Хм… Пока что точного диагноза назвать не могу, но уже начинает что-то вырисовываться…» — подумал он про себя, а вслух сказал. — Надо бы ещё кое у кого уточнить некоторые нюансы… — с этими словами он направился к телефону, что стоял прямо у него на столе, и набрал нужный номер, приложив трубку к уху. Несколько секунд шли ровные гудки, пока на том конце не раздался раскатистый бас. — Ало? Академик Ярило внимательно слушает… — Яр, добрый вечер. Это Пилюлькин. Я звоню узнать, как сегодня мой себя вёл? Ты ничего подозрительного не заметил? — Ещё как заметил! Он сначала быть каким-то слишком замкнутым. Я даже подумал, может, поссорился с кем-то опять. Ну, со Стекляшкиным или тобой. А потом он вышел свой доклад рассказывать — очень быстро отрапортовал, блестяще отбился от этого задиры Звёздочкина и как припустился на выход. Я думал, случилось чего из ряда вон, т.к он так и не вернулся… Мы хотели его позвать отметить успешную защиту в «Лучик», но так и не дождались. Попросили Туфельку передать ему наше приглашение, но он так и не явился… Он хоть до дома добрался то? А то я волнуюсь… — было слышно, что учёный, действительно, переживает. — Всё хорошо, он дома у себя сейчас, отдыхает. Я завтра обязательно выясню, что случилось. Спасибо за информацию. — Всегда пожалуйста, дорогой. Ты, это, позвони рассказать, как всё узнаешь. Всё, до связи! — Всё сообщу. До скорого! — он повесил трубку и вновь задумчиво нахмурился, начав ходить по кабинету, заложив руки за спину. Ему так легче думалось. — Ждать его завтра на осмотр бессмысленно, а тащить насильно нет никакого желания… Как же сделать так, чтобы он сам пришёл в медпункт без особого сопротивления… — он повёл взгляд по кабинету, пока не наткнулся на всё ещё сидящего на кушетке Незнайку, который от скуки стал болтать ногами и тихонько насвистывать себе под нос какую-то мелодию. — Хм… А это идея… Короче, Незнайка, ты мне поможешь завтра заманить Знайку на приём, а взамен я прощу тебе твою оплошность и посчитаю это как неудачную шутку, идёт? «Соломенный» так и подскочил на месте, радостно закивав головой. — Да, я согласен! А, что мне нужно сделать? — Иди сюда и я тебе всё подробно объясню… — заговорщицки поманил доктор Незнайку пальцем, а когда тот подошёл, то наклонился и стал шептать ему на ухо свой план по заманиванию своего самого неуловимого пациента. — Всё понятно или ещё раз повторить? — поинтересовался доктор, когда вся информация была донесена до малыша. Тот лишь согласно кивнул и показал большой палец в знак согласия участвовать в этой авантюре. — Вот и чудненько. Тогда жду тебя завтра утром в 8:00 без опозданий! Сначала сдашь кровь, а потом мы уже займёмся нашим очкариком… При упоминании неприятной процедуры, Незнайка было поник, но потом хитро прищурился, потирая ручки от предвкушения реализации их грандиозного плана, ради которого можно было и потерпеть взятие анализа крови…