Часть 8

Seventh Link: Rusted Vows⛓️

      Мелисса плохо спала этой ночью. Новое место, переживания, мысли, страхи. Даже снотворное не помогло. Утром девушка чувствовала себя помятой. Да и выглядела после долгих слёз так же. Спать не хотелось. Наконец-то радость. Она была в предвкушении долгожданного котёнка. За два года жизни в Корее Мелисса очень соскучилась по котикам.       Девушка тихонько вышла из спальни и отправилась на кухню. Кофе, хлеб и сыр были целью. Привычный простой завтрак уже как года два.       Рассчитывая, что ‘муж’ ещё спит, Мелисса понадеялась сделать себе кофе. Простая рутина должна была оказаться сложной, учитывая, что она не знала, где что находится в этом доме.       К сожалению девушки Хёнджин уже был на кухне. Сидел за стойкой с чашкой кофе в руке. Мужчина почти не спал сегодня — его мысли были заняты только Мелиссой и всем, что он натворил. Услышав её лёгкие шаги, он выпрямился, стараясь выглядеть бодрее, несмотря на усталость.       Когда Мелисса вошла на кухню, он подарил ей небольшую, нерешительную улыбку.       — Доброе утро, — мягко сказал он, стараясь не спугнуть. — Хочешь, помогу с завтраком? — Он кивнул на кофемашину и продукты на столешнице. — Я могу показать, где всё лежит. Или приготовить для тебя… если хочешь.       Хёнджин внимательно наблюдал за ней, пытаясь понять по её реакции, как лучше себя вести. Он знал, что для неё важно ощущение независимости, но он также хотел, чтобы она чувствовала себя здесь как дома. Это было тонкое равновесие, которого он был полон решимости достичь.       — Амм… — издала растерянный звук девушка. Она надеялась, что он ещё спал. Отнекиваться опять — нет смысла. Она понимает, что надо как-то жить. И она вообще-то заслужила, имеет право быть обхоженной. Но её ещё юношеское взросление борется. Особенно с ним. Мелисса конфликтует. — Я… кофе хочу… со сливками… если есть. — Девушка прошла на кухню, пытаясь держаться. Пытаясь не сглупить, как вчера. Не показать, что он «тут главный». Наивная. Он позволяет ей многое… пока. — И сыр с хлебом… country bread, или как он у вас тут называется.       Хёнджин кивнул, почувствовав облегчение от того, что Мелисса, кажется, готова принять его помощь — пусть даже только в вопросах завтрака. Он уверенно задвигался по кухне, приготовил кофе так, как она любит, и выложил на тарелку ломтики цельнозернового хлеба с несколькими видами сыра. Не то, но близко. Шопиться ‘по-европейски’ ему ещё предстоит обучиться.       — Вот, — сказал он, ставя перед ней кружку и тарелку. — Надеюсь, тебе подойдёт. Скажи, если нужно что-то ещё.       Она сделала первый глоток, прикрыв глаза. Голова чуть запрокинулась назад, плечи расслабились. Всё замерло. Даже воздух вокруг. Как будто мир на секунду ушёл на паузу, чтобы не мешать ей ловить вкус. Просто кофе. Просто покой. Просто — райское мгновение. Что-то привычное, успокаивающее.       — Кстати, — продолжил он в непринуждённом тоне, — я связался с одной организацией по спасению животных. У них есть несколько котят, которых можно усыновить. Думал, можем съездить посмотреть, если ты не против.       Хёнджин сделал паузу, всматриваясь в лицо Мелиссы в поисках признаков интереса или воодушевления.       — Да, я хочу, — быстро ответила девушка.       Ради котика потерпит. Готова потерпеть. Мелисса положила кусочек сыра на хлеб, задержав взгляд на кольце на пальце. Знак принадлежности. Она принадлежит теперь ему… официально… это сумасшествие.       Что удивительно — кольцо не сняла. Ей даже в голову эта идея не пришла.       Хёнджин заметил, как она смотрит на обручальное кольцо. Его кольнуло чувство вины — он знал, что этот символ их союза больше похож на кандалы, чем на знак любви. Но он не мог не почувствовать крошечную искру надежды, увидев, что она носит его добровольно.       — Можем выехать, как только будешь готова, — сказал он, нарушая молчание. — Просто скажи, когда позавтракаешь.       Он смотрел, как она откусывает бутерброд — движения грациозные, несмотря на её очевидный дискомфорт. Ему хотелось знать, о чём она думает, какие эмоции кипят под этой внешней сдержанностью. Хотелось читать её мысли, понимать лучше. Но он знал, что это невозможно.       Вместо этого он сосредоточился на организационных делах — отправил водителю сообщение, чтобы тот был готов через час. Затем снова перевёл взгляд на Мелиссу, надеясь завязать разговор.       — У тебя есть предпочтения? По цвету, размеру, характеру?       Мелисса покачала головой:       — Длинношерстных не люблю. Остальное — как получится.       Девушка глянула на него мельком. Пижамные штаны, та же белая майка. Рассыпающиеся шелковые волосы, идеальное мускулистое тело и нехилый выпирающий бугорок. Вспомнилось, блин… Чёртов огромный баклажан, порвавший её при первом разе. Слишком красивый, даже несмотря на старший возраст, но монстр…       Мелисса смущённо отвернулась, напряжённо выпрямляясь.       Что смешно? То, что если бы они с ним добровольно поженились, и она бы с ним спать начала — он бы тоже её порвал. Ему пришлось бы. Она слишком маленькая и узкая для него. Была, по крайней мере.       Хёнджин заметил её взгляд и последующее напряжение в осанке. Он не мог её винить за дискомфорт рядом с ним, особенно с учётом травматичного характера их первого контакта. Он прочистил горло, стараясь разрядить обстановку.       — Хорошо, без длинношерстных, — сказал он, натянуто улыбнувшись. — Думаю, найдём идеального котёнка для тебя.       Он допил кофе и встал, слегка потянувшись. Поймал её взгляд, который тут же отскочил от него, и ощутил укол неловкости. Он знал, что он привлекательный — ему об этом говорили тысячи раз. Но знал и то, что внешность — палка о двух концах. Она помогала ему соблазнять женщин, но делала его и мишенью для зависти и злобы.       Хёнджин отогнал эти мысли, сосредоточившись на текущем. Мужчина собрал посуду и начал загружать её в посудомоечную машину, давая Мелиссе немного личного пространства.       — Почему бы тебе не пойти одеться?       — Окей, — нейтральным голосом ответила Мелисса и, допив кофе, неуверенно подвинула ему кружку. Ну, хотя бы он в быту что-то делает. Это было неожиданно. Мелисса не имела опыта особо с мужчинами, но вот папа был так себе. За ним приходилось досматривать. Хван явно самостоятельный.       Мелисса глянула на него ещё раз и, поджав губы, пошла к себе. Да, красивый. Посмела она всё-таки признать. Но легче от этого не стало. Скорее, наоборот.       Хёнджин смотрел, как Мелисса скрывается в комнате, а в голове у него крутились противоречивые мысли. Он понимал, что не должен радоваться тому, что она явно признала его привлекательность — особенно после всего, что он с ней сделал. Но он не мог не почувствовать лёгкое удовлетворение от её неочевидного признания.       Покачав головой, он закончил убирать на кухне и направился к себе в комнату, чтобы переодеться. Выбрал простую одежду — тёмные джинсы и облегающую чёрную рубашку — хотел выглядеть спокойно и не вызывать напряжения. Провёл по волосам расчёской, пытаясь укротить непослушные шёлковые пряди.       Пока он ждал, когда Мелисса выйдет, Хёнджин проверял телефон, просматривая рабочие письма и сообщения. Ему следовало бы сосредоточиться на делах CEO, но мысли постоянно возвращались к ней. Он гадал, что она сейчас чувствует, о чём думает. Надеялся, что перспектива завести котёнка принесёт ей хоть немного радости и отвлечёт от боли.       Менее чем через час Мелисса была собрана. Выйдя из комнаты, она мысленно выругалась. Это шутка?! Что за ‘пáрачкин наряд’? На ней тёмные джинсы и тонкий чёрный пуловер. Что за совпадения? Она недовольно сверкнула глазами, но переодеваться не стала.       Макияж отсутствовал. Надо бы, но ей не до этого. Макияж — для красоты, а она её не чувствует. Чистая, аккуратная — и этого достаточно.       Хёнджин поднял взгляд, когда Мелисса вышла. Его глаза слегка расширились от удивления. Несмотря на простую одежду и отсутствие макияжа, от неё исходила тихая, сдержанная красота. Он сглотнул, пытаясь отогнать нежелательное влечение.       — Готова? — спросил он, стараясь говорить ровным голосом. — Машина уже ждёт внизу.       Мелисса кивнула и пошла следом. В лифте напряжение между ними ощущалось особенно сильно. Он пытался придумать, что сказать, чтобы разрядить обстановку, но ничего не приходило в голову. Что вообще можно сказать в такой ситуации?       На улице Хёнджин указал на припаркованный у тротуара чёрный внедорожник. Открыл для неё дверь, дождавшись, пока она устроится, затем сел рядом. Водитель коротко кивнул и плавно тронулся с места.       — До места недолго, — сказал Хёнджин, пытаясь заполнить тишину.       Мелисса едва заметно кивнула. Села ближе к окну и уставилась наружу. Сейчас она была относительно расслаблена. Водитель в машине. Кажется, так безопаснее.       Когда они уже отъехали, телефон Хёнджина пиликнул. На экране высветилось имя Чана с сообщением: «Как ты, бро? Как прошла первая брачная ночь? Ты выжил там вообще?»       Чан знал, что Хёнджин в полной заднице. Даже не решился позвонить, чтобы не усугубить. Друг точно не желал ему зла, просто Бан не знает границ. Изменяет жене со всем, что движется, а что не движется — двигает и изменяет. Чан не заморачивается. Но он искренне переживает за друга, не зная, чем и как помочь в этой уродливой ситуации.       Хёнджин напрягся, прочитав сообщение. Забота друга тронула, но напоминание о прошлом, которое их связывало с Мелиссой, вызвало тошноту. Он бросил взгляд на неё — девушка, к счастью, была полностью сосредоточена на пейзаже за окном.       Он быстро набрал ответ: «Всё норм, бро. Выжил, хотя на грани было ;)»       Отправив сообщение, он тут же пожалел о лёгком тоне. Знал, что Чан воспримет это как шутку, но реальность была далека от весёлой. Он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.       Когда они подъехали к приюту, Хёнджин повернулся к Мелиссе, смягчив выражение лица.       — Мы почти на месте. Ты рада?       Телефон пиликнул снова. На экране появилось: «Подожди!! Ты о чём?? Она… дала?»       Мелисса не обратила внимания на его телефон.       — Я… просто рада получить друга, — тихо ответила она после небольшой паузы.       Хёнджин нахмурился, читая сообщение от Чана, — внутри поднялась волна раздражения. Он быстро напечатал ответ, пальцы нервно тыкали по экрану: «Конечно нет, идиот. Она до сих пор боится меня. И, между прочим, не зря.»       Он нажал «отправить», а через секунду уже пожалел о своём тоне. Чан не заслуживал такой злости — он всего лишь переживал.       Вздохнув, Хёнджин добавил ещё одно сообщение: «Извини, бро. Просто тяжёлые были дни. Позже созвонимся, ладно?»       Убрав телефон, Хёнджин снова перевёл взгляд на Мелиссу. Её слова о том, что она рада получить друга, зацепили его. Он знал, как одиноко и оторвано она себя чувствует, как отчаянно нуждается в ком-то рядом. И он был готов дать ей это — пусть даже в виде маленького пушистого существа.       — Я рад, что ты ждёшь этого, — тихо сказал он, сдержанно улыбнувшись. — Надеюсь, мы найдём сегодня того самого.       Мелисса не ответила. А что она могла сказать? Конечно, она тоже надеется. С самого рождения она жила с котами — они всегда делали жизнь теплее.       Машина подъехала к приюту. Хёнджин вышел первым, открыл ей дверь. Мелисса вышла осторожно, настороженно осматриваясь. Он сразу заметил, как напряжены её плечи, как она обхватила себя руками, будто стараясь уменьшиться.       Осторожно он положил руку ей на поясницу, направляя к входу. Мелисса вздрогнула, но не отстранилась. Прогресс, подумал он. Маленькие шажочки.       Внутри их встретила весёлая волонтёрка, которая проводила их в сектор с кошками. Ряды клеток вдоль стен, в каждой — мордашка, глядящая наружу с надеждой. Некоторые мяукали, другие — просто наблюдали с интересом.       Хёнджин отступил, давая Мелиссе свободу выбора. Он наблюдал, как она переходила от клетки к клетке, выражение лица становилось мягче. Она тихо приговаривала, протягивала пальцы, чтобы кошки могли понюхать и потереться о них.       — Этот, — спустя несколько минут Мелисса указала на бело-серого кота с ярко-зелёными глазами.       Уже явно не котёнок. Явно длинношёрстный. Подстриженный. Кот сидел в клетке с опущенной головой и даже не повернулся, когда она подошла. Сдался…       Хёнджин кивнул и подал знак волонтёрке. Девушка открыла клетку и осторожно передала кота Мелиссе. Тот глядел на неё настороженно, его хвост дёргался. Мелисса аккуратно прижала бедняжку к себе, поглаживая по спине. Постепенно кот начал расслабляться и даже замурлыкал. На лице Мелиссы расцвела настоящая, искренняя улыбка — первая с момента их воссоединения.       — Кажется, ты нашла своё, — мягко сказал Хёнджин. И сердце неожиданно защемило от её счастья. Он повернулся к волонтёрке. — Мы его берём.       Та просияла от радости. Этот кот давно был никому не нужен. Помогла пересадить кота в переноску, затем занялась оформлением документов. А Хёнджин не мог оторвать взгляд от Мелиссы. Она светилась.       — Angel, — сказала девушка, обращаясь к коту, как к ребёнку. Будто тот понимал.       Белый, с большими серыми пятнами. Кастрирован. Ничего особенного, но Мелисса увидела в нём что-то.       Хван тут же купил лоток, еду, миски, игрушки, наполнитель — всё, что может понадобиться. Мелисса сияла, напрочь забыв про его присутствие. Он впервые видел её такой.       Хёнджин с умилением наблюдал за девушкой и Энджелом. В груди стало тепло. Это был только маленький шаг, но он значил многое. Видеть, как она улыбается, слышать её тихий смех — давало ему надежду, что, возможно, когда-нибудь она сможет простить.       Когда они вышли из приюта, он нёс переноску, а Мелисса шла рядом, не отрывая взгляда от своего кота. В машине она настояла на том, чтобы держать Энджела на коленях и тихо с ним разговаривать.       Хёнджин не мог сдержать улыбку. Всё это напоминало ему о простых, невинных радостях, которые он потерял. Он поклялся, что сделает всё, чтобы защитить Мелиссу. Чтобы помочь ей выжить.       По возвращению в пентхаус Мелисса тут же начала обустраивать для кота новое место. Ходила с ним по квартире, показывая, где что (хотя, сама же ничего не знала). А Хёнджин держался в стороне, не вмешиваясь, но всё время был рядом — на случай, если она вдруг позовёт.       День прошёл быстро для Мелиссы. Она следила за котом, обустроила ему лоток в гостевом туалете, поставила еду с водой на кухне. Потом раскладывала свои вещи. Хёнджин подсуетился, и Мелиссе привезли остаточные коробки, что она не забрала вчера.       Он следил за ней и курил.       Ела пара отдельно. Хёнджин заказал еды — так ему проще. Мелисса взяла свою порцию и ушла к себе. Хван был не рад такому раскладу, но ничего сделать не мог.       После обеда от Чана пришёл ответ: «Душу дьяволу продам, но у вас получится. Обещаю!»       Хёнджин не очень понял, что Чан имел в виду, но забота друга была приятна. Жаль, что всё это после таких трагических событий, что они вместе учинили.       Мелисса весь день продержалась отдельно. Болтала, сюсюкалась, тискала кота, обцеловала его с лап до головы. Но с Хёнджином сразу утихала. Глаза в пол, улыбка меркнет.       Мужчина наблюдал за Мелиссой в течение дня, и сердце его сжималось от боли при виде разительной разницы между её поведением с Энджелом и с ним. Он знал, что заслужил её холодность, её отстранённость, но всё равно это больно было видеть.       Когда наступил вечер, Хёнджин оказался один в гостиной с бокалом виски. Он пытался заговорить с Мелиссой за ужином, но она ушла в свою комнату, едва доела. Он не мог её винить — сейчас он вряд ли был приятной компанией.       Телефон завибрировал от очередного сообщения от Чана. Хёнджин прочитал его, и лёгкая улыбка тронула его губы. Несмотря ни на что, поддержка Чана была для него важна. Он знал, что друг свернёт горы, чтобы помочь ему наладить отношения с Мелиссой, даже если ради этого придётся продать душу.

⛓️

      Следующие несколько дней тоже прошли нейтрально. Почти никакого общения. Мелисса держалась особняком. Избегала Хёнджина даже издали. Он мог только слышать, как она ласково разговаривает с котом. Один раз поговорила с папой. Он не вслушивался. Но по тону было понятно, что она усиленно делает вид, что всё нормально. Так же он заметил красивый австралийский акцент, который с другими людьми она легко умудрялась прятать, и который так жестоко помог ему обмануться…        Хёнджин не выдержал такого режима и вскоре вышел на работу. Не было смысла торчать дома. Но он следил за Мелиссой через многочисленные камеры, установленные по всему жилью. Не стыдно. Не после того, что он с ней сделал, это была капля в море. Ему было важней теперь узнать её. Узнать, как помочь им обоим. Попытаться достучаться до неё.       И если первый день она привычно просидела безвылазно в комнате, то на второй день позволила себе скромно изучать апартаменты. В его комнату и вещи не лезла вообще. Долго пыталась разобраться со стиральной машинкой и сушилкой. Долго с опаской стояла у панорамных окон, наблюдая за городом.       Хёнджин не ходил к Мелиссе, но несколько раз слышал звуки её плача по ночам. Один раз она вскрикнула. Ночные кошмары для неё стали своеобразной нормой. С котом тоже ей было сложно. Она закрывалась от Хёнджина. Но коту же пофиг. Ему надо было то к Мелиссе, то пожрать. И вообще, похоже, у всех котов мира синдром непринятия закрытых дверей. Усолапик вечно орал, у деревянной преграды. Мелисса даже несколько раз ругнулась на него, показав хоть какие-то эмоции.       Подглядывая за женой, мужчина расстраивался ещё больше. Он ненавидел вторгаться в её личное пространство, но не мог вынести мысли о том, что она страдает одна. По непонятной даже ему причине он действительно хотел быть рядом, честно хотел утешить, но знал, что она не примет его помощи.

⛓️

      Хёнджин держался. Пока ещё движимый чувством вины, держался от неё подальше, но старался заговорить первым, вовлечь в разговор.        Всё тщетно. Девушка была неприступна.       Хван не знал, как к ней подступиться. Понимал, что надо, но понятия не имел как, чтобы не сделать ещё хуже. Мужчина не мог делать вид, что ему всё равно и что она его не интересует. Интересовала. Особенно когда выходила из комнаты по бытовым делам. Молодая, красивая… А у него накипало. Он давно без секса. Каждый раз, когда он видел её в тонкой пижаме, его тело реагировало мгновенно. Он пытался скрыть это, контролировать себя, но с каждым днём становилось всё труднее. Хван ловил себя на фантазиях о ней, представлял, как держит её в объятиях, как целует, как занимается с ней любовью.       Хёнджин боролся с нарастающим желанием. Это было неправильно — думать о Мелиссе в таком ключе, особенно после всего, что он с ней сделал. Но он ничего не мог с собой поделать. Она была красива, невинна и совершенно неотразима.       С каждым днём нервозность нарастала. Хвану нужна была разрядка, а к левым бабам пойти чувство совести и вины теперь не позволяли. Пару раз он дрочил в душе. Не то… Мужчина привык к качественным удовольствиям. Он знал себе цену. Он — элита.       Хёнджин знал, что не имел никакого права даже думать о том, чтобы прикоснуться к ней, не говоря уже о чём-то большем. Поэтому он страдал молча, его фрустрация накапливалась день ото дня.       Мужчина мучил себя, обуславливая это самонаказанием за свои зверства и ошибки. Думал, что сможет выдержать. Что его жертвы не напрасны и будут оценены. Но он не ожидал, что просто терпения в ситуации с Мелиссой будет мало.       Спустя где-то неделю после свадьбы Хван пришёл с работы, чуть задержавшись. Пропустил стаканчик в баре у работы с Минхо и Чаном. Он был им обязан. Они друзья, в конце концов, несмотря ни на что.       Разговор вышел тяжёлым и не самым приятным. Во всём этом дерьме были замешаны все трое, но расхлёбывает Хёнджин, хоть он и не винит друзей.       Выйдя из лифта и осмотревшись, Хёнджин никого не увидел. Подошёл к комнате Мелиссы. Послышался звук воды. Видимо, она была в душе. Вздохнув, Хёнджин пошёл к себе. Однако мужчину ждал шокирующий сюрприз.       — Привет, тигр, — донёсся женский голос из его кровати, заставивший Хвана застыть от шока. — Я соскучилась.       Его бывшая. Точнее, одна из. Имя которой он даже не помнит, а, возможно, и не знал. Очередная безликая женщина средних лет, скрашивающая иногда его досуг. Но у неё не было ключа от лифта! Как она оказалась полуголой в его постели?       Хёнджин шокировано уставился на женщину. Его разум лихорадочно работал, пытаясь соединить невидимые оборванные ниточки. Как она попала внутрь? Кто её впустил? В голове роились тысячи вопросов, но он профессионально оттолкнул их в сторону, сосредоточившись на главной проблеме.       — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — спросил он, низким и опасным голосом. — Как ты сюда попала?       Женщина лениво улыбнулась, потягиваясь на кровати. На ней был шёлковый халат, подчёркивающий её формы, и это не облегчило ему ситуацию.       — Не злись, милый, — буквально промурлыкала она кошечкой. — Ты выглядишь слишком напряжённым. Тебе не помешает разрядка.       Хёнджин сжал челюсти, гнев закипал в груди. Он точно знал, какую “разрядку” она предлагает, и он был в искушении. Взгляд мужчины неосознанно задержался на её формах. Хван не железный. Несмотря на шок, реакция пошла.       — Я задал вопрос.       — Твоя служанка меня впустила, — закатила глаза женщина, недовольная тем, что ей не особо-то и рады.       А Хёнджин нахмурился. У него нет постоянных служанок. Есть приходящие, и работают они по утрам.       — Какая служанка? — спросил он, начиная закипать.       — Девка сопливая. Беловолосая, — женщина изящно поманила его к себе пальчиком.       А у Хёнджина взрыв мозга. Мелисса сама её впустила? И эта шмара её служанкой назвала? Мелисса позволила?!       У Хёнджина море мыслей, и они друг за другом не успевают. Первое, что он испытал — это злость и какая-то обида. Мелиссе действительно плевать? Да, он дал ей свободу, но сам же не говорил, что будет свободен.       Не успев обдумать ситуацию, Хёнджин сорвался к жене. Надо было разобраться. Высказаться. Женщина бросилась за ним.       Кипя от негодования, громко постучал в дверь. Мелисса открыла не сразу. Мокрая, завернутая в полотенце, она уставилась на него и женщину за ним.       Гнев Хёнджина достиг максимума, когда он столкнулся с Мелиссой. Он не мог поверить, что она впустила эту женщину в их дом, в его постель. Неужели ей действительно всё равно на их брак, на него?       — Ты, блять, серьёзно, Мелисса? — рыкнул он, голос низкий и угрожающий. — Ты её впустила? В мою кровать?       Глаза Мелиссы расширились от удивления и страха, но девушка не отступила. Она посмотрела сначала на Хёнджина, потом на женщину за ним, на лице её читалась явная растерянность.       — Я не лезу в твои личные дела и отношения с любовницами, — спокойно сказала Мелисса. — Меня это не касается.       А чего он ожидал? Ей действительно плевать, с кем он трахается. Она его ненавидит. И если он будет ебать другую бабу — это лишь принесёт ей чувство спокойствия. Значит, удовлетворён со всеми “вытекающими”.       Гнев Хёнджина усилился от пренебрежительного отношения Мелиссы. Он грубо схватил её за запястье, притянув к себе.       — Ты думаешь, это тебя не касается? — прошипел он. — Ты моя жена, Мелисса. Всё, что я делаю, касается и тебя.       Женщина позади него усмехнулась, явно наслаждаясь драмой. Она неторопливо подошла к Хёнджину, прижимаясь своим телом к его спине.       — Да ладно, котик, — поманила она фальшивым сладким голосом. — Забудь о ней. Давай просто повеселимся.       Хёнджин замер в нерешительности, разрываясь между вожделением к женщине и злостью на Мелиссу. Он знал, что должен оттолкнуть любовницу, выгнать её, но тело предавало. Он был возбуждён, одержим желанием, а её прикосновения сводили его с ума.       Мелисса испугалась. Она помнила, на что он способен, и это никак не улучшало ситуацию. Девушка начала паниковать, пытаясь вырвать изуродованное запястье.       — Отпусти! Мы женаты только по бумагам. Я застряла с тобой, но это не значит, что мы будем вести себя как влюблённая парочка. Этого не будет! Даже если я сдохну, я буду тебя ненавидеть!       Мелисса другой рукой удерживала полотенце на груди. Капли стекали по её волосам и падали на обнажённую кожу. Он понимал, что под полотенцем она же голая. Но её нельзя даже тронуть. Он уже перегибал палку. Мелисса шарахалась от одного его присутствия. Не говоря уже о чём-то большем.       — Детка, ты из рабства сбежала? — подозрительно нахмурилась женщина, глядя на красные шрамы на запястье Мелиссы, при этом продолжая жаться к Хёнджину.       Внутри Мелиссы что-то мгновенно переклинило. Она сжалась, готовая отступить. Ей было стыдно за своё уродство. Девушка пряталась. А тут — чужой человек. Взрослая ‘достойная’ женщина.       Хватка Хёнджина усилилась на запястье Мелиссы, в глазах вспыхнула ярость и разочарование. Он понимал, что переходит грань, но не мог остановиться. Слова женщины о рабстве только подлили масла в огонь.       — Заткнись! — ядовито рявкнул он на любовницу. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — Он повернулся обратно к Мелиссе, выражение лица стало чуть мягче. — Мелисса, я…       Но девушка перебила его резким вдохом.       — Не прикасайся ко мне! — вскрикнула она, срывающимся от страха и отвращения голосом. — Я тебя ненавижу! Я вас всех ненавижу!       Хёнджин резко отпустил её запястье, отступив, будто обжёгся.       Мелисса отскочила на шаг назад и со всей силы захлопнула дверь перед парочкой, защёлкивая замок.       Хёнджин замер, пребывая в лёгком ахуе от произошедшего.       — Пойдём. Я думаю, тебе всё-таки надо расслабиться, — женщина мягко потянула мужчину за руку обратно в его спальню.       Она поняла, что этот брак обречён, а отношения между молодожёнами враждебные, если не хуже. Почему — её не интересовало. Её интересовал любовник, с которого она всегда имела много выгоды.       Хёнджин позволил увести себя обратно в спальню, голова гудела от конфронтации с Мелиссой. Он знал, что облажался, что перешёл черту, которую не должен был переступать. Но прикосновения женщины отвлекали, её мягкие руки ласкали его руку, ведя его к кровати.       Когда они вошли в комнату, женщина повернулась к нему лицом, смотря глазами полными похоти и желания. Она прижалась к нему, губы коснулись его шеи.       — Забудь о ней, сладкий. Позволь мне позаботиться о тебе этой ночью. — Шепнула она соблазнительно.       Хёнджин простонал, тело отозвалось на её прикосновения, несмотря на внутренний хаос. Он знал, что не должен поддаваться, что должен её оттолкнуть и разобраться с ситуацией с… его женой.       Хван закрыл глаза, пытаясь вытеснить из памяти испуганное лицо Мелиссы. Он знал, что должен это прекратить, что только усугубляет всё. Но тело его предавало, желание освободиться от напряжения было сильнее разума.       Руки женщины скользили по его груди, ногти вонзались в кожу, пока она страстно целовала его. Хёнджин отвечал автоматически, их языки столкнулись в горячей мокрой борьбе, он притянул её ближе.       Они вместе рухнули на кровать. Их тела сплелись, срывая друг с друга одежду. Разум Хёнджина был затуманен похотью и виной. Совесть кричала, чтобы он остановился, но тело подталкивало к продолжению.

⛓️

      Пока Хёнджин наслаждался удачно подвернувшейся девицей, Мелисса сидела на полу у кровати и рыдала.       Он обещал. Клялся. Что не тронет. Но соврал. Тронул. Силой. За запястье. А ей хватило и этого. Она злилась на него, ненавидела. Понимала, что делает себе лишь хуже, что так нельзя, но она не могла совладать с собой. Мелисса не справлялась, и это её пугало.

⛓️

      Хёнджин же отвлёкся. Нужда опустошить яйца оказалась сильнее разума. Он не гордился этим, нет, но ему безусловно полегчало. Трахнув с презервативом девицу, так и не спросив её имени, Хван быстро отправил ту восвояси, дав кругленькую сумму кэша, что дамочку не особо и обидело. Точнее, не обидело вовсе.       После секса мозг прочистился. Полегчало. Физически. Хёнджин сидел на кровати и держал голову руками. Вспомнился разговор с Чаном. Друг был прав. Как бы Хван ни старался, он остаётся собой. Он пытается, видит бог, он пытается! Хёнджин не последнее дерьмо. Он просто ошибается… он просто человек… неидеальный и со своими недостатками.       Хёнджин так и сидел на краю кровати, уткнувшись лицом в ладони. Вина точила его изнутри, сжигая до основания.       Он снова подвёл Мелиссу, нарушил обещание. Осознание содеянного давило на грудь тяжёлым грузом. Он понимал: не мог винить алкоголь или первобытные инстинкты — он отвечал за свои действия и должен был принять последствия.       С тяжёлым вздохом он поднялся и направился в ванную, плеснул в лицо холодной воды. Ему нужно было протрезветь, мыслить ясно. Он не имел права на новые ошибки, не когда на кону — благополучие Мелиссы — его семьи.       Он обещал девушке, что не прикоснётся к ней, что будет уважать её границы. И всё же он схватил её, испугал… а потом занялся сексом с другой женщиной буквально у неё на глазах.       Он знал — нужно всё исправить. Но понятия не имел, как. Каждая попытка сблизиться с Мелиссой оборачивалась провалом, отталкивала её ещё дальше. Он был в тупике, тонул в собственных ошибках и провалах.       Вытирая лицо, Хёнджин поймал отражение в зеркале. Он едва узнал мужчину, что смотрел на него в ответ: измученный, виноватый, полный стыда.       Хёнджин не осмелился идти к Мелиссе в этот же вечер. Подливать масла в огонь явно не стоило. Ей нужно было остыть. Ему… он не знал, что делать. Всё оказалось сложнее, чем он ожидал. Он не мог ей помочь, будучи сам в уязвимом положении.       Хван понял, что не потянет. Он пытался, и будет пытаться снова и снова, но он человек. Человек с недостатками и слабостями. И если он даже с собой не смог справиться, чего он от неё ожидает? Они оба пострадали. Каждый по-своему.

⛓️

      Мужчина снова плохо спал. Слышал, как мяукал кот под её дверями. Она открывала ему несколько раз.       Хёнджин боролся с желанием пойти к ней, попросить прощения. Какое прощение тут возможно? Она и так боялась его. Только-только начала немного расслабляться, и он сорвался… из-за шлюхи… шлюхи, которая обозвала его жену служанкой, а он даже словесно не защитил её. Это было полное фиаско…

⛓️

      На следующее утро Хёнджин проснулся рано, его разум всё ещё был затуманен произошедшим днём ранее. Он знал, что должен поговорить с Мелиссой, извиниться, попытаться объясниться, но не знал, как она отреагирует. Будет ли она вообще слушать его?       Рутинно-привычно он начал собираться на работу. Надел костюм и галстук, но душа была не на месте. Мужчина не мог сосредоточиться ни на чём, кроме Мелиссы и того бардака, что устроил.       Поняв, что сам не вытягивает, он решил позвонить Чану или Минхо, надеясь, что те подскажут хоть что-то или хотя бы выслушают.       Минхо не ответил. Чан ответил на втором гудке, голос был сонным:       — Эй, чувак. Что случилось?       Хёнджин глубоко вздохнул, готовясь к признанию:       — Я облажался, Чан. По-крупному.       Хёнджин тяжело вздохнул. Он так спорил с Баном перед свадьбой. Утверждал, что сможет… не смог, не выдержал. Применил физическую силу… Трахнул бабу, буквально чуть ли не на глазах молодой жены и в их доме. Пусть Мелисса его ненавидит, пусть ей плевать, с кем он спит — это не оправдывало его поступков. Хван надеялся помочь ей, исправить всё, но его слабости оказались сильнее, и как бы он себе ни лгал — он боялся, что это будет не единичный случай, и он сорвётся ещё не раз.       Чан молча слушал, пока Хёнджин изливал вину и разочарование. Наступила долгая пауза, прежде чем он наконец заговорил, его голос был необычно серьёзен.       — Хван… ты реально облажался. — Пауза. — Но самобичевание ничего не решит. Какой у тебя план?       Хёнджин провёл рукой по волосам, сжав их с такой силой, будто пытался вырвать прядь.       — План? Как, чёрт возьми, я должен это исправить? Она меня ненавидит, Чан. Прямо по-настоящему, люто ненавидит. А после вчерашнего? После того, как увидела меня с другой у нас дома — чёрт, она, наверное, считает меня безнадёжно конченным.       На том конце Чан шумно выдохнул:       — Тогда докажи, что ты не такой. — Пауза. — Хочешь мой настоящий совет? Хватит изображать из себя спасителя на белом коне. Ты её ранил. Сильно. И не один раз. Прими это.       Хёнджин сжал челюсти, раздражение вспыхнуло от грубой прямоты Чана — но он знал, что друг прав. Притворяться больше не имело смысла. Всё равно чувство беспомощности терзало его.       — И что потом? — Хёнджин неосознанно возмутился более резким голосом. — Она вздрагивает каждый раз, когда я делаю резкое движение. Смотрит на меня, как на монстра. И… может, я и правда монстр. Но я не могу… просто оставить её жить вот так.       Из телефона донёсся тёмный смешок.       — А, то есть теперь тебя волнует, как ей живётся? — Прежде чем Хёнджин успел вспылить, Чан продолжил. — Спокойно. Смысл в чём: хочешь что-то исправить? Начни с малого. Без пафоса. Просто… будь рядом и не веди себя как мудак, хотя бы раз.       Молчание растянулось, пока не раздался ленивый голос Минхо на фоне:       — Ииииили — только послушай меня — подсыпь ей чего повеселее. Расслабь девочку.       Хван застыл. Какого чёрта Минхо делает с Чаном в постели!? Неужели они продолжили свои игры и теперь спят и друг с другом?       Хёнджин зажал переносицу, на мгновение отвлёкшись от своей драмы из-за… перспективы Минхо в постели Чана. Из него вырвался сухой смешок.       — Вау. Вы теперь и друг с другом?.. Ну, вы даёте… — Хван замолк, стараясь не ляпнуть лишнего. Трудно было определить, его больше удивил — факт, что они вместе, или то, что это не выглядело странно.       Чан громко фыркнул, но явного опровержения не последовало — лишь усталая усмешка, без попытки оправдаться.       Голос Минхо позади прозвучал с самодовольной ленцой:       — Многозадачность — наше всё. Кто сказал, что нельзя совмещать приятное с полезным? И советы раздаём, и трахаться не забываем.       Хёнджин закатил глаза, но эта лёгкая болтовня немного сняла напряжение в груди. Всё же…       — Ты серьёзно предлагаешь накачать её, Минхо? — голос стал ровным, почти ледяным. — Это уже за гранью.       Минхо только усмехнулся, будто ему было плевать на неодобрение.       — Отчаянные времена — отчаянные меры, Хёндж. Кроме того, — голос понизился до полушёпота, — ты сам сказал, она напряжена, как струна. Один маленький ‘расслабитель’ в её кофе — и, глядишь, уже не шарахается от твоих прикосновений. А может, даже начнёт их жаждать…       В Хёнджине что-то дрогнуло. Опасная искра. Картина, где Мелисса сама тянется к нему, без страха, плавится в его объятиях… на секунду это вызвало жар внизу живота. Но стыд очень быстро затушил искру.       — Именно из-за такого мышления мы оказались в этом дерьме, — прорычал он, снова проводя рукой по волосам. — Мы ведь клялись больше так не делать… после всего.       Чан задумчиво хмыкнул:       — Верно. Но подумай вот о чём — а если это не только ради тебя? Девочка выглядит так, будто не расслаблялась ни разу в жизни. Может, ей и правда стоит хоть раз выдохнуть.       Хёнджин замер, раздираемый противоречиями. Он ходил по кабинету взад-вперёд, с телефоном у уха, пока желания и отвращение боролись внутри него. В памяти всплывало испуганное лицо Мелиссы, и это грызло его. Но слова Минхо… слишком соблазнительны. Рука потянулась к сигаретной упаковке — рефлекторно.       — Даже если бы я рассматривал такую возможность — а я не говорю, что рассматриваю — она всё равно не примет от меня ничего. Ни еду, ни напитки. Она большую половину времени запирается в комнате.       Ответная ухмылка Минхо была почти слышна:       — А кто сказал, что ты должен ей что-то давать? Найми новую горничную. Пусть она подаёт завтрак в постель… с “особыми” сливками.       Повисло тяжёлое напряжённое молчание. Хёнджин сжал трубку сильнее. — Это больно.       — Но эффективно.       Выдохнув, Хёнджин уставился в окно на город внизу. Он с силой погасил сигарету в пепельнице, даже не докурив, наблюдая, как искры умирают под его пальцами. Тишина затянулась неприятно, пока он боролся с моральной бездной, разверзшейся перед ним.       — Я и так слишком много в ней разрушил, — его голос был хриплым, почти умоляющим — то ли перед ними, то ли перед самим собой.       Чан тяжело вздохнул на другом конце провода:       — Слушай. Забей на бред Минхо. Говорим серьёзно, 진짜? Тебе нужна профессиональная помощь. Вам обоим. — Пауза. — Найди ей того психолога, которого сам же предлагал. И, чёрт возьми, сам тоже сходи к своему.       Хёнджин хохотнул безрадостно:       — Ага. Психологи просто обожают слушать такие признания, как мои.       — Слышали и не такое, — голос Чана не оставлял места для возражений. — Либо реально работай над собой, либо перестань себя мучить, делая вид, что собираешься.       Истина этих слов осела внутри Хёнджина тяжёлым грузом. Он тяжело опёрся на подоконник, прижав лоб к прохладному стеклу. Чановые слова прорезали собой весь яд мыслей, крутившихся в голове.       — Ты прав, — признал он хрипло, закрывая глаза. — Блять… Ты абсолютно прав.       Минхо где-то на фоне издал разочарованный звук, но Чан его проигнорировал.       — Начни сегодня, — твёрдо сказал он. — Позвони тому психотерапевту, которого выбрал для неё. Назначь встречу ненавязчиво, без давления. А потом сам себе забронируй, мать твою, приём.       Хёнджин медленно кивнул, ощущая, как в груди, несмотря на страх, крепнет решимость.       — …Ладно. Да. Я так и сделаю.       Небольшая пауза. Когда Чан заговорил снова, его голос звучал неожиданно мягко:       — Хорошо. А теперь клади трубку и делай это, пока не струсил.       Связь оборвалась. Хёнджин тяжело выдохнул и потянулся к стационарному телефону с новой целью — и, может быть, с самой хрупкой нитью надежды.       Оставшуюся часть дня Хёнджин провёл в делах.       Сначала он позвонил доктору Ли — известному психологу, которого изначально выбрал для Мелиссы. Объяснив ситуацию максимально размыто, он назначил еженедельные сессии для них обоих, начиная со следующей недели.       Затем он связался со своим юристом, чтобы подготовить железобетонные документы, обеспечивающие финансовую безопасность и свободу Мелиссы, независимо от их брачного статуса. В документы также вошли положения о её образовании, увлечениях и даже юридические меры защиты от него самого, если вдруг понадобится.       Наконец, он отправил Мелиссе осторожное письмо, в котором подробно расписал всё — терапию, финансовые гарантии, его намерение дать ей пространство и время для восстановления. Он подчеркнул, что это ни к чему её не обязывает; она может воспользоваться этим, а может и нет — всё остаётся на её усмотрение.       Когда он вернулся домой тем вечером, усталость навалилась с новой силой.       Хёнджин остановился у двери Мелиссы, прислушиваясь, нет ли признаков тревоги. Всё было тихо, если не считать тихого мяуканья Энджела. Глубоко вздохнув, он мягко постучал.       — Мелисса?.. — его голос прозвучал неуверенно, почти шёпотом. — Я… я отправил тебе письмо. О некоторых вещах, которые устроил. Просто прочитай, когда сможешь. Никакого давления. Всё — на твоё усмотрение. — Ответа не последовало. Он и не ждал. Но разочарование всё равно кольнуло грудь. — В общем… Я просто хотел, чтобы ты знала... Спокойной ночи, Мелисса.       Он отошёл в свою комнату, рухнув на кровать в одежде. Сон накрыл его стремительно, унося в сны, наполненные отголосками былых грехов и хрупкой надеждой на искупление.

⛓️

      Девушка подсознательно выбрала тактику молчания. Делать вид, что её нет. Не показываться на глаза.       Мелисса избегала любого общения с мужем. Её комната стала той самой крепостью, в которой было безопасно. Закрыться и сидеть — вот и вся её рутина. Будто что-то могло само собой разрешиться. Дверь открывалась лишь для кота и изредка для похода на кухню.       Она не знала, когда Хван приходил и уходил. Не знала, кто и когда его навещал. Пересекаться с любовницами больше не хотелось — тем более. Поэтому стук в дверь она слышала. И письмо прочитала. Но отвечать не хотела. Любой контакт с ним делал хуже. А хуже она уже не представляла.

⛓️

      Хван проснулся посреди ночи. Сначала не понял от чего, но сердце застучало раньше, чем мозг успел обработать информацию. Следующий приглушённый крик из дальней комнаты заставил его резко вскочить и выбежать в коридор, прислушиваясь.       Мелисса. Крики доносились из её спальни.       Хёнджин рванул туда. Остановившись у двери, он позвал её. В ответ — снова страдальческий крик. Сердце Хёнджина было готово выпрыгнуть из груди. Он попытался открыть дверь. Заперто. И тут снова дилемма. Взять запасной ключ, о существовании которого она не знала? Помочь ей? Похоже, ей снова снился кошмар, и сегодня он был особенно… эмоциональным. А оценит ли она эту помощь?       Хёнджин колебался у запертой двери Мелиссы, сердце грохотало в ушах. Ещё один приглушённый крик пробежал по его коже мурашками. Нерешительность парализовала — вмешаться, рискуя её гневом, или оставить одну страдать?       В памяти всплыли его собственные ночные кошмары. Беспомощность. Паника… Он не мог бросить её в этом состоянии. Решение принято — он бросился за запасным ключом, спрятанным в кабинете. Вернувшись к двери, дрожащими руками вставил ключ в замок и медленно повернул. Щелчок — и он приоткрыл дверь, заглядывая в полумрак комнаты.       — Мелисса? — позвал он тихо, заходя внутрь. — Всё в порядке?       Мелисса металась на кровати, запутавшись в пропитанных потом простынях. Слёзы катились по её бледным щекам, она стонала бессвязно, потерянная в кошмаре. Даже снотворные не могли подарить спасительного забытья.       Сердце Хёнджина болезненно сжалось при этом зрелище. Он осторожно подошёл к кровати, не зная, как разбудить её, не испугав ещё сильнее.       — Мелисса, проснись, — прошептал он, мягко положив руку ей на плечо. — Это всего лишь сон. Ты в безопасности. Девушка не проснулась. Продолжая метаться, она лежала на спине, вспотевшая и такая… Хёнджин посмотрел на неё, чувствуя, как в груди что-то не просто ноет — ломается. Физически.       Как он мог? Такая маленькая, хрупкая, молодая… Кого он сломал? Как мог не увидеть человека в этой милой, соблазнительной оболочке? Почему сразу не остановился, не задумался? Её жизнь, её история, её душа — он всё это растоптал, как будто имел на это право. Разве он не знал, что за каждым «удобным» телом — целый мир, который он никогда даже не пытался понять?       А теперь он вынужден разгребать последствия и расплачиваться за собственную слепоту.       Хёнджин медленно опустился на край кровати, не отрывая взгляда от её напряжённого лица. Она металась, слабо дёргалась, но не просыпалась.       Осторожно, обеими руками он просунул ладони под её спину и аккуратно приподнял, усаживая её полусидя, прижимая к себе. Смело. Но он понял, что на таблетках она не проснётся. Её голова безвольно опустилась ему на плечо. Он обнял её крепко, бережно, как родного, давно потерянного человека.       Она затихла почти сразу. Хёнджин замер, прижав её к груди, ощущая, как через тонкую ткань пижамы передаётся её тёплое, тревожно бьющееся сердце. В этот момент ему не нужно было ничего — только чтобы она дышала спокойно. Чтобы хотя бы во сне чувствовала себя в безопасности.       Хёнджин держал Мелиссу крепко, ощущая, как её дыхание постепенно выравнивается. Долгожданный, нечестно украденный момент близости. Не ради похоти. Не ради власти. Просто быть рядом. По-человечески. Потому что это кажется правильным, необходимым. Её тело полностью расслабилось в его объятиях, доверяя ему во сне. Он продолжал нежно гладить её волосы, шепча тихие успокаивающие слова, даже зная, что она их не слышит. Их слышал он и это было важно.       Время, казалось, остановилось, пока он прижимал её к себе. Вся тяжесть вины и сожаления навалилась на плечи. Он стал причиной всего этого — её страха, её боли, её ночных кошмаров. И всё же именно в этот момент он чувствовал непреодолимое желание защитить её, уберечь от всего, что может причинить вред. Живую, теплую, настоящую. Его…       Медленно, с неохотой, он уложил её обратно на подушку, стараясь не потревожить её спокойный сон. Аккуратно подоткнул одеяло, убрал выбившуюся прядь волос со лба. Подняв взгляд, он заметил Энджела, свернувшегося клубочком у изножья кровати. Кот наблюдал за ним настороженно.       Хёнджин протянул к нему руку, давая возможность обнюхать себя. К его удивлению, Энджел не зашипел и не сбежал. Напротив, кот лениво потянулся, выгибая спину в жесте приглашения.       С лёгким смешком Хёнджин почесал его за ушами, получив в ответ довольное мурлыканье. Похоже, даже кот начал к нему привыкать — пусть и медленно.       Бросив взгляд на спящую Мелиссу, Хёнджин ощутил болезненное сочетание тоски и решимости. Он сделает всё, чтобы заслужить её доверие, помочь ей исцелиться. Даже если для этого придётся взглянуть в лицо собственным демонам и измениться до основания.       Тихо он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой — на случай, если она его ‘позовёт’.        Вернувшись к себе, Хван долго не мог уснуть, снова и снова прокручивая в голове события этой ночи. Её измученное лицо не выходило из памяти, подпитывая его решимость всё исправить.       Когда наконец подкрался рассвет, Хёнджин встал с новой целью. Прошлого не изменить. Но он мог повлиять на будущее. И начал бы он с того, чтобы сдержать обещания, данные Мелиссе: дать ей необходимые пространство, заботу, опору.