Ты-помеха,которую надо устранить

(Багровый свет Трещины висел над лагерем у руин цеха, как незаживающая рана. Костер трещал, отбрасывая пляшущие тени на лица, отмеченные усталостью и болью. Хенк сидел чуть поодаль, его длинные, дрожащие пальцы чертили в пыли бесконечные лабиринты, бормоча что-то о "ледяных голосах". Анастасия методично чистила сканер, но взгляд ее, острый как скальпель, раз за разом возвращался к Рексу, который делал вид, что сканирует периметр. Крысобой, слившись с тенью разбитой колонны, не сводил горящих угольков глаз с железного пса. Каждое движение Рекса, каждый поворот очков фиксировался с хищной внимательностью.) Рекс (Внезапно очки его мерцали синим – тревожным, быстрым светом. Внутри: "Пакет данных... Приоритет: Абсолютный... Шифр: Hostile_Entity_Prime... Координаты... Запрос на немедленный контакт. Хозяин зовет!" Он искусственно громко щелкнул разъемом на поясе): —Кшш... Проклятый контакт окислился. — Голос звучал нарочито раздраженно. Он демонстративно потянулся, имитируя скованность в "суставах", и кивнул в сторону мрачного частокола почерневших стволов сгоревшего леса. ** рекс отъехал в сторону леса, скрывшись за первыми угольно-черными стволами. Крысобой, как тень, отделившаяся от камня, поднялся беззвучно. Он выждал, считая удары собственного сердца: тридцать. Его пальцы сжали рукоять ножа-клыка до хруста костяшек. Глаза, горящие в темноте капюшона, не мигали. Затем он шагнул вперед и растворился в мраке сгоревшего леса, двигаясь с беззвучной яростью охотника, идущего по следу.) В Чаще Сгоревшего Леса: Рекс (Проехал глубже, в самое сердце мертвого леса. Воздух был мертвенно-тих, пах гарью и тлением вековой древесины. Обгоревшие ветви, как скрюченные пальцы великанов, хватали за одежду. Он остановился у огромного, почерневшего буреломника. Внезапно, воздух перед ним сгустился, заколебался, как над раскаленным асфальтом. Из искажения шагнул Люцифер. Не демон в привычном смысле – мужчина в безупречном черном костюме, лицо – холодная маска аристократической красоты. Но глаза... Глаза были бездонными провалами в вечную ночь, лишенными отражения, поглощающими свет. Он протянул руку. В безупречно белых перчатках – обычная, мятая бумажная записка.) —Возьми. Прочти. — Голос бархатный, низкий, как струя ледяной воды по спине. — Мое терпение – не безгранично. Особенно когда его испытывает... шестеренка. Рекс (Скейт дрогнул под ним. Внутри процессор завис в ужасе и преклонении. Манипулятор дрожал, когда он взял записку. Очки сканировали текст: "Глубина. Сгоревший Дуб. Немедленно. Молчание." Он кивнул, голосовой синтезатор выдал лишь короткое шипение статики. Люцифер развернулся и пошел глубже, не оглядываясь. Рекс последовал, скейт подрагивал на неровной почве, вибрация усиливалась с каждым метром.) Люцифер (Остановился у исполинского, почерневшего пня, что когда-то был древним дубом. Тень от него не падала – она была абсолютной пустотой, поглощающей багровый свет Трещины. Обернулся. Взгляд, лишенный зрачков, приковал Рекса, как булавка – насекомое.) —Твои последние передачи... разочаровывают, Рекс. — Бархатный голос не повысил тона, но каждое слово обжигало холодом. — "Нейромоторный сбой"? "Акустические помехи"? — Легкая, ледяная усмешка тронула его губы. — Ты строишь им оправдания, когда должен был вбить клин! Хенк дышит. Анастасия видит слишком много. А этот... крысолов... чует правду. — Он сделал микро-паузу. — Это не эффективность. Это – слабость. Твоя слабость. Или... нежелание? Рекс (Статический треск заглушил первые слова. Голос сорвался на визгливую тональность): —Хозяин... они... они не по сценарию! Анастасия... ее анализ слишком точен! Крысобой... он на грани! Он следит! Если я... если я сорвусь сейчас... миссия... все рухнет! — Скейт вибрировал так сильно, что с него посыпались мелкие камешки. Люцифер (Сделал один, плавный шаг вперед. Температура упала резко, иней запорошил обугленные ветки вокруг. Рекс откатился назад, оптика запотела от перепада): —"Если"? — Голос превратился в опасное шипение, как кипящее масло. — Ты – функция. Функции не "срываются". Их деактивируют при неисправности. Твой страх – помеха. Устрани ее. — Бездонные глаза сузились. — Или я найду инструмент... менее эмоциональный. Последнее предупреждение, Рекс. Расколи "Клин". Или стань стружкой. В этот момент: Резко, громко хрустнула ветка в двадцати метрах. Из-за почерневшего, искривленного ствола вышел Крысобой. Он стоял неподвижно, капюшон сбит на спину, открыв бледное, искаженное яростью лицо. Глаза – два раскаленных угля – горели, переведясь с Люцифера на Рекса и обратно. В правой руке – нож-клык, лезвие тускло блестело в багровом свете. Он просто стоял и смотрел. Видел. Понимал. Люцифер (Даже не повернул головы. Легкая, презрительная усмешка скользнула по его лицу, как по льду.) —Охотник вышел на крысиную нору. Как... предсказуемо жалко. — Он бросил взгляд на Рекса, полный ледяного презрения. — Разберись с мусором. Или я разберусь с тобой. Вечно. — Фигура Люцифера дрогнула, как мираж, и растворилась в воздухе, не оставив следа, кроме резкого запаха серы и пронизывающего холода, повисшего в воздухе. Рекс и Крысобой остались одни среди мертвых деревьев. Тишина давила, густая и зловещая. Крысобой (Не сводя горящих глаз с Рекса, медленно, с ледяной яростью покачал головой. Голос его был низким, хриплым, как скрежет камня по камню, но каждое слово падало с убийственной четкостью): —"Справлял нужду"? — Горькая, беззвучная усмешка исказила его лицо. — В компании Князя Тьмы? — Он плюнул на черную, мертвую землю. — Видел. Слышал. Догадки? Теперь это – истина. Грязнее некуда. — Он ткнул ножом в сторону Рекса, не для атаки, а как клеймо. — Предатель. С самого начала. — Не дожидаясь ответа, развернулся и бесшумно исчез в чаще, как призрак. (Вернувшись в лагерь первым, Крысобой подошел прямо к костру. Его лицо под копотью было мертвенно-бледным, но глаза горели неистовым огнем. Он встал так, чтобы его видели все, грудь тяжело вздымалась.) Крысобой (Голос его резал тишину, громкий, резонирующий от ярости и боли): —Рекс – змея подколодная! Встречался в лесу! С ним! С Люцифером! Сам видел! Глазами! Слышал ушами! — Он ударил себя кулаком в грудь. — Рекс служит Тьме! Предал нас! Предал Хенка! С самого начала! Молчание. Огромное, давящее. Потом: Иван (Резко поднял голову. Сначала – недоумение, потом – раздраженная усмешка.) —Крыс, ты в своем уме? — Хриплый голос сорвался на крик. — Люцифер? В наших лесах? Рекс? Да он еле "сортирную" нужду справляет без инструкции! Ты грибы психоделические жрал, что ли? Или этот адский вой тебе мозги всколыхнул? Бред сивой кобылы! Багдаш (Замотал головой, медальон заплясал на груди. Голос визгливый от нервозности): —Крысобой, друг... опомнись! Стресс! Посттравматический шок! У меня... у меня есть аромамасло лаванды! Успокаивает! Подыши! Или... или чайку? Последний пакетик! Прямо сейчас заварю! Не накручивай себя и других! — "Только не это! Только не сейчас! Не раскачивай лодку!" Сузи (Испуганно вжалась в плечо Джейн. Глаза – огромные, полные ужаса и недоверия.) —Крыс... — Шепотом, еле слышно. — Может... может тебе показалось? Лес... он же мертвый... страшный... Тени играют... Рекс... он же с нами... всегда... Он не мог! Анастасия (Молчала. Ее взгляд, тяжелый и аналитический, впился в Крысобоя. Она видела его ярость, его абсолютную убежденность. Но видела и пустой лес, и отсутствие доказательств. В глазах мелькнула борьба – холодный расчет против интуиции. "Он не лжет. Но что он видел? Галлюцинацию? Или...?" Она крепче сжала сканер, но промолчала.) Хенк (Резко поднял голову. Его мутные, обычно безучастные глаза на миг прояснились. В них мелькнуло острое, животное понимание, как у старого волка, учуявшего опасность. Он ткнул костлявым пальцем в сторону Крысобоя, его голос, хриплый, но удивительно четкий, прозвучал на всю поляну): —Спятил! — Пальцы сжались в кулак, дрожа. — Голоса в голове! Шепчут! Как у меня! — Он закачался, бормоча снова: — ...крысиный писк... шестеренка скрипит... не верь... не верь... — И снова погрузился в свой мир, но его слова повисли тяжелым эхом. (В этот момент из тьмы леса выкатился Рекс. Он выглядел спокойным, даже слегка "огорченным". На поясе – якобы починенный разъем.) Рекс (Подъезжая к костру, голос – ровный, служебный, с легкой ноткой усталости): —Контакт починил. Окисление. Что пропустил? — "Игра началась, Рекс. Без права на ошибку." Иван (Фыркнул, указывая большим пальцем на Крысобоя): —Да наш Крыс тут сказки рассказывает! Будто ты не в кустиках был, а на тайном свидании с самим Повелителем Ада! Чайку попивали! Говорит, ты предатель, железяка! Ну прямо как в дешевом триллере! Рекс (Остановился. Очень медленно повернул голову к Крысобою. Очки скользнули по его лицу, задержались на горящих глазах. Потом... раздался звук. Резкий, металлический, абсолютно лишенный тепла и юмора смех. "Ха. Ха. Ха." Он звучал как скрежет тормозов по металлу.) —"Предатель"? — Рекс покачал головой, имитируя глубокую, почти человеческую жалость. — Серьезно, Крысобой? — Голос стал тише, холоднее. — Лесные мираж? Стресс после боя? Или... — пауза, полная яда, — ...твоя одержимость найти виноватого в том, что случилось со стариком? — Он кивнул в сторону Хенка. — Он сломан. Ты винишь себя. Ищешь выход. Нашел... меня. Удобную мишень. — Он повернулся к группе, расправил "плечи" с мнимой уверенностью. — Я – часть "Клина". Мои схемы, мои расчеты – ваша броня. Всегда были. Всегда будут. Полагаться на галлюцинации уставшего человека... это не просто глупо. Это опасно. Группа зашумела. Багдаш забормотал о стрессе и чае. Иван громко поддержал Рекса. Сузи сжала руку Джейн, кивая. Даже Анастасия молчала, ее взгляд был тяжел, как камень, и полон сомнений, но не обвинения. Крысобой стоял один, как остров в море недоверия. Его изолировали. Отгородили стеной жалости и рациональных объяснений. Ярость в его глазах сменилась на миг жгучим, ледяным отчаянием. Он отвернулся, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Позже, когда лагерь погружался в тревожный сон, Рекс бесшумно подкатил к Крысобою, стоявшему на самом краю света от костра, лицом к непроглядной тьме леса. Рекс (Голос тихий, металлический, лишенный всякой интонации, только абсолютный, леденящий холод): —Слушай сюда, "крысолов". — Он остановился в полушаге, очки холодно блестели в отблесках костра. — Твоя... болтовня. В лесу. И здесь. У костра. — Пауза. — Она больше, чем глупость. Она – смертельный риск. Для тебя. — Еще пауза, тяжелее. — Ты ничего не видел. Ничего не слышал. В лесу были тени. Стресс. Бред потрепанных нервов. Понял? — Голос опустился до шепота, но каждый звук резал, как лезвие бритвы. — Если эта... болезнь мозга... заставит тебя снова открыть рот... если твой язык шевельнется о том, чего не было... — Очки сверкнули в темноте, как глаза хищника. — ...то твой "сбой" будет не временным, как у старика. Он будет финальным. И безвозвратным. — Смертельная тишина повисла между ними. — Заткнись. Ради твоей же... продолжающейся функциональности. — Он развернулся и отъехал в темноту лагеря, не оглядываясь. Крысобой (Не шелохнулся. Только рука, сжимавшая нож-клык за спиной, задрожала от бессильной ярости. Он смотрел в черноту леса, где исчез Люцифер, где его назвали "мусором". Правда была ясна как день. Но правда стала его тюрьмой. А предатель был неприкосновенен под сенью лжи и недоверия. Где-то за спиной бормотал Хенк о "шестеренке". Старик, даже в безумии, видел суть. Но его голос был гласом вопиющего в пустыне. Крысобой стиснул зубы до боли. Молчание было его щитом. И его проклятием.)