Часть 13. "Лучший эксперимент"

Первое, что она почувствовала — покачивание и запах морской соли. Шелест волн и шелк простыни под пальцами. Глаза открылись тяжело. Потолок был деревянным, старинным, отделанным под дорогой лак. Морская каюта. За окном — вода до горизонта. Берегов не видно. И Бомгю сидел у стены с книгой в руках. Он поднял глаза и улыбнулся так, как будто они встретились на романтическом уикенде. — Доброе утро. Ты хорошо спала? — Где мы? — На моей яхте. Сюрприз! — улыбнулся он, пытаясь развеять её страх в глазах, и уже тише добавил: — Я хотел сделать тебе подарок. — Ты... похитил меня? — Нет, нет, — он поспешно поднял руки. — Я лишь... хотел, чтобы ты почувствовала, как всё могло бы быть. Только ты и я. Без давления. Без лишнего шума. — Я сказала тебе "нет", Бомгю. Я говорила это много раз. Он опустил взгляд, будто это было ложью. — Ты просто ещё не услышала себя. Мы можем быть счастливы. Я не прошу многого. Лишь попробовать. Без принуждения. — Но ты меня уже принудил. Он встал, медленно, не делая резких движений. — Джехи... ты не понимаешь. Иногда людям нужна помощь, чтобы увидеть истину. Иногда… чуть-чуть подправить восприятие — это проявление любви. Она вскочила с кровати, делая несколько шагов к двери, прижимаясь к стенке каюты. В глазах пылал гнев, страх — и ясность. — Это не любовь, Бомгю. Это... мания. Одержимость. Он стоял тихо. Но в его взгляде промелькнуло что-то холодное. — Тогда пусть будет так. Но ты всё равно останешься, пока не увидишь меня иначе.

***

За несколько часов до этого.

Тэхён сидел в архивной комнате, заваленной пыльными досье. В редакции уже почти все разошлись, но он не мог остановиться, изучая историю семьи Чхве. Склонившись над фотографиями, Тэхён вглядывался в портреты. Изучал старые вырезки, тёмные архивные заметки, протоколы допросов. На листах был узнаваемый, сухой почерк. В центре папки — дело с чёрно-белой фотографией. Женщина, лет двадцати пяти, с редкой красотой и чуть опущенными глазами. Подпись: "Юн Ха Рин — меценатка и первая пациентка ‘Лунного пути’. Исчезла при странных обстоятельствах в 1989 году." А рядом — снимок Чхве, молодого. Слишком пристальный взгляд. Имя было подчеркнуто красной ручкой. В рапорте значилось: "отказ от терапии", "эмоциональная неприемлемость", "угроза срыва эксперимента". И в другом досье — официальное заключение: «Причина основания клиники: необходимость продолжить незаконченную терапию… на случай невозможности эмоционального контакта». Тэхён пролистнул дальше. Подшивка с неотправленными письмами от господина Чхве. Признания. Угрозы. Списки препаратов. Тэхён закрыл глаза. Сложил всё как пазл. Чхве был влюблён. Маниакально. И ничего не получил. Он убил брата. Взял под контроль клинику. Попробовал гипноз. Подавил всех. Но всё началось с любви — в которой его отвергли. "Он создавал клинику не для спасения, а для контроля." И последний лист: "Если я не смог получить её, может быть, удастся ему. В конце концов, он — мой лучший эксперимент." "Он" — это Бомгю. Чхве экспериментировал не только с чужим сознанием. Он запрограммировал родного племянника. С раннего детства. Список триггеров, заученных фраз. Один из них: "подарок на двоих", другой — "сделай чай, пожалуйста". И теперь Бомгю идет тем же путём… "Он даже не знает, что делает"