*

Ты наливаешь всем шампанского, И всем становится весело. Я наливаю себе водки, И всем становится страшно. © Щенки — «Весело» — Алло, — Джеймс прижал мобильник к уху. — Джимми, ну ты где? Уже полчаса как все собрались, — раздался в трубке приглушенный голос Керли — похоже, тот пытался говорить максимально тихо. Неужели он не сказал своим, что пригласил его?       Вряд ли при таком раскладе они будут рады его визиту… — Да я иду, иду. Задержался на пункте выдачи. Сейчас уже буду. — Давай, жду тебя, дружище, — он отключился.       Джеймс еще раз посмотрел на старое здание общаги, видневшееся за воротами, что отгораживали территорию студгородка. Он жил здесь не долго, от силы полгода, что продержался на учебе в университете. Ему там не нравилась. Все эти строгие правила, уборка по расписанию, контроль времени возвращения… У него всегда были большие проблемы с дисциплиной, даже в армии с ним так и не справились. Нет, там он, конечно, в моменте времени вел себя как положено, но по возвращению вернулся к привычному образу жизни.       Джимми машинально прижал к себе сумку, ускоряя шаг, но вдруг понял, что в ней есть что-то еще кроме коробки с подарком. Он не смотрел, что в ней осталось, хотя именно она была с ним перед тем, как Керли увез его в больницу. Черт, неужели там осталось?..       Он едва не сорвал замок, судорожно открывая сумку и принимаясь шарить в ней рукой. Нет, ничего. Только водка. И всего ноль двадцать пять. Джеймс смерил взглядом бутылку, направляясь к ближайшей урне. Однако, оказавшись уже у контейнера, он снова замер. От того, что она там будет лежать, никто ведь не пострадает? По крайней мере, никто кроме него.       Он поторопился по улице вниз, чтобы завернуть за угол, в частный сектор. Удивительно разные и одновременно до невозможного похожие друг на друга домишки ровными рядами выстроились по обе стороны вдоль дороги со свежеуложенным асфальтом. Они сливались в его глазах: все они следовали моде и переделывались в соответствие с популярными дизайнерскими тенденциями чуть ли не каждый сезон, из-за чего казалось, что все они одинаковые, словно построенные из очень скучных наборов «лего», которых у него никогда не было и о которых он так отчаянно мечтал, будучи ребенком.       Дом семьи Керли удалось узнать не сразу. Последний раз фасад был розовый. Теперь вот бежевый, и забор, кажется, поменяли, и двор переделали… Клумбы ромбовидные. Были круглые. Он точно помнил, потому что помогал Гранту и Артуру их сделать.       Джимми несколько продолжительных мгновений смотрел на дом, прислушиваясь к звукам, доносящимся из открытых окон, в которых горел теплый электрический свет. Знакомая картина. Настолько знакомая, что где-то в груди неприятно защемило. Праздную болтовню разобрать не удавалось, однако он был обнаружен кем-то из гостей. Девочка-подросток казалась отдаленно знакомой, но наверняка в том, что он точно помнит, кто это, уверен не был, а вот Патришу узнал сразу же. На лице женщины появилась искренняя улыбка, она призывно помахала ладонью.       Что ж, теперь бежать уже поздно… Он направился к входной двери, которая распахнулась еще до того, как он успел поднять руку к кнопке звонка. — Джимми! — от миссис Керли ощутимо пахло вином. Видать, вечеринка в самом разгаре… — Я так рада тебя видеть! Сколько лет прошло! — женщина крепко обняла его за плечи. — Здравствуйте, тетя Патриша, — Джимми невольно улыбнулся. — Отлично выглядите. — Спасибо! — Джеймс? — в коридоре появился Артур. — Надо же, не думал тебя снова увидеть, честно говоря…       Да, все тот же мистер Керли. Всегда говорит только то, что думает. — И сам не надеялся уже, если честно, — Джеймс неловко почесал затылок. — Джимми! — Грант тоже вышел в коридор. — Привет! Опять опаздываешь! — Ты его пригласил? — Артур с недоумением глянул на сына. — Э… то есть… Э-э-э… — Лучше замолчи, — сквозь зубы процедила продолжающая улыбаться Патриша, локтем толкнув мужа в ребра. — Проходи, Джимми!       Его встретили на удивление хорошо. Даже не по кому не было видно, что они шокированы или недовольны его появлением. Раньше он был неотъемлемой частью праздничных ужинов семьи Керли, еще со времен их жизни в Старом городе, так что большинство присутствующих были с ним знакомы, с кем-то он когда-то общался и с кем-то даже был в дружеских отношениях, как и с Грантом. — Эй, расслабься, — шепнул друг ему на ухо. — Просто представь, что последних лет эдак пятнадцати не было. — Легко сказать… — Джимми опустил взгляд.       Держаться около Гранта долго не получилось. Старший сын семьи Керли был не только самой большой гордостью Артура и Патриши, но и просто любимчиком всей родни, поэтому с ним без конца кто-то хотел поболтать, обсудить, что в жизни нового, попросить совета, дети хотели, чтобы он с ними поиграл. Всем нужен был Грант, его внимание и проникновенный взгляд его ярко-голубых глаз, что будто бы видели тебя насквозь. И хотя друг старался не отходить от него, Джимми это только раздражало. Что он тут, не справится сам, что ли?..       Джеймс невольно вспоминал собственную семью. Он не знал своих родных кроме матери и отчима. Биологический отец свалил, когда ему было несколько месяцев от роду, бабок и дедов не было — то ли померли, то ли отказались от непутевых детей, то ли просто даже не знали, что эти самые дети где-то живые и заделали им внука. Отчим бухал. Мать не пила, но никогда Джеймса не любила. Обвинения в том, что сломал ее жизнь, Джимми слышал чаще собственного имени. До сих пор иногда в ушах стоял ее высокий, звенящий голос. Она визжала, так что окна дрожали в рассохшихся деревянных рамах, а ему приходилось закрывать уши, и тогда мать хватала его за руки и со всей силы дергала, чтобы он четко слышал каждое сказанное слово о том, какой он ненужный и никчемный.       Праздников в их доме не было. По крайней мере, у самого Джеймса. Отчим так праздновал каждый день, например… И почему только мать терпела такое отребье рядом с собой? Как можно до такой степени себя не уважать? А может ей было все равно? У него ведь даже хер не стоял. Ха-ха, прискорбно, что одно из самых ярких детских воспоминаний — ссоры родителей на тему того, что его отчим импотент…       Джимми с трудом подавил истеричную ухмылку, так и просившуюся наружу. Глазами он продолжал искать ее, но никак не находил. Грант сказал, что она точно сегодня будет…       Когда в соседнюю квартиру поселились Керли, Джиму было шесть. Первое, что сделал он, когда увидел Гранта, что был похож на гребаного ангелочка с рождественской открытки своими золотистыми кудрями и всегда светлой, чистой одежкой, разве что блядских крылышек не хватало, так это посочувствовал. Соседствовать с визгливой женщиной типа его мамаши и буйным алкашом тяжело, уж он то знал по себе.       Семья Керли была как будто из другого мира. Спокойные, тихие, вежливые, культурные, улыбчивые… Это было так странно и противоестественно, что сперва Джимми предпочитал избегать Гранта и даже пытался настрополить против него местную шпану, у которой на тот момент был лидером, однако вместо этого все его друзья решили стать друзьями Керли. И сам Грант, будто абсолютно не понимая, что Джеймс откровенно его ненавидит, продолжал пытаться с ним подружиться.       Однажды родители в очередной раз поссорились. Сильно поссорились, настолько, что в конечном итоге досталось и ему. Сидя на ступенях лестничной клетки и обиженно глотая слезы, Джим тогда думал только о том, как было бы здорово, не будь его вообще на свете. Грант возвращался со школы, в которую Джимми ходил через раз, потому что контролировать его все равно было некому. Керли тогда сел рядом и прежде, чем Джеймс решился что-либо рассказать, они просидели так с пару часов. Когда в подъезд выглянула Патриша, видимо, уже собиравшаяся идти искать сына, что вовремя не вернулся домой, и обнаружила их вместе на лестнице, то перекинулась с Грантом лишь парой слов, наказав в случае чего ее позвать.       Вернувшийся со смены Артур обнаруженной картиной доволен не был. Грант рассказал отцу все то, что рассказал ему Джеймс, и тот, схватив в подмышки обоих мальчишек, бубня недовольно под нос что-то о том, что работы ему хватает и на работе, поэтому разбираться он будет с этим потом, унес их ужинать.       С тех пор Джеймс и Грант были неразлучны, и семья Керли охотно ему помогала. По сути, благодаря Гранту Джим закончил школу, благодаря ему же поступил в универ — невольно Джеймс тянулся за другом во всем, в учебе, в спорте, даже в школьных спектаклях и фестивалях участвовал, потому что в них участвовал Керли. С той лишь разницей, что Гранту все всегда давалось так легко… А Джимми только переводил силы и нервы.       Наконец он увидел ее, спускающуюся по лестнице второго этажа. Джимми поймал взгляд зеленых глаз. Барбара застыла, как каменное изваяние на несколько продолжительных мгновений, что ее никто не замечал. Как только на ее появление обратили внимание, Барбара оказалась облеплена родственниками. Однако, женщина довольно быстро пробиралась сквозь толпу, перебрасываясь со всеми приветствиями и какими-то общими ответами на общие вопросы. Сперва он боялся, что она так уверенно торопится к нему, но нет. Она шла к Гранту. Логично, должна же она обнять любимого брата после того, как они не виделись почти полтора года из-за очередного длительного рейса последнего. — Баб-с, тут кое-кто тоже хочет с тобой поздороваться, я думаю, — сказал Грант, когда ажиотаж вокруг появления его младшей сестры рассосался. — Да… Здравствуй, Джимми.       Ему сложно было считать ее эмоции. У него же перехватило дыхание. — Привет, — выдохнул он. — Слышала, ты закончил лечение в этот раз, — она поджала накрашенные красным губы. — Поздравляю. Очень рада, что ты нашел в себе силы завязать. — Ага… — Джим отвел взгляд в сторону. — Слушай, у меня тут есть кое-что для тебя.       Он достал из своей сумки розовую коробку. — С прошедшим, — Джеймс протянул ее женщине. — Это же… кукла? — Барбара наклонила голову на бок, всматриваясь в лицо игрушки. — Это Барби… та самая, — она засмеялась. — Что ж… ты всегда знал, чем меня порадовать. Спасибо! — Барбара даже обняла его. — Мам, посмотри! — она, словно маленький ребенок, побежала показывать подарок. — Где ты ее достал? — спросил Грант. — Мне пришлось повоевать за нее на аукционах, — фыркнул Джим. — Ничего более существенного я не придумал. — Я думаю, она будет рада и этому.       Да. Может быть.       Он помнил, как они с Керли стояли над колыбелькой. Маленький сверток в ней смотрел в ответ на них парой зеленых глаз, и оба они угрюмо переглядывались, не до конца понимая, что им делать с новым членом семьи Керли. Джеймс тогда еще не представлял, что когда-то эта маленькая девочка, похожая так сильно на куклу-пупса из рекламы, только явно раз в десять больше орущая, превратится в потрясающую девушку, в которую он влюбится.       И которой причинит очень-очень много боли. — Я пойду освежусь… Уборная все там же? — Да, на втором этаже.       Если о чем-то Джеймс и жалел, так это о том, что больше в его жизни не было ее. Барбара столько раз его вытаскивала из всякого дерьма… неудивительно, что в итоге она ушла. И странно, что вместе с ней не ушел Грант… Грант всегда был сильно к нему привязан. Всегда считал себя ответственным за него. Впрочем, когда стало понятно, что Барбару Джим лишь изводит, он достаточно резво увез сестру к родне на другой конец страны, чтобы там ей вправили мозги. Почему ему не вправили — загадка. Наверное, с этим блаженным работать бесполезно.       Он протер лицо холодной водой. Устал. Слишком сильно устал. Хочется покурить.       Когда Джим вышел из ванной, то услышал голоса Гранта и Барбары за углом в коридоре. — Слушай, я конечно рада, что у него жизнь налаживается, но… ты же понимаешь… — Я ни о чем тебя не прошу. Ему просто нужно немного поддержки… — Грант, сколько можно его поддерживать? Если человек не хочет… — Он не не хочет. Он пытается. Ты же знаешь, он всегда старался выкарабкаться. — Грант. Братишка, пожалуйста, послушай меня хоть раз. Джимми… Плохой человек. И не ты, не я не можем ничего с этим сделать. Пойми же ты, что он… он тебе всегда завидовал. Увидь же ты хоть раз что-то дальше собственного носа, Грант. — Барбара, мне кажется ты преувеличиваешь. С ним сложно, но он… хочет обычной честной жизни. Он не монстр какой-то, просто иногда его заносит. — Он алкоголик и наркоман, — напомнила Барбара. — Думаешь, бывший? Ладно… Делай, что хочешь. Но, пожалуйста, не переусердствуй в помощи Джеймсу. Добром он тебе все равно не отплатит. — Бабс, прекрати, ну. Тебе правда хочется в такой день говорить вот так? — Ты свалишь в очередной рейс и другой возможности тебе это сказать у меня не будет. Ладно, прости. Ну, давай обнимемся. — Давай. Я пойду выйду… — Ты опять начал курить? — Ну не смотри на меня так. Отец уже оттаскал меня за уши.       Они засмеялись.       Джеймс сделал глубокий вдох. А что он, собственно, еще мог услышать? Сам постарался от души, чтобы теперь о нем так отзывались. Даже не грустно от того, что она совершенно права. Ну а Грант… Грант как всегда. Идиот.       Друг обнаружился на улице, с сигаретой в зубах. Когда Джимми подошел, то он молча протянул ему пачку. Джеймс вытянул сигарету и принял от него зажигалку. Таким счастливым, как еще считанные минуты назад в кругу родственников, Грант уже не выглядел. Это его так разговор с Барбарой расстроил? Да нет, он вроде уже привык к тому, что он единственный человек, который все еще верит в Джимми. — И чего у тебя такая кислая мина? — Да так… Успели уже с отцом поругаться. — А-а-а, — Джеймс вскинул брови. — И в чем же дело? — В том, что у меня до сих пор нет своей семьи. В основном. Еще так, по мелочи всякое разное. Отец никогда не был мной доволен, — Керли усмехнулся. — Он тебя любит. — Любит. Но он меня не принимает. И никогда не принимал. Даже когда я в итоге все равно пошел служить в армию вместо учебы на космического инженера, он был не доволен. Я не знаю, что я должен сделать, чтобы он успокоился в конце концов. Мне уже сорок, а он все еще не хочет увидеть моих личных границ. — Да брось. Ты к нему слишком строг.       У тебя хотя бы есть отец, который не выгонял тебя из дома, придурок кучерявый. — Знаешь… Я бы на твоем месте просто уважил старика и женился. Вы с Лизой пять лет уже вместе, почему нет? — Джимми отвернулся, кусая губы, с трудом сдерживая свою агрессию. — Он от части прав. Мы тоже не молодеем. — Мы с Лизой расстались.       Джеймса как током ударило. — И… давно это? — он покосился на Гранта, который сделал затяжку. — Месяца полтора назад. — Почему ты мне не сказал? — Ты был как раз на лечении. Я подумал, к чему тебе мои проблемы, — Керли пожал плечами как ни в чем не бывало. — То есть ты хочешь сказать, что просто разорвал идеальные пятилетняя отношения с идеальной женщиной, которая выглядит как модель, готовит как мишленовский повар и готова ждать тебя из рейсов длинной в месяцы и даже годы? Ты… ебнулся тут, пока меня не было? — Джим прищурился. — Что блять тебя к этому подтолкнуло? Почему ты так спокойно об этом говоришь? — Пойми, то, что было с Лизой… было так идеально как раз потому, что, наверное, мы уже давно с ней друг друга не любили… — Нет, Керли, подожди-ка! Она тебя обожала! Думаешь, такая женщина не ушла бы от тебя, не люби она? Слушай, ты, конечно у нас красавчик и в жизни состоялся, но и она не на помойке себя нашла. Ты хочешь сказать, что ты просто ее разлюбил? — Ну… видимо, что так, — Грант спрятал руки в карманы. — Я думаю, что… я просто полюбил другую. А обманывать ее тоже неправильно. — Ах другую… — Джимми усмехнулся.       Другую, значит… Знал он эту другую. Променять Лизу на никчемную Аню… Какой же ты идиот, Керли. Почему ж тебе вечно всего мало-то? — Знаешь, я, наверное, пойду, — Джеймс затушил сигарету и выбросил ее в урну. — Увидимся уже на работе, — он направился прочь от их дома. — Джим, подожди. — Что? — Ты уверен, что не сорвешься? — Грант посмотрел на него одним из этих своих проницательных взглядов. — Все точно в порядке? — Ага. Все в порядке, — Джеймс с трудом удержался, чтобы не огрызнуться.       Как кстати он не выбросил водку.