Глава 1. Договор

      Легкое прохладное дуновение, одновременно пугающее и не до конца знакомое, но по-своему близкое и родное – это было последнее, что почувствовал молодой мужчина, прежде чем его безжизненное тело упало на пол, сраженное заклятьем, а душа покинула этот мир. Она наблюдала за тем, как убийца с жалким огрызком вместо полноценной души переступил через труп ее дальнего потомка, поднимая мертвенно бледное лицо к потолку. Туда, где на втором этаже еще теплилась жизнь, которую он жаждал оборвать.       Он никуда не торопился, будучи непоколебимо уверен в том, что жертва не сможет сбежать, пока она опередила его на несколько шагов, минимально замедляя время, чтобы первой прибыть на место грядущих событий, тем более, что там было что-то, что звало ее и привлекало внимание.       Она нашла их в одной из комнат, безошибочно определив ее из нескольких выходящих на этаж дверей. Молодая женщина стояла на коленях возле небольшой кроватки, в которой сидел плачущий малыш – последний из Рода, который хранил в себе частичку ее силы. Сама постель была очерчена по кругу полосой крови.       В этот момент рыжеволосая обернулась и посмотрела прямо на нее своими яркими зелеными глазами, которые повторяли глаза ребенка. На ее лице блестели слезы, но в них была отчаянная решимость. Она могла видеть, что женщина также принадлежит ее Роду. Не по крови, но по магии.       В этот момент дверь распахнулась, впуская в себя убийцу главы. В следующий момент женщина оказалась на ногах, заслоняя собой свое дитя, на что неизвестный только рассмеялся.       - Отойди прочь, глупая девчонка, – велел он. – Ты мне не нужна. Так что спасай свою жизнь, пока я милосерден. Ибо я пришел только за мальчишкой.       - Прошу, только не Гарри! – отчаянно выкрикнула женщина, не сдвигаясь ни на шаг и закрывая собой сына – Умоляю, я сделаю что угодно. Пощадите его. Возьмите мою жизнь, но оставьте его.       Она смотрела в яркие глаза женщины, которая смотрела на нее в ответ. Нет, не у убийцы та просила пощады для последнего из Рода. Не ему предлагала всю себя в обмен на жизнь ребенка у нее за спиной. С ней говорила молодая волшебница, ее молила о милосердии к своему сыну.       Она чуть наклонила голову, принимая жизнь женщины в уплату спасения ее дитя, когда убийца поразил заклятьем ее грудь. Легким ледяным дуновением она окутала ее душу, когда та покидала мир вслед за тем, с кем ее связали брачные обеты. Она выполнит свою часть этой сделки.       Остался лишь ребенок, который со страхом и непониманием смотрел на палочку, которую на него направил торжествующий убийца, когда она накинула на его крошечное тело край своей мантии. Незримый барьер, который не дано преодолеть никакому заклятью, созданному человеком, разделил единственных живых в комнате. Жизнь ее потомка, тем более обменянная на чужую, не оборвется здесь.       Маг не внял предупреждению, которое она послала ему через его магию о том, что мальчик неприкосновенен и находится под ее покровительством и защитой. При этом куда более сильной и явной, чем другие ее потомки этого Рода. Заклятье срикошетило от ее одежд, которыми она укрыла мальчика.       Боль разрываемой души, которая и без того была едва ли пятой частью от изначального целого, стала платой за проигнорированное предупреждение самой Смерти, которая встала на сторону своего потомка. Неправильным был крик самого мальчика рядом с ней в тот момент, когда тело убийцы рухнуло без дыхания, а остатки его души смогли ускользнуть от нее, будучи привязанными к другим сосудам.       Должно быть этот маг был из числа тех глупцов, которые думали, что могут таким образом навсегда сбежать от нее. На деле это лишь значило, что она будет забирать его постепенно в то время как каждый фрагмент некогда целой души будет влачить жалкое и мучительное существование на границе миров. В то время как все остальные уходили быстро, мирно и безболезненно, в один краткий миг пересекая грань между последним ударом сердца и вечной тишиной.       Ее холодные руки коснулись тела мальчика, приподнимая наследника, и она всмотрелась в его заплаканное лицо и маленькие ручки, которые тот прижимал ко лбу, по которому текла кровь. Осторожно она убрала их, глядя на отметину, в глубине которой ощущала осколок души мага, который пытался скрыться от нее, вгрызаясь в душу самого ребенка.       Она чуть печально улыбнулась мальчику, которому было больно из-за этого паразита, и легонько подула на его лицо, приглушая чувствительность, прежде чем коснуться отметки холодным поцелуем. Ее сила проникла в самую душу ребенка, вырывая из нее чужеродный осколок, который она заберет себе до тех пор, пока не соберет их все, а самого юного наследника погружая в глубокий сон без сновидений. Все же ее потомки были единственными, кто был способен сохранить жизнь после поцелуя Смерти.       Она опустила мальчика в его колыбель, когда где-то внизу хлопнула дверь, а встревоженный мужской голос сменился едва ли не звериным ревом того, чье существо находится в агонии глубочайшего горя. Все же, хоть ребенок и был ее потомком, ему не следовало оставаться с ней, пока его жизнь не угасла. А позаботиться о нем – задача живых.

***

      Гарри, вздрогнув, проснулся в своем чулане под лестницей и потер старый шрам в виде молнии, кожа вокруг которого всегда была чуть прохладной. Судя по всему, было еще очень рано, поскольку он проснулся сам, а не от крика тети, требующей сию секунду приготовить завтрак для их семьи.       Семья… Это понятие всегда было для Гарри загадкой. Он жил со своими родственниками уже шесть лет, но те неустанно повторяли, что у такого урода никогда не было и не будет семьи. Потому что кому он такой нужен.       Гарри и правда выглядел неказистым по сравнению с родственниками и даже другими детьми из школы и садика. Невысокого роста, бледный, молчаливый, в поношенной одежде с чужого плеча. Его черные волосы всегда были в беспорядке, как ни укладывай, а глаза словно смотрели вдаль. А еще был холод…       Дядя всегда ярился из-за этого, хотя Гарри клялся, что не знает, почему температура воздуха вокруг него всегда словно на пару градусов ниже, чем везде. Особенно часто это становилось заметно, когда кто-то из Дурслей поднимал на него руку. Результатом же проявления подобной ненормальности всегда было отсиживание в чулане без еды и воды на протяжении двух дней в довесок к ранее полученному наказанию.       Гарри сел, пытаясь переодеться так, чтобы не издать шума и не удариться ни обо что в темной коморке под лестницей, которую уже слишком хорошо знал. Пока еще он здесь помещался, но ему было страшно думать о том, что будет, когда он неминуемо вырастет.       Пустой желудок жалобно заурчал и Гарри вздохнул. Вчера он приготовил неидеальный ужин. Бекон слегка подгорел из-за того, что Дадли пролил сок и тетя велела немедленно убрать грязь. За такой проступок его отправили спать голодным.       Пока он сидел у себя в коморке, не имея возможности выйти до того, как его выпустит кто-то из Дурслей, Гарри потирал шрам и думал о том, что ему приснилось. Этот сюжет был ему уже почти привычен, поскольку снился ему часто с минимальными вариациями.       В этом сне он был на руках фигуры в темном плаще. Ее руки были холодными, а лица и вовсе было не разглядеть, но ему не было страшно. Было что-то, что позволяло ему чувствовать себя в безопасности в этих объятьях. Фигура никогда ничего не говорила ему, а сон всегда заканчивался в тот момент, когда ее холодные губы касались его лба почти мягким поцелуем.       Гарри не знал, откуда его разум взял вдохновение для этого сна, но, всякий раз просыпаясь после него, он ощущал странное умиротворение и комфорт. Словно глаза той загадочной фигуры наблюдали за ним, оберегая от гнева родственников или издевательств других детей.

***

      Гарри было холодно, когда он лежал, свернувшись калачиком на прохудившемся матрасе, который служил для него кроватью с раннего детства. Его руки и спина горели от боли при каждом контакте с любой поверхностью.       В их школе начался период простуд, который накрывал всю страну в районе ноября. Обычно Дурслям удавалось избежать заболевания и проблем не было, но на этот раз все случилось иначе. Первым заболел Дадли, который с дружками гулял без курток после того, как гонялся за Гарри в течение учебного дня.       Тетя и дядя тщательно тряслись над своим диденькой, заваливая его подарками и конфетами, чтобы компенсировать тот факт, что из-за этого Поттера он был вынужден сидеть дома с температурой. Вчера же сам Дурсль-старший почувствовал надвигающееся недомогание и потому был в отвратительном расположении духа.       Гарри даже не был уверен, что что-то сделал не так, когда дядя, которому он принес лекарство, приготовленное тетей, начал кричать о том, что это он своей ненормальностью решил свести их семью в могилу. Это ведь из-за него они вынуждены постоянно контактировать с холодом.       Результат был закономерен – порка и заключение в чулане. С того момента прошло уже около суток и теперь уже сам Гарри дрожал от холода, а его сухое горло начал тревожить кашель, который приходилось всеми силами сдерживать внутри. Он понимал, что болен, но также знал, что бессмысленно просить о помощи – ее не оказывают уродам вроде него.       Голова болела и Гарри тихо заплакал. Ему было плохо, но всем в мире было все равно. А тетя и дядя и вовсе твердили, что всем было бы лучше, если бы уроды вроде него и вовсе не рождались.       Он стер кулачком слезы и, наверное, впервые задумался о смерти. Интересно, это больно? И, если ему нет места в этом мире, может не стоит и пытаться быть в нем? В церкви, куда его пару раз брала тетя Петунья, говорили, что после есть какой-то другой мир… Может там ему найдется уголок?       Гарри не был верующим человеком, поскольку плохо представлял, во что в принципе верят другие люди. Да и молиться он не умел, хотя слышал, что вроде как можно было попросить о чем-то, если сказать правильные слова. Во всяком случае так вроде делали те люди, которые тоже были тогда в церкви.       - Пожалуйста… - голос с трудом прорвался через сухое и раздраженное сдерживаемым кашлем горло.       Гарри не знал, что сказать. Даже не знал, к кому в теории мог бы обратиться. Хотя, может, уродам не положено беспокоить своими проблемами кого-то там…       Холодная ладонь коснулась его лба в темном чулане и Гарри невольно вздрогнул. Дверь… Он не слышал, как та открывалась. Однако уже через мгновение он почувствовал облегчение – его услышали и кто-то пришел к нему. Его мышцы расслабились, повинуясь мягкому касанию, а он сам попытался рассмотреть того, кто был рядом с ним.       Темный силуэт, почти скрытый в сумраке теней неосвещенного чулана, показался Гарри знакомым. Он напомнил ему ту фигуру из его снов, в холодных руках которой он чувствовал себя защищенным. Ладонь невесомо коснулась его щеки и он улыбнулся, чувствуя, как утихает головная боль, а холод перестает причинять дискомфорт и становится желанным и уютным.

***

      Она смотрела на последнего носителя крови ее Рода, тихое воззвание которого привело ее в это темное место. Жизнь и магия едва теплились в исхудалом теле, которое даже на ее взгляд казалось чрезмерно горячим, а душа почти отделилась, полностью готовая последовать за ней. Мальчик сам подошел к самой границе и протягивал руки, прося забрать его.       У нее, конечно, особые отношения с потомками, но даже при таком условии это не было чем-то естественным и нормальным. В нем было столько потенциала для жизни, но он был почти полностью подавлен живыми, которые не желали заботиться о нем и поддерживать это священное пламя. Она видела это в его глазах, которые хранили воспоминания о прошлом.       Что ж, раз живые не в состоянии позаботиться о ее последнем наследнике, как и она сама, то в таком случае она доверит это тем, кто не посмеет использовать его в угоду собственным интересам. Мертвым.       Ее руки обняли мальчика, приподнимая, и она коснулась губами его лба, погружая в сон. Для него будет безопаснее, если он будет временно отмечен ее печатью, а течение жизни в нем замедлится почти до предела. Тени раскрыли им свои объятья и она скользнула в них, унося с собой наследника. Позднее она вернется сюда и отмерит вину людей, которые довели ребенка до обращения к ней, забрав часть их времени.       Ее встретил темный и древний ритуальный зал, факелы в котором вспыхнули синим пламенем, стоило ей сделать первый шаг к алтарю. Осторожно и бережно она опустила потомка на плиту и отступила на полшага. Магия вокруг завихрилась, открывая врата между мирами живых и мертвых.       Она смотрела на души, которых стала притягивать магия мальчика и его кровь, которая начала сочиться по его запястьям. Конечно, проще всего было бы доверить наследника собственным родителям и другим членам Рода, но это было невозможно.       Давний договор, который был заключен между ней и первым из ее потомков, защищал души всех ее наследников от призыва в мир живых, чтобы те не стали оружием в руках безумных некромантов, которые желали использовать в своих целях подлинных потомков Смерти, у которых этот дар был в крови. Однако он не распространялся на тех, кто не был связан с Родом магией и кровью через личные ритуалы.       Так теперь перед ней стояли мужчина и женщина средних лет с рыжими волосами. При этом у мужчины были такие же зеленые глаза, как у мальчика. Кровные родители его матери. Они были испуганы происходящим, но она жестом велела им отойти в сторону и ждать там. Они подчинились, хотя у них и не было выбора.       Следующими из врат вышли мать и сын. Оба черноволосые и статные. При этом отчаяние от ритуала в их глазах сменилось почтительностью, когда они увидели того, кто призвал их из-за грани, чтобы назначить службу.       Блэки… Интересный исход. Она окинула обоих представителей древнего Рода своим взглядом. Конечно, она могла призвать обратно в мир любого, кроме своих потомков, но все же этот ритуал она отталкивала от мальчика, его магии и крови. А значит у того были свои связи с этой семьей.       Узы магических обетов оплетали обоих Блэков своей силой и она кивнула сама себе, узнавая крестническую связь, которая формировалась у нее на глазах. Должно быть член этого Рода имеет долг перед ее наследником, но в глазах Магии не имеет возможности исполнять его, а потому не повинен в предательстве. Теперь же последние из умерших Рода, которых она вернула в мир, должны были принять его исполнение на себя.       Магия продолжала кружить в ритуальном зале, поддерживая врата открытыми за счет ее силы. Блэки заняли свое место в том же углу, где уже стояли ближайшие родственники наследника по крови, которых она могла призвать. Ребенку объективно нужен был целитель и, желательно, кто-то более близкий к его возрасту и магия нашла по ту сторону подходящих людей, основываясь на каких-то собственных обетах и обязательствах по отношению к наследнику.       У молодой русоволосой женщины в волосах уже была седина, а находящаяся рядом с ней девочка-подросток лет тринадцати впала в панику, глядя на бурлящую в ритуальном зале магию. Она подошла к ним, окутывая ребенка своей силой и оборачивая время вспять, чтобы убрать страх. Несколько мгновений спустя девочка оказалась не старше семи-восьми лет и в испуге прижалась к матери, но уже без истерики.       Женщина посмотрела на нее со смесью боли и надежды в голубых глазах.       - Она не вспомнит то, что привело к трагедии в прошлой жизни, – произнесла она негромко и взмахом руки закрыла врата, заставляя их исчезнуть, прежде чем повернуться к призванным душам. – Для вас есть задание, ради выполнения которого я позволю вам вернуться к жизни, – она указала на мальчика на алтаре, в котором едва теплилась жизнь. – Защищайте и оберегайте его как свою плоть и кровь. Воспитайте в уважении к законам Магии, но в стороне от людской политики. Не дайте никому силой или неведением склонить его на свою сторону и использовать в своих целях. Вы из разного времени и разных миров, но распрей между вами я не потерплю, – она посмотрела на Блэков и женщину. – Выполните возложенный на вас долг до конца. Для вас это шанс спасти свои Рода от угасания и снять проклятье безумия с себя и потомков.       Все духи поклонились и она щелкнула пальцами, завершая ритуал. С хрипом все шестеро упали на колени, пока Магия привязывала их к мальчику, возвращая жизнь в обмен на помощь, защиту и служение.       Сам мальчик вздохнул поглубже и снова закашлял, когда течение жизни вновь восстановилось в его теле с прежней прискорбно малой интенсивностью. Сделав все необходимое, она ушла, покидая родовое гнездо своих потомков и оставляя последнего из них на попечение мертвых.