Глава 14. Письмо на тот свет

      Безлунная ночь выпала на тридцатое августа, накануне отъезда в школу. Еще с утра Гарри ощутил подступающее возбуждение, а перо Харона притягивало его взгляд не хуже магнита. Сам ворон за эти недели появлялся в поле его зрения не так часто, но их связь никуда не девалась.       Устав терпеть, Гарри уже протянул руку к перу, но остановился. Он не знал, что и как написать родителям, а ведь писать придется собственной кровью и через боль. Будет лучше, если пока он напишет его обычными чернилами, а потом перепишет на чистовик.       Приняв решение, он отодвинул в сторону коробочку с пером Харона и пододвинул к себе обычное гусиное. Все же Гарри не стал выпендриваться и тратить деньги на орлиные или павлиньи перья. Обмакнув кончик в чернильницу, он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.       В конечном итоге он порадовался тому, что принял это решение, поскольку не один и не два пергамента отправились в мусорное ведро возле стола, будучи исчерканными и залитыми слезами. Гарри просто не знал, с чего начать и о чем написать родителям, о которых ничего не помнил и которых знал только по рассказам бабушки, дедушки и Регулуса.       При этом написать нужно было о многом, ведь следующий шанс отправить письмо выдастся уже в Хогвартсе, почти через месяц. А к тому моменту, наверняка, произойдет много чего еще. Даже обед Гарри едва не пропустил, но зато, вспомнив о нем, выпил побольше воды, памятуя о том, что ему предстоит пролить много крови.       Наконец уже вечером он взял в руки ледяное перо. Письмо родителям, написанное обычными чернилами, лежало на столе перед ним. Пора было приступать, если он хотел успеть вовремя. Особенно если учесть, что он не представлял сколько времени займет дублирование письма.       Острие коснулось пергамента, оставляя первый порез на руке, но Гарри только слегка поморщился. Боль и кровь – не самая высокая цена, которую с него могли взять за эту возможность.       Он закончил лишь спустя полтора часа и к тому моменту его левая рука была залита кровью и нещадно болела. Порезы затягивались довольно быстро, но на их месте сразу же открывались новые, углубляя раны. Это была медленная пытка, но награда была слишком желанной, чтобы сдаваться.       - Возможно, тебе стоит сегодня лечь пораньше. Все же завтра тебе на поезд, а день будет долгим и волнительным, – в комнату заглянула Эдит и, подойдя ближе, вскрикнула: – Боже, Гарри, что с твоей рукой!       Женщина попыталась взять ее, чтобы рассмотреть раны, но Гарри зашипел от боли и она отступила.       - Я… Я сейчас позову Кендру. Не двигай сильно рукой, чтобы не усугубить кровотечение, – засуетилась женщина и выбежала за дверь, выкрикивая имя целительницы, стоя прямо на лестнице.       Гарри поморщился. Он не хотел, чтобы его застали за написанием письма. Но тут уже ничего не поделаешь. Мальчик вздохнул и мысленно позвал Харона, который сейчас где-то летал. Согласно книге, которую ему в родовой библиотеке нашел Тинки, этого было достаточно, чтобы призвать магического фамильяра.       В комнату зашли обеспокоенные взрослые и Гарри попытался спрятать письмо и перо, но движение только растревожило руку, вынуждая болезненно зашипеть. Первой рядом с ним оказалась Кендра и наложила диагностические чары.       - Это не просто рана, – нахмурилась женщина. – Это порезы. Причем нанесенные при помощи сильной магии. Кровь не останавливается. Но это как будто наложенные друг на друга буквы.       Кендра взмахнула палочкой, накладывая чары визуализации, и над рукой Гарри стал проступать текст письма.       «Дорогие, мама и папа.       Не знаю, сможете ли вы получить это письмо, но, надеюсь, я делаю все правильно и Харон сможет доставить его вам…»       - Нет! – выкрикнул Гарри, пытаясь взмахами здоровой руки развеять чары – Это личное!       Кендра сняла заклинание и вопросительно обернулась к остальным собравшимся. Вальбурга нахмурилась.       - Объяснитесь, молодой человек, – велела она. – Сейчас же.       Гарри насупился. Он понимал, что Вальбурга и остальные переживают о нем, но их вмешательство разрушило все ожидание чуда.       - Я пишу письмо. Родителям, – ответил он наконец. – Сегодня ночь без луны, а Госпожа сказала, что в это время Харон сможет перелететь границу миров.       - Твой ворон? – удивился Регулус – Значит это не просто слухи, что эти птицы способны на такое?       - Не знаю насчет всех, – пробормотал Гарри. – Харона мне подарила Госпожа и я нашел в семейном архиве информацию о том, что каждый Наследник Рода в день принятия титула получал от нее какой-то Дар. Мне достался фамильяр.       - Но ты же не пытаешься писать письмо собственной кровью? – дрогнувшим голосом спросила Эдит.       - Именно это он и делает, – ответила Вальбурга. – У него на столе известный артефакт, называемый кровавым пером. Другой вопрос, откуда он его взял. Такие вещи не продают в ближайшей лавке, поскольку они считаются запрещенными из-за заложенной в них магии.       - Это перо Харона, – буркнул Гарри. – И, да, я пишу кровью! Потому что у всех желаний есть цена, а я хочу попробовать связаться с родителями! – на его глазах выступили слезы, но он стер их здоровой рукой – У меня не будет этой возможности в ближайшие недели, поэтому я хочу закончить письмо. Поэтому оставьте меня, пожалуйста…       На несколько долгих мгновений в комнате повисла тишина, которую не нарушил даже влетевший в приоткрытое окно ворон, а затем Вальбурга жестом велела всем уйти и сама направилась к двери. Уже собираясь закрыть ее, женщина обернулась.       - Будь очень осторожен, Гарри, – произнесла она негромко. – Кровавое перо забирает не только кровь, но и крохи жизненной силы человека, которая уходит на залечивание порезов. Я понимаю твое желание связаться с родителями, но не переходи границы разумного. Они не обрадуются, если ты умрешь из-за постоянной переписки с ними.       Гарри кивнул и женщина ушла. Посмотрев на уже почти дописанное письмо, он дополнил его постскриптумом и отложил перо Харона до будущего месяца. Он надеялся, что такой периодичности будет достаточно, чтобы не переусердствовать с жертвой. Неуклюже скатав пергамент в свиток одной рукой, мальчик посмотрел на ворона.       - Сможешь отнести мое письмо родителям за грань? – спросил он – Я надеюсь, что я сделал все правильно, и сегодня безлунная ночь, как и говорила Госпожа.       Ворон чуть склонил голову набок, глядя на Гарри черным и умный глазом. Мальчик вздохнул и неловко закрепил свиток на ноге птицы.       - Ну, в добрый путь, Харон, – чуть улыбнулся он болезненной улыбкой.       Ворон слегка клюнул его в ухо и бесшумно вылетел в окно. Туда, где царила безлунная ночь.

***

      Лили сидела в кресле у окна с книгой, время от времени останавливая чтение и прислушиваясь к связующей нити энергии, которая соединяла ее и сына. Та вернулась и снова стала ощутимой некоторое время назад к ее огромному облегчению и радости. Все же не чувствовать Гарри было для нее почти мучительно.       В тот день в местном отражении Поттер-мэнора был большой пир, на который пригласили всех здешних знакомых. Ведь даже здесь появление у Рода официального Наследника было большим и значимым событием, которое отмечалось с размахом. С той лишь разницей, что на нем не присутствовал сам виновник торжества.       Лили хотела пригласить на праздник своих родителей. Ведь все же юный Наследник – их родной внук. Да и нравы здесь были гораздо лояльнее, чем при жизни, а потому никто бы и слова не сказал против присутствия магглов на магической вечеринке. Вот только осуществить задуманное у нее не вышло.       Причина была проста – родителей не оказалось дома и вообще с тех пор она ни разу не получала от них весточки. Хотя и до этого не видела их, возможно, давно. Все же здесь понятие времени было весьма расплывчатым. Несколько часов могли оказаться годами и наоборот.       Джеймс проверил дом при помощи различных чар, но не смог определить, когда ее мама и папа в последний раз были здесь. Пришлось смириться с тем, что они пропустят бал в честь собственного внука. Хотя по итогу пропустили праздник в Поттер-мэноре не только они.       Неожиданный стук в окно вырвал Лили из размышлений и воспоминаний о прошедшем и она с удивлением обернулась. Она не знала никого, кому был бы резон стучать к ним. Тем более не в дверь. Да и совиной почты здесь не было в привычном понимании слова, все зиждилось на чистом желании.       Джеймс, сидевший на диване напротив, тоже подался вперед, глядя на окно. Мгновение спустя книга выпала из его рук, а он сам едва не упал, слишком резко поднявшись на ноги и подавшись к источнику звука, всматриваясь в ночь.       - Быть не может… - выдохнул он в шоке. – Лили… Неужели у меня глюки? Но это… Там же ворон…       Лили в шоке наблюдала за тем, как муж упал обратно на диван, а его глаза были широко распахнуты в неверии. Дрожащая рука стиснула ткань рубашки. Он сморгнул слезы. В непонимании она перевела взгляд на окно.       С другой стороны стекла и правда находилась большая черная птица, которая, заметив внимание, снова постучала в окно клювом. Как сова, принесшая письмо и требующая впустить ее. Подумав мгновение, Лили открыла створку.       Пернатый гость словно этого и ждал, бесшумной тенью влетев в комнату и приземлившись на стол. К его ноге был привязан объемный свиток, испачканный чем-то бурым. Посмотрев на них, ворон настойчиво каркнул.       - Да, я… Сейчас, – Джеймс, шатаясь, подошел к птице и отвязал письмо. – Спасибо… Подождешь ответ?       Ворон каркнул и взлетел на шкаф, принявшись чистить перья. Джеймс, держащий в дрожащей руке свиток, прижал ладонь к губам, подавляя всхлип. Лили подошла к мужу и обняла его.       - Что случилось? – спросила она – Почему ты плачешь?       Джеймс сжал ее руку в ответ, по его лицу стекали слезы.       - Просто… Это… Это чудо, Лили. Чудо, о котором я не смел даже мечтать, – он поднял взгляд к потолку. – Спасибо… Спасибо, Госпожа. Вы невероятно щедры.       - Я не понимаю, – чуть нахмурилась Лили.       Джеймс покачал головой и стер слезы. Его рука сжала ее и он шагнул к камину.       - Пойдем. Я должен сообщить всем о том, что случилось. Это… На границе невозможного, – произнес он все еще хриплым от рыданий голосом.

***

      - Джеймс, Лили? – Юфимия в удивлении приподнялась с дивана, на котором сидела с вышивкой – Что-то случилось?       - Да, – кивнул мужчина. – Просто... Нужно позвать отца. И… Всех, кто сейчас здесь. Произошло экстраординарное событие.       - Так, ты сейчас сядь, успокойся. А я и Лили позовем остальных, – распорядилась хозяйка.       Джеймс кивнул и упал в ближайшее кресло. Лили же пошла следом за свекровью. Стоило им выйти из залы, как женщина обернулась к ней.       - А теперь расскажи толком. Что у вас там случилось, что Джеймс так с ума сходит? – спросила Юфимия.       - Я сама толком не поняла, – покачала головой Лили. – Мы были у себя и все было как обычно. А потом появился ворон с письмом и Джеймс как с катушек слетел. Едва слова связать смог, рыдает.       - Ох… - женщина выдохнула в потрясении. – Тогда понятно, почему он сам не свой.       Лили вздохнула.       - Может хоть вы мне объясните? От Джеймса я только и узнала, что это чудо и что он благодарит Госпожу. Да, я ни разу не видела, чтобы здесь почту приносили вороны, а не совы как при жизни, но я все равно не понимаю, почему у него была такая реакция.       Юфимия кивнула и чуть придержала Лили, чтобы идти медленнее, попутно смахнув слезы со своих глаз.       - Ты уже знаешь, что каждый Наследник нашего Рода в день принятия титула получает от Госпожи какой-то Дар. И не так давно мы праздновали принятие титула твоим с Джеймсом сыном.       - Гарри тоже получил дар, так? – спросила Лили и женщина кивнула – Но я все равно не понимаю, какое это имеет отношение к случившемуся.       - Дары бывают разными, – объяснила Юфимия. – От предрасположенности к какой-то магии до уникальных артефактов. Однако один или два раза за историю Рода, когда Наследник оставался последним живущим Поттером, Госпожа дарила ему ворона. Но не простого, а одного из своих. Этой уникальной птице приписывается способность пересекать границу и переносить письма между живыми и мертвыми.       - То есть… - Лили проглотила комок в горле, чувствуя слезы на глазах. – То письмо… Оно… От Гарри?       Юфимия кивнула и открыла дверь в кабинет, сообщая мужу и кое-кому из находившихся там предков, что к ним прилетел посланник Госпожи с письмом. Подобная новость ожидаемо вызвала весьма бурную реакцию и огромный интерес.

***

      Спустившись в гостиную, они нашли Джеймса, который все еще сжимал заляпанный пергамент дрожащими руками. Лили бросилась к мужу и прижалась к нему, не имея сил сдержать слез при мысли о том, что им написал их собственный сын, который уже достаточно взрослый, чтобы принять титул Наследника Рода и получить свой Дар. Мужчина обнял ее в ответ.       - Это очень волнительный момент, но вам двоим стоило бы взять себя в руки, если вы хотите ответить на письмо сына, – заметил Карлус Поттер. – Даже посланники Госпожи не могут пересекать границу с ношей в любое время.       - Да, я… Простите, предок, – Джеймс попытался стереть слезы и восстановить дыхание. – Просто…       - Мы понимаем, сынок, – кивнул Флимонт. – Мы тоже волнуемся, но Карлус прав. Подумай о сыне, который ждет и надеется, что его ворон вернется с письмом от родителей в положенный час.       Джеймс кивнул. Его, как и Лили, несколько отрезвила подобная постановка вопроса. Они не могли так подвести Гарри, который ждал их ответ. Госпожа дала им шанс на общение, было бы верхом глупости выбросить его на ветер из-за собственных эмоций.       - Так прочитайте же его наконец, – посоветовала Дорея. – Мальчик старался, писал. Поверьте, это не было просто для него. Ведь само написание такого письма уже испытание Госпожи.       Джеймс кивнул и развернул свиток. Письмо было очень длинным, словно Гарри пытался вместить в него всю свою недолгую жизнь. При этом чем ближе был конец письма, тем больше на пергаменте было пятен. Он не хотел думать о том, какую цену сыну пришлось заплатить за это послание.       Лили опустила голову ему на плечо и они вместе начали читать письмо своего мальчика, за жизнь которого некогда отдали свои собственные. При этом сама женщина – буквально, заключив с Госпожой обменный договор.       - Гарри отдали Петунье? – ахнула Лили через минуту, прочитав вступительные слова, в которых мальчик надеялся, что все получится, и писал, что завтра впервые едет в Хогвартс – Но почему? Мы же назначили Сириуса опекуном, даже провели ритуал, сделавший его крестным отцом. А он жив. Да и в завещании я написала, чтобы опеку не передавали ей.       Джеймс тоже хмурился, читая письмо сына.       - Госпожа лично забрала его из дома Петуньи, когда ему было семь, – пробормотал он. – Насколько же плохо все там было?       - Очень плохо, если Госпожа вмешалась, – веско прокомментировал Оруэлл Поттер, живший в мире три столетия назад.       - Гарри живет с моими родителями? – удивилась Лили, прочитав о новых опекунах сына – Да и Вальбурга Блэк с Регулусом… Разве они не были здесь?       - Помнится они тоже не пришли на торжество в честь Наследника Рода Поттер… - заметила Дорея. – Я еще тогда удивилась. Вроде не настолько мы в плохих отношениях были, чтобы игнорировать приглашение.       - Ну, это очевидно… Некромантия, – озвучил предположение прадед Джеймса, Сигнус. – Видать сильный дар у вашего сына, раз пробудился так рано. Хотя, возможно, и Госпожа помогла. Но, учитывая обстоятельства, это даже хорошо. Сама Магия не позволит призванным навредить мальчику. А вот что с официальным опекуном, которого вы ему назначили, не ясно… Но раз жив, значит есть веская причина, по которой он не с вашим сыном.       - Бродяга в Азкабане, – в шоке прочитал Джеймс, найдя ответ в письме Гарри. – Сын пишет, что его якобы посадили за предательство нашей семьи. Но это же бред… Он магический отец Гарри по полному обряду!       - Ох, не нравится мне, как это все звучит, сынок, – покачал головой Флимонт. – В Британии явно ведется какая-то масштабная политическая игра. И наш Гарри в ней чья-то фигура на доске. А сейчас он еще и выйдет за пределы родовой защиты мэноров, отправившись познавать магический мир в одиночку, – мужчина задумчиво подергал кончик уса и кивнул сам себе. – Вот что, расспроси-ка ты его поподробнее о главных действующих лицах и властьимущих, когда будешь писать ответ. Волан-де-Морт, Дамблдор, директор Хогвартса, министр и прочие. Пусть он и ребенок, но о текущей ситуации в Магической Британии знает побольше нашего.       Джеймс кивнул. Предложение отца было более чем разумным. Они не могут помочь Гарри своим присутствием и не могут его напрямую защитить, но они могут попытаться помочь ему разобраться в ситуации и не угодить в расставленный для него капкан. А в том, что таковой имеется, он был согласен с отцом.       - О чем еще пишет? – спросила Юфимия, пытаясь разрядить обстановку – Не может же быть все только о плохом, должно быть и что-то хорошее.       Лили чуть улыбнулась.       - Гарри нравится колдовать и он уже знает с десяток заклинаний, – сообщила она. – Кроме того, он глубоко погрузился в культуру гоблинов после первого визита в Гринготтс. Даже пытается освоить их язык. И он пеняет Джеймсу на недостаточно подробные инструкции о том, где и что нужно было найти при посещении мэнора, – она хихикнула.       - Мне казалось, что я все учел, – нахмурился в недоумении мужчина. – Даже план нарисовал. А квиддич? Гарри нравится квиддич?       - Он не написал, – улыбнулась Лили. – Но ты можешь его об этом спросить.       - Обязательно, – кивнул Джеймс. – С его летными навыками он мог бы стать отличным игроком!       - Ему был всего год, – заметила Лили. – Ты не можешь судить об этом по той детской метле.       - Ему был всего год! А он уже уверенно летал, Лили! – не согласился Джеймс.       Старшие с улыбками наблюдали за спором молодых родителей, которые пытались представить себе своего сына всего по нескольким десяткам дюймов пергамента, которые тот исписал, пытаясь связаться с ними. И мысленно каждый из них так же, как и Джеймс, вознес благодарность Госпоже, которая выбрала для Наследника-сироты такой Дар.