[калеб|МС]

      Тишину Скайхевена, который окрасился в ночные огни, блестевшие под каплями мелкого дождя, прорезал едва слышный гром, от которого их отделяло лишь тонкое панорамное стекло. Запотевшие окна от сбитого дыхание их обоих. Они практически не слышали того шума, тех раскатов грома, которых так боялась девушка. Казалось, весь мир растворился лишь в них двоих, в их дыхании, тихом шёпоте и сбитом ритме обоих тел. Каждый из них задыхался в собственных чувствах друг к другу, граничащими с мыслями о том, что так делать нельзя.       Калеб, что так долго жаждал прикоснуться к ее телу, ловил тихие стоны, вырывавшиеся из ее рта, своими губами и только сильнее сжимал ее податливое тело в своих руках. Теперь же пытался понять, как он мог опуститься до таких желаний, как мог допустить случившееся между ними. Он так долго убегал от этого чувства, считал, что она видит в нем совершенно другого человека – не такого, каким он стал сейчас. Но все равно поддавшись той доли страсти, сейчас плавно проводил пальцами по разгоряченному телу, которое извивалось под ним, просило большего.       Его трепетное касание к телу девушки наполнялось тревогой – мужчина боялся, что девушка все ещё ищет прошлого, а он – тот, кем он стал после стольких страданий – не нужен ей. Ей нужен прошлый Калеб. Но чувствуя, как она обхватывает его бедра, как тянется к его губам и проводит дрожащими пальцами по механической руке, которая контрастом отзывается прохладой в ответ, он успокаивается, видит в ее глазах такую же страсть и отдает себя без остатка.       Калеб наклоняется, целует ее мягкие губы и тонет. Ему кажется, что в данный момент вся его жизнь зависит лишь от одних ее стонов, которые она выдыхает каждый раз, когда его пальцы скользят по влажным складкам ее лона, когда он аккуратно погружается в нее, растягивая, подготавливая к большему. Её подрагивающие пальцы сжимают мужские плечи, тянут к себе для очередного поцелуя, пока девичье тело дрожью отвечает на каждый мокрый поцелуй в районе изгиба шеи, ключицам и ложбинке меж упругих грудей.       Глаза девушки закрываются в моменте, когда она понимает, что все их прошлое сейчас исчезнет: они знакомы слишком давно, их чувства, что так долго были скрыты внутри души, теперь оголены, словно провода. И она понимает, что по-прежнему уже не будет, но стонет его имя, давая понять в первую очередь себе, что теперь их будущее будет наполнено общей любовью, склеивающей разбитые сердца.       – К-Калеб… Посмотри на меня, – в ее голосе слышится просьба, когда он долго не решается перейти к чему-то большему, к чему-то настолько смелому.       И он смотрит, поднимает свои глаза и тонет. Ее тихий голос заставляет сердце биться сильнее, а руки дрожать, будто перед ним не любимая девушка, а самое хрупкое стекло в мире. Он вновь наклоняется, целует сначала скулы, подбородок и нос и лишь после впивается в губы долгим сладким поцелуем, пока его руки нежно сжимают девичьи бедра. Калеб чувствует, как дрожит тело девушки, когда он приподнимает ее бедра и поглаживает холодным металлом, создавая очередные мурашки.       – Моя кроха… Ты… Ты такая… – Калеб не знает, как подобрать те слова, что он хочет прошептать ей на ухо, пока головка его члена касается влажных складок, размазывая выделившуюся смазку.       Все его движения были осторожными, практически священными в этот момент. Калеб боялся причинить ей боль, хотел, чтобы она чувствовала себя хорошо, отдаваясь ему одному. Он боялся, что сделает что-то не так, разрушит эту лёгкую нить доверия между ними и она снова уйдет, оставит его одного. Но девушка, будто чувствуя все его мысли, каждое его неловкое движение, сама двигает бедрами, трётся о мужское возбуждение и тихо стонет, прикрывая глаза.       Только сейчас она поняла, насколько нуждается в нем всем, таком родном и неидеальном, таком нужном. Она шепчет одними губами, но знает, что Калеб услышит, успокоится и отдастся моменту, не обращая внимание на все остальное. Поэтому когда он медленно входит в нее, стараясь дать насладиться каждым сантиметром, каждой набухшей веной на члене, каждым ровным вдохом и выдохом. Она сжимает его бедра ногами и выгибается, закусывает нижнюю губу и стонет слишком сладостно.       – Калеб… Это…       Она не успевает договорить, потому что из ее лёгких выбивается весь воздух, когда его член полностью погружается в нее, пульсирует настолько сильно, что она сама непроизвольно начинает сжимать его, чувствуя то нарастающее возбуждение и желание, о котором она только мечтала. Представляла, как произойдет их первый секс, как она будет наблюдать за Калебом и слушать его стоны, ловя губами каждую каплю пота, что стекает по его виску, но вместо этого сама тает в его крепких руках. Выгибается от каждого медленного толчка, что с каждым разом становится увереннее и сильнее.       - Ах-х… Кроха, я… Я не могу больше сдерживаться, – тихое рычание над ее ухом, которое сопровождается укусом девичьего плеча.       И Калеб, выравниваясь в спине, сильнее сжимает ее мягкую кожу, пока удобнее устраивается и раздвигает ее ноги шире. Его движения становятся резкими, прерывистыми, граничащими с сумасшествием. Приоткрыв глаза, он наблюдал, как тело девушки извивалось под ним, а ее маленькие ладони сжимали простыни и комкали, рядом лежащее, одеяло. И он готов был отдать последние капли самообладания, последнюю чистую часть его сердца, лишь бы эта ночь не заканчивалась. Лишь бы слушать негромкие стоны и тихое звучание его собственного имени из ее припухших губ.       Видя, как ей хорошо с ним, он наконец отпустил все внутренние страхи и смог отдаться тем чувствам, которые скрывал под стальной маской. Его металлическая рука нежно гладила кожу живота девушки, успокаивала в моменты, когда он терял контроль и начинал слишком быстро вбиваться в её тело. Таким способом он молча извинялся перед ней за свою несдержанность и видел ее прощение, слышал его в стонах.       Наклоняясь, он вбирает ее губы, посасывает и дарит нежный поцелуй. В момент, когда его бедра делают последнее быстрое движение, он заполняет девушку изнутри, отдаваясь ей без остатка. Он улыбается в поцелуе, когда чувствует, как ее накрывает такое же исступление и она крепко обхватывает его ногами. Девичьи руки наконец касаются его спины, проходятся по плечам и останавливаются во влажных волосах, зарываясь в них обеими ладонями. Они были в таком положении ещё несколько минут прежде, чем она выпустила его из своих объятий и дала лечь рядом, окунаясь в тепло его рук.       Ночной город все так же продолжал жить своей жизнью, на смену дождя пришла спокойная ночь с мерцанием тысячи звёзд на небе. Но единственным мерцанием для них двоих стала их любовь, что наконец открылась для них обоих. Переплетённые красной нитью судьбы, которая, казалось, теперь была видна невооружённым взглядом. Их спокойное дыхание и крепкие объятия Калеба даже во сне.