глава 18 — форма привязанности

      Холод в помещении становился ощутимее с каждой минутой. Температура, вероятно, уже не отличалась от той, что была снаружи. Корабль находился в плавании и время от времени лениво покачивался на волнах. Этот ритм ощущался даже здесь, в замкнутом трюме, отдаваясь почти убаюкивающими толчками под ногами.       Жизнь порой бывала до неприятного ироничной. Человек, которого мафия искала столько дней, сам дал о себе знать — и сделал это, приведя Юрико прямиком в западню. Она, возможно, внимательнее отнеслась бы к личности Микото и не позволила бы событиям сложиться именно так, если бы тогда не была занята совсем другими мыслями. Но теперь размышлять об этом было бесполезно.       Юрико медленно обходила помещение, внимательно осматривая каждый угол в поисках хоть чего-то, что могло бы оказаться полезным. Дазай тем временем сидел на деревянном ящике, закутавшись в свое пальто. Он в очередной раз высморкался в салфетку и с раздраженным вздохом смял ее в руке. Можно было предположить, что в его карманах скрывалась целая коробка, иначе объяснить их бесконечное появление было трудно.       — Как так получается, что наши встречи всегда оборачиваются не самыми приятными ситуациями? — наконец произнесла Юрико, тоже усаживаясь на ящик, когда стало ясно, что с первого взгляда здесь не найти ничего полезного.       — Теперь мы хотя бы знаем, кто помогал Ичиро все это время, — ответил Дазай.       Юрико бросила на него недоуменный взгляд.       — Не говори, что ты не поняла, — сказал Дазай, чуть вздернув бровь. Затем он принялся объяснять: — Я с самого начала подозревал, что мы поймали не настоящего обладателя Пера, что во всем этом замешана способность. Поэтому во время второго визита агентства я дотронулся до Ичиро, рассчитывая рассеять способность — иллюзию, подмену, что бы там ни было. Но ничего не произошло. Думаю, они предвидели мои намерения и каким-то образом успели поменяться местами, чтобы тогда в камере действительно сидел Ичиро. Но кроме того случая, я уверен, что все остальное время в заточении был Акира.       Значит, Ичиро воспользовался способностью Акиры, которая позволяет принимать облик других людей. И с самого начала, с дня атаки на мэрию, вместо Ичиро был Акира. Это многое объясняло. Например, то, что он не узнал Юрико, просто потому, что никогда раньше ее не видел.       Но если они действительно действовали заодно, почему Акира пытался сдать Ивана властям? Можно предположить, что между Ичиро и Иваном произошел разлад, и последний просто оказался удобным козлом отпущения. В таком случае неужели террористическая атака и впрямь была заранее спланирована Ичиро? Это тоже звучало вполне логично, учитывая, что его самого в мэрии попросту не было. Ему нечего было терять и не за что было бояться — даже за собственную жизнь.       — Учитывая, что и Ичиро, и Акире нужен ты, неудивительно, что они сговорились, — сказала Юрико, вслух подводя итог своим размышлениям. — Но зачем Ичиро просить его сидеть в заточении вместо себя? Он вполне мог бы отсидеть сам.       — На это есть много причин, — ответил Дазай. — Возможно, он хотел продолжить вести свои дела, а пребывание в заточении сильно ограничивало бы его возможности. Или он боялся, что, находясь взаперти, не сможет изменить локацию Пера, если кто-то все-таки сумеет выйти на его след. Ну или он мог предположить, что агентство рано или поздно доберется до истины через его ответы, и не хотел рисковать — сказать что-то лишнее, например, выдать себя. В отличие от него, Акира действительно ничего не знал. Именно поэтому даже Ранпо так и не пришел ни к какому выводу после допроса Ичиро, который на самом деле был Акирой. Так что в любом случае для Ичиро быть схваченным было невыгодно и даже опасно.       Юрико слушала, не перебивая, мысленно раздумывая каждую из версий.       — Но вот что странно, — продолжил Дазай. — Стал бы Акира ввязываться в такие крупные дела ради Ичиро? Оставаться в заточении столь долгое время — и лишь ради общей цели? Его заточение не давало никаких гарантий того, что Ичиро сможет меня схватить.       — Ичиро мог предложить ему сведения о Портовой мафии, — предположила Юрико. — Главный склад, о местоположении которого знали далеко не все даже в мафии, был сожжен. Я почти уверена, что Ичиро приложил к этому руку.       Юрико так же подумала о том, что могли существовать и другие данные о мафии, которые Ичиро передал Акире в обмен на его заточение. Среди них могла бы быть информация о конкретных мафиози, и вероятно, именно таким образом Акира и узнал о транспортировке оружия, о Юрико и о Микото.       — Может быть, — согласился Дазай. — Но, все же, почему Акира решил предать Ичиро в последний момент? Как раз после того, как…       — …схватили его брата?       — Именно. Думаю, узнав, что его организацию буквально вырвали с корнем, а брат оказался в заточении у мафии, он не смог продолжать бездействовать.       — А у Ичиро не осталось ничего действительно ценного, что он мог бы предложить Акире взамен.       Дазай кивнул в ответ и внезапно резко чихнул. Звук эхом отразился от металлических стен. Это вернуло Юрико к реальности.       Холод вокруг уже будто можно было потрогать руками. Одежда промерзла и стала лишь дополнительным слоем сырости. Дыхание вырывалось короткими облачками пара, а пальцы постепенно начинали неметь. Юрико сжала руки в кулаки, пытаясь вернуть им чувствительность.       — Есть идеи, как отсюда выбраться? — спросила она, повернувшись к Дазаю.       — Идей? — он прикрыл глаза и устало облокотился на ящик. — Никаких.       Юрико не могла просто сидеть сложа руки. Она поднялась, окинула дверь быстрым взглядом, прикидывая, где она может поддаться, и отступила на шаг. Затем резко подалась вперед и пнула ее, вложив в удар всю оставшуюся силу. Звук удара отозвался в помещении, но дверь даже не дрогнула, будто насмехаясь над ее попыткой.       Стиснув зубы от бессилия, она вытащила пистолет. Может, в этот раз прокатит, мелькнула мысль. Пальцы заметно онемели от холода, рукоять казалась скользкой, держать оружие было непривычно трудно. Тем не менее Юрико прицелилась и выстрелила в замок. Безрезультатно.       — Зря стараешься, — раздался за спиной голос Дазая. В этот раз он прозвучал хрипловато, с заметной усталостью.       Юрико перевела на него взгляд. Бледность его лица стала намного заметнее, а под глазами пролегли тени. Она подозревала, что он находился на последних днях болезни, но в этом холоде его состояние явно ухудшалось с каждой минутой.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она.       — Буду чувствовать себя очень плохо, если мы выберемся отсюда живыми.       — Ты что, уже мысленно похоронил нас в этой морозилке?       — Себя, — поправил Дазай и чуть заметно улыбнулся. — Но ты, конечно, тоже можешь присоединиться, если хочешь. Можно встать прямо перед этим вентилятором и—       — Отлично, — перебила Юрико, — можешь начинать пробовать, пока я подумаю над тем, как отсюда выбраться.       — И почему людей всегда тянет на одну скуку?..       — Как ты можешь просто сидеть и ждать собственной гибели? — внезапно вспылила Юрико, обернувшись к нему.       — Как видишь, могу, — пожал плечами Дазай.       — Ты уже дрожишь!       — То же самое могу сказать и про тебя.       Юрико опустила взгляд на руки и осознала, что он прав. Ее действительно трясло. Особенно это было заметно по правой руке, в которой она все еще держала пистолет. Она положила оружие на один из ящиков и начала перебирать остальные, стоящие рядом.       Даже не оборачиваясь, она знала, что Дазай следит за ней краем глаза. Она не понимала причины его безразличия — была ли это обычная лень, следствие болезни или равнодушное желание умереть, передав все на волю судьбы.       Он мог бы встать и помочь, с раздражением подумала Юрико. В помещении было слишком много хлама, слишком много ящиков, чтобы Акира успел разобрать все досконально. Где-то здесь вполне могло найтись что-то полезное.       Но, собственно, чего ждать от человека, который искал смерть при каждом удобном случае? Вероятно, у Дазая просто не было ни малейшего желания выбираться отсюда.       — Ты еще не устала? — пробормотал он спустя некоторое время, прокашлявшись. — Что-то меня в сон клонит…       — Возьми себя в руки, Дазай, — сказала Юрико, не прекращая рыться в ящиках, когда он вдруг произнес нечто еще более абсурдное:       — Ударь меня.       Юрико резко обернулась и посмотрела на него так, будто ей почудилось.       — Что?       — Просто дай мне пощечину, — скомандовал он.       — Я не стану давать тебе пощечину.       — И почему же?       — Ее нужно заслужить.       — А я разве не заслуживаю?       Юрико на секунду задумалась. Пожалуй, Дазай действительно относится к числу немногих, кто эту самую пощечину заслужил.       Она подошла ближе и, не оставив себе времени на сомнения, размахнулась и дала ему сильную, звонкую пощечину. Звук сухо отразился от стен, а на его щеке почти сразу проступил красноватый след ее ладони.       В этот короткий жест Юрико будто вложила все, что копилось в ней за все время их знакомства. Это был возвращенный долг за то, что он заставлял ее думать о нем и путал ее чувства; за то, что сейчас, вместо помощи, сидел без дела и рассуждал о смерти.       Дазай медленно провел ладонью по щеке, осознавая, что только что произошло.       — Почему так сильно? — вполголоса спросил он, широко раскрыв глаза и уставившись на Юрико.       — Ты ведь хотел пощечину.       — Я не рассчитывал, что ты ударишь в полную силу.       — Тогда тебе стоит точнее формулировать свои желания, — Юрико улыбнулась, даже не пытаясь скрыть своего удовлетворения.       — Ты меня удивила.       — Полагаю, это достижение.       — Да, — криво усмехнулся он. — Поэтому ударь еще раз. Мне понравилось.       Юрико лишь закатила глаза и отвернулась обратно к ящикам.       — Ладно, — выдохнул Дазай. — Видимо отдыху пришел конец.       Юрико заметила, как он все-таки поднялся и направился к завалу хлама в противополжном углу помещения. Она не могла не радоваться тому, что Дазай решил наконец предпринять хоть какие-то действия.

***

      Акира откинулся на неудобное кресло в капитанском мостике на верхней палубе. Еще пару недель назад он и представить себе не мог, что та девчонка, с которой он случайно пересекся в мэрии, окажется причастной к уничтожению его организации. Тем более, что судьба сведет их снова, и на этот раз при обстоятельствах куда более благоприятных для него.       Но чего он действительно не мог представить, так это встречи с человеком, чье существование годами подпитывало в ненависть, которая медленно тлела, как угли в давно забытом камине, раз за разом возвращаясь теплом боли.       В тот вечер, когда Портовая мафия уничтожила его отца и всю его организацию, Акира был слишком мал, чтобы по-настоящему осмыслить происходящее. Картины той ночи распались на обрывки, растворились в страхе и хаосе. Но забинтованное лицо убийцы его отца впечаталось в сознание намертво. И как оказалось позже, за бинтами скрывался именно он — бессердечный пес Портовой мафии.       В ту ночь Акира думал лишь о том, что нужно спасаться. Спастись любой ценой ради возмездия.       Поэтому с первого же взгляда, стоило ему выйти навстречу Миямото Юрико, Акира без сомнений узнал того, кто стоял рядом с ней. Потому что это лицо он видел не раз в своих снах, в обрывках воспоминаний, в кошмарах, от которых просыпался с сжатыми зубами.       В глазах этого убийцы ему на мгновение померещилось лицо отца. И желание было таким острым, что руки непроизвольно тянулись перерезать ему горло прямо там, без слов, без раздумий, как бешеной собаке.       Но Акира не был безрассудным. С таким везением следовало обращаться осторожно. Если с судьбой Юрико для него все уже было предельно ясно, то с Дазаем Акира предпочитал повременить. Слишком долго он ждал этого момента, чтобы позволить себе закончить все в первую же секунду. Смерть была бы слишком простым выходом для Дазая. Слишком милосердным.       Подвинув кресло ближе к столу, он наклонился вперед и потянулся к стационарному телефону. Нужный номер был набран, и пальцы сомкнулись вокруг трубки.       — Добрый вечер, господин Мори, — произнес Акира, когда звонок был принят.       — Думаю, доброта этого вечера напрямую зависит от того, с кем именно я сейчас разговариваю, — последовал спокойный ответ.       — Куросава Акира. Думаю, в дополнительных представлениях я не нуждаюсь, — сказал Акира. — Я буду краток. У меня в плену один из ваших подчиненных — Миямото Юрико.       Он сделал паузу, позволяя словам осесть.       — Полагаю, она вам нужна живой. Я готов обменять ее в целости и сохранности на Куросаву Акио, который сейчас находится у вас.       После его слов повисло короткое молчание. Затем в трубке раздался негромкий, отрывистый смешок, которым смеются, когда слышат нечто откровенно нелепое.       — Боюсь, ваше предложение слишком слабое, Куросава-сан, — ответил Мори. — Я подумаю о нем, если вы добавите к нему пятьдесят миллионов йен.       Акира на мгновение перестал дышать, словно подавился воздухом. Пальцы с силой сжали трубку и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить самообладание и не разнести проклятый аппарат к чертям.       — Вам не кажется, что это и так вполне честная сделка, господин Мори? — сквозь стиснутые зубы выдавил Акира. — Один из ваших — за одного из моих. Вам стоит согласиться.       — Увы, я уже озвучил свое предложение. Если вы намерены его принять, свяжитесь со мной, когда подготовите нужную сумму. В противном случае нам не о чем разговаривать, — ответил глава мафии, после чего связь оборвалась.       Еще около минуты Акира стоял неподвижно, с телефонной трубкой в руке, будто надеялся, что разговор продолжится сам собой. Затем, не сдержавшись, он с досадой и яростью швырнул трубку на стол. Та глухо ударилась о деревянную поверхность и перекатилась к краю.       Акира начал мерить комнату шагами, ходя по кругу, будто загнанный зверь. На кону стояла жизнь его брата — единственного, что у него осталось и от Черного лотоса, и от семьи.       Акира не сомневался, что Акио сейчас переживает не лучшие дни в плену у Портовой мафии. Но пока Акио был жив — а Акира верил, что он жив, — он сделает все возможное, чтобы вытащить его оттуда.       Мори Огай ясно дал понять, что ему нужен не обмен, а выкуп. Причем выкуп откровенно грабительский. Такой суммы у Акиры не было. Даже если собрать все доступные средства, он в лучшем случае смог бы наскрести треть.       Особняк у Токийского залива, некогда символ его влияния и достатка, сейчас находился в плачевном состоянии, и продать его быстро было практически невозможно. К тому же любая сделка с недвижимостью требовала времени, которое теперь шло против жизни Акио. По той же причине он не мог избавиться от казино и других мелких бизнесов. Такие сделки не совершались за одну ночь. Ему нужны были деньги в чистом виде. Здесь и сейчас.       В какой-то момент в голову закралась мысль связаться с ВДА и потребовать выкуп за Дазая. Идея показалась заманчивой ровно на пару секунд, прежде чем рассыпалась под тяжестью здравого смысла.       Дело было даже не в том, что Дазай был его личной добычей, трофеем, который он не собирался отдавать, — хотя и это имело значение. Проблема заключалась в самом агентстве. Они не стали бы платить. Более того, они бы вычислили его местоположение и попытались бы вытащить Дазая самостоятельно. Организация, набитая эсперами, против него одного — Акира не был самоубийцей.       Ему нужен был другой вариант. Человек, который не станет поднимать шум. Который не побежит ни к властям, ни к мафии. Одиночка, с которым можно заключить сделку без лишних глаз и вопросов.       И, на удивление, такой человек существовал. Но вероятность того, что он снова согласится иметь с ним дело, была ничтожно мала. Слишком многое стояло между ними.       И все же это был человек, в образе которого Акира жил последние две недели.       Их с Ичиро связывала не дружба и не доверие, а общая цель в поимке Дазая Осаму. Для Ичиро Дазай был ключом к собственным, тщательно скрываемым планам, в подробности которых Акира не вникал и не стремился вникать. Его вполне устраивал сам факт сделки, что Ичиро получает желаемое, а затем передает Дазая в его распоряжение.       Когда Ичиро изложил план атаки на мэрию, он долго и подробно объяснял, почему это необходимо. Он настаивал, что происходящее крайне важно для сохранения его личности, которая в будущем позволит ему использовать все полномочия госслужащего в интересах их общей цели. Для реализации плана ему требовалась помощь Акиры.       Акира согласился. В том числе потому, что изначально они не рассматривали вероятность того, что Ичиро окажется под арестом. Все должно было сложиться иначе. Их целью должен был быть Иван — именно его должны были схватить, обвинив в атаке на мэрию и хранении Пера, но тот успел скрыться прежде, чем на место прибыла военная полиция.       Сам Акира, разумеется, не собирался оставаться в заточении — на это он не подписывался. Но тогда Ичиро сделал предложение, которое оказалось весьма соблазнительным: он предоставил ему ценные данные о Портовой мафии, к которым имел доступ.       Это подкупило Акиру. В конце концов, единственным его врагом был не только Дазай. Он был лишь инструментом в руках Портовой мафии. Уничтожить ее полностью для Акиры было почти несбыточной мечтой, но уничтожение главного склада с ценными боеприпасами казалось достойным началом.       Так он думал ровно до того момента, пока не узнал, что мафия разгромила его людей и забрала Акио.       Эта новость перечеркнула все. Акира требовал, чтобы Ичиро немедленно что-то предпринял. Но тот лишь холодно заметил, что Акира ведет себя слишком импульсивно. Что его скоро должны освободить из-под ареста, и уже тогда он сможет использовать свои полномочия, чтобы попытаться вызволить Акио.       Но Акира не мог ждать. Он не имел права ждать. Акио был его последней нитью с прошлой жизнью. Потерять его означало потерять все. Это было важнее Дазая. Важнее союза с Ичиро.       Поэтому он, избавившись от охранника и приняв его облик, прошел через систему безопасности и выбрался наружу — ради того, чтобы вернуть брата любой ценой. И потому Акира снова поднял трубку, аккуратно выровняв телефон на столе.       После набранного номера потянулись гудки, и через несколько секунд на другом конце линии раздался уже знакомый голос.       — Алло?       — Это Акира. Я пришел с новым предложением.       — Если мне не изменяет память, — произнес Ичиро с усмешкой, — именно из-за тебя сейчас за мной ведутся поиски, а мое имя числится в списке преступников. Так объясни, зачем мне вообще тебя слушать?       — Затем, что тебе нужен Дазай Осаму. Не так ли?       — Допустим.       — Я схватил его. В любой момент он может оказаться у тебя.       Короткая пауза.       — И что же ты хочешь взамен?       — Пятьдесят миллионов йен.       Ичиро рассмеялся.       — Пятьдесят миллионов? Такие деньги, знаешь ли, на дороге не валяются. Учитывая, что из-за тебя я потерял доступ ко всем своим полномочиям, достать такую сумму сейчас практически невозможно. Я отказываюсь.       — Тогда можешь попрощаться с Дазаем. Потому что нет никакой гарантии, что он доживет до рассвета.       — И с чего бы мне верить, что он вообще у тебя? Может, ты просто блефуешь.       — Мне нет смысла врать, — отрезал Акира. — Ты принесешь деньги — я принесу Дазая. Никакого фарса. Ты меня знаешь.       — Двадцать миллионов.       — Тридцать пять — и сделке быть.       И снова пауза.       — Мне нужно подумать. Я перезвоню позже.       Связь снова оборвалась.       Акира выругался и положил трубку на место. Сейчас ему не оставалось ничего, кроме как ждать и надеяться, что это ожидание не станет для кого-то смертельным.

***

      Прошло больше часа с момента, как их заперли в этом помещении. По ощущениям температура не отличалась от морозильной камеры на каком-нибудь промышленном складе. Время от времени они меняли позы, вставали, делали несколько шагов по помещению, но холод словно подстраивался под каждое их движение и не отступал ни на шаг. Воздух медленно, методично вытягивал из тела тепло, оставляя после себя тупую боль.       В одном лишь легком пиджаке, который давно перестал выполнять даже символическую роль защиты, Юрико ощущала, как ломит каждую мышцу; суставы наливались тяжестью, будто холод впивался в них изнутри. Тело трясло, дрожь становилась неравномерной, пока организм отчаянно цеплялся за инстинкт выживания, пытаясь согреться самостоятельно. Она нарочно напрягала мышцы, сжимала челюсть и не позволяла телу полностью расслабиться, будто боялась, что стоит ослабить контроль, и тепло уйдет окончательно. Но с каждой минутой это становилось все труднее.       У них с Дазаем так и не получилось найти ничего по-настоящему полезного. Единственной находкой оказался маленький газовый баллончик для портативной плиты, затерявшийся среди хлама в задней части помещения. Но как использовать его так, чтобы не взорвать все к чертям, Юрико не имела ни малейшего представления. Мысли путались, замерзая вместе с телом. Попытки воспользоваться телефоном все еще оставались безрезультатными. Экран загорался лишь для того, чтобы напомнить об отсутствии связи.       Единственное, что они смогли предпринять, — это перекрыть поток ледяного воздуха из вентилятора, соорудив импровизированную стену из деревянных ящиков. Это должно было дать хоть какой-то положительный эффект, ведь холод больше не бил напрямую. Но разница ощущалась лишь первые несколько минут, и теплее от этого никому не стало.       Сил на движение тоже почти не осталось, а любая попытка размяться и заставить кровь бежать быстрее, отзывалась очередной болью. В итоге Юрико бессильно опустилась на один из ящиков, подтянула колени к груди и обхватила себя руками.       Она могла лишь предполагать, что Дазаю во всей этой ситуации приходилось вдвойне тяжелее, учитывая его состояние. Он сидел на другом конце помещения, и Юрико различала лишь его профиль, обрисованный тусклым светом. Последние несколько минут они провели почти в полном молчании.       Каждый раз, когда мысли уходили куда-то далеко, холод возвращал ее обратно резким уколом в позвоночнике или судорогой в ногах. В такие моменты Юрико особенно накрывала абсурдность ситуации. Буквально часом ранее у нее были глупые, наивные, совсем другие заботы. Сейчас же она сидела запертая в промерзшем складе, рядом лежало тело мертвого человека, и сама она тоже балансировали где-то на грани. На этом фоне переживания о каком-то поцелуе казались настолько незначительными, что вызывали горькую усмешку.       Думая о Дазае, Юрико невольно приходила к мысли, что, несмотря на его уход из мафии, прошлое не переставало идти за ним по пятам. Оно настойчиво напоминало о себе, цепляясь за настоящее, не давая ему покоя. Можно было представить, что Акира не единственный, кто хотел поквитаться с ним, и, вероятно, далеко не последний.       — Почему ты ушел из мафии? — вдруг спросила Юрико, нарушив застоявшую тишину.       Слова вырвались сами собой. Она вдруг поняла, что на самом деле никогда не знала ответа. Никто не рассказывал ей об этом, да и раньше у нее не было особого интереса узнавать. Сейчас же вопрос показался внезапно важным, как будто понимание этого могло что-то изменить.       Однако ее слова растворились в стенах склада и ответа не последовало. На мгновение Юрико подумала, что Дазай просто не услышал, и, если бы не наткнулась на его тяжелый взгляд, когда он поднял голову и посмотрел прямо на нее, она, возможно, решилась бы переспросить. В этом взгляде читалась усталость и что-то еще, от чего по спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с температурой. И Юрико пожалела, что вообще задала этот вопрос.       — Был один приятель. Это была его просьба.       Дазай произнес это так внезапно, что Юрико понадобилось несколько мгновений, прежде чем смысл сказанного улегся в ее голове.       — Ты говоришь в прошедшем, — осторожно заметила она.       Дазай снова не ответил сразу, будто взвешивал необходимость продолжать этот разговор.       — Да, — наконец сказал он. — Его уже нет.       Этого оказалось достаточно. Юрико поняла, что задела тему, к которой лучше было не прикасаться. Тот человек, чью просьбу Дазай исполнил, должно быть, значил для него слишком много.       — Бывает, что смерть — самый милосердный способ потерять близкого, — тихо сказала Юрико.       Слова прозвучали почти шепотом, растворившись в воздухе. Она не хотела обесценивать чужую утрату и не пыталась приравнять одну боль к другой. Она просто говорила то, во что искренне верила.       Для нее мысль о смерти всегда была легче, чем мысль о выборе. Гораздо проще принять, что человек ушел из-за обстоятельств, против которых он сам был бессилен, чем осознать, что он ушел добровольно. Смерть не оставляет пространства для «а если бы», она ставит жестокую, но окончательную точку. А уход по собственной воле оставляет после себя бесконечные коридоры сомнений: что было не так, где ты ошибся, почему тебя оказалось недостаточно.       В любом случае Дазай ничего не ответил, даже не подал ни малейшего знака, что услышал.       — Ты правильно сделал, вырвавшись из всей этой… грязи, — продолжила Юрико. — Иногда кажется, что у меня уже не получится.       Она не сразу поняла, что именно потянуло ее на это откровение, но эта мысль жила в ней уже давно, осев где-то глубоко и лишь время от времени поднимаясь на поверхность. Юрико нередко думала о том, что ей уже никогда не уйти из мафии, что она увязла слишком глубоко.       Мафия пустила корни в решениях, которые она принимала, в поступках, на которые соглашалась, в компромиссах, на которые закрывала глаза. И чем дальше она заходила, тем меньше оставалось шансов вырваться, не потеряв при этом рассудок окончательно.       Мафия дала ей стабильность — во всех ее аспектах. И как бы морально неправильной ни была ее деятельность, бросить все и попытаться начать новую жизнь казалось куда сложнее, чем это выглядело в теории. За спиной тянулись тысячи нелегальных дел, цепочки решений и приказов, по которым ее могли обвинить. Стоило лишь всплыть доказательствам, и прошлое мгновенно сомкнулось бы вокруг нее, не оставив ни единого шанса на чистый лист.       К тому же, дело было не только в страхе перед законом. В самой мафии попросту не существовало понятия «ухода». Это не была работа, с которой можно уволиться, написав заявление или тихо исчезнув. Это была система, в которую входили однажды и оставались до конца. Они клялись не просто верностью, а жизнью и готовностью идти до последнего. Нарушение этой клятвы означало предательство, а предательство никогда не прощалось. Мафия никогда не отпускала просто так.       В этом смысле она даже завидовала Дазаю. Она не знала, каким образом ему удалось это сделать, но завидовала его способности отбросить прошлое и шагнуть вперед, не оглядываясь на собственные поступки, не позволяя им тянуть себя назад. Он сумел — по-своему, возможно, не до конца честно, но сумел. И, возможно, именно поэтому между ними всегда будет пролегать эта ощутимая бездна.       — Ты меня идеализируешь, — произнес Дазай, и эта небрежная реплика неожиданно выбила Юрико из ее внутреннего монолога.       — Я тебя не идеализирую, — хмыкнула она. — Я просто считаю, что ты—       — Ты меня даже не знаешь, Юрико, — перебил Дазай. — Если кто и не сможет никогда выбраться из всей той грязи, то это явно не ты. Вот скажи мне, скольких человек ты лишала жизни? Тебе и не нужно отвечать, — тут же продолжил он, не дав Юрико что-либо сказать. — Ответ написан у тебя на лбу. Ты боишься сделать неправильный выбор на каждом своем шагу, взвешиваешь каждое свое решение. Тебе хоть раз говорили, что тебе не место в мафии?       В воздухе повисла тишина — Юрико не находила нужных слов. Его вопрос напомнил о словах Мори. Тогда она промолчала. И сейчас тоже молчала.       Юрико допустила мысль, что действительно делала слишком поверхностные выводы о Дазае. Она и вправду его не знала. Не задумывалась о том, через что ему пришлось пройти, с чем он боролся и что до сих пор носил в себе. Может быть, он и не выбирался из всей этой липкой грязи. Может, он просто научился выглядеть так, словно смог.       В какой-то момент Дазай потянулся, разминая плечи, и нечаянно задел неустойчивую гору ящиков, наваленных друг на друга за его спиной. Один из ящиков, что лежал самым верхним, с грохотом сорвался вниз и ударился о пол.       Почти сразу из тонкой щели между досками начала сочиться темная жидкость. Юрико поднялась и подошла ближе. Она осторожно приподняла ящик, пытаясь прекратить течь, и в тот же миг в нос ударил резкий запах.       — Это… бензин? — спросила она, словно уточняя находку у самой себя, и тут же бросила взгляд на Дазая. — Я думала, ты проверил все ящики с этой стороны.       — У меня уже не оставалось сил смотреть те, что лежали дальше всех, — устало ответил он.       Юрико нахмурилась, задержав на нем взгляд, а затем снова перевела внимание на ящик. Его все равно нельзя было открыть — крышку удерживал металлический замок. Жидкость вытекла лишь через небольшой проем, но добраться до содержимого было невозможно, не вскрыв ящик полностью. Решив воспользоваться пистолетом, Юрико несколько раз сжала и разжала пальцы, заставляя их слушаться. Она прицелилась в замок и нажала на спусковой крючок, но выстрела не последовало.       — Черт… — выдохнула она, опуская оружие. — Не надо было тратить пули на вскрытие двери…       — Очень жаль… — протянул Дазай. — Ничего не поделаешь.       Затем, он снова закрыл глаза и откинулся назад, будто все происходящее лишь мешало ему дремать.       Юрико, не убирая пистолет, попыталась действовать иначе. Она начала бить рукоятью по металлическому замку, раз за разом, вкладывая в удары остатки сил, надеясь выбить замок или хотя бы ослабить крепление. Каждый удар отдавался болью в запястьях, но она продолжала.       Минуты тянулись одна за другой, и вскоре ее движения стали почти механическими, будто она действовала на автомате, загипнотизированная одной-единственной целью. Появилась маленькая надежда, которая, возможно, могла помочь им выбраться, и Юрико не собиралась отпускать ее так просто.       Боковым зрением она чувствовала, как Дазай время от времени бросает на нее взгляды. Она могла бы спросить, мол, неужели ты совсем не хочешь выбраться? — но понимала, насколько это было бессмысленно, когда дело касалось его. Он и вправду уже смирился с собственной смертью, словно принял ее как нечто неизбежное, и теперь просто ждал, пока сердце остановится от переохлаждения.       Возможно, его даже удивляло ее отчаянное стремление выбраться отсюда, готовность сделать для этого все, что потребуется. Но Юрико была не Дазаем. Она не собиралась сидеть сложа руки и ждать, пока холод окончательно парализует конечности. Останавливаться она не собиралась.       — Я бы поддержал тебя в твоих самоотверженных, и, увы, бесполезных усилиях, — произнес Дазай, — но ты слишком шумишь. У меня начинает болеть голова. Не могла бы ты—       Замок с резким звоном выскочил из крышки и отлетел в сторону, ударившись о пол. Дазай резко открыл глаза и приподнялся, глядя на происходящее недоверчивым взглядом.       Юрико, не теряя ни секунды, распахнула крышку ящика. Внутри оказался наполовину заполненный бак, пахнущий тем самым удушающим бензином, который уже витал в воздухе. На мгновение ее накрыла преждевременная радость от вспышки надежды, но уже в следующую секунду эта радость рассыпалась в прах.       Она понятия не имела, что с этим делать.       Бензин сам по себе не был выходом. Он не открывал дверь, не отключал холод, не вызывал помощь. Любая попытка придумать способ использовать его упиралась либо в отсутствие нужных предметов, либо в риск поджечь все вокруг вместе с ними. К тому же из-за промозглого холода ясно мыслить становилось все тяжелее. Мысли ходили по кругу, натыкаясь на одни и те же тупики. Становилось опасно пленительно просто остановиться, сесть и больше не вставать.       В конце концов Юрико так и сделала, опустив руки и уставившись в одну точку, позволяя отчаянию медленно подниматься внутри.       — Ты… — медленно начал Дазай, — правда так хочешь выбраться отсюда?       Юрико подняла на него взгляд. В ее глазах почти не осталось надежды, что жила в ней на протяжении всего их заточения в этой морозилке. Она молчала, не понимая, зачем он вообще задает этот вопрос. Разве с самого начала было не очевидно, что она не собирается сидеть и ждать, пока их тела окончательно замерзнут или Акира придумает другой, более изощренный способ избавиться от них?       И только сейчас Юрико начала по-настоящему осознавать, что с самого начала надеялась именно на Дазая.       С того самого момента, как за ними захлопнулась дверь, она подсознательно верила, что именно он вытащит их отсюда. Что он что-нибудь придумает. Что они вместе найдут выход, как находили его раньше.       Но Дазай ничего не делал. Он действительно хотел умереть — и это осознание раздражало Юрико сильнее, чем холод и безысходность. Даже обижало.       Она часто думала о том, как Дазай сумел превратить свои попытки самоубийства в нечто обыденное, почти нормальное. О том, насколько иначе, должно быть, ощущалась жизнь, когда тебя окружают люди, которым было откровенно плевать, — и как постепенно ты сам для себя искажаешь восприятие смерти.       Для нее же это не было ни шуткой, ни освобождением, ни допустимым выбором. Это был конец. И она не была готова его принять.       В какой-то момент Юрико заметила, как Дазай начал медленно снимать бинты с левой руки. Он делал это неспешно, аккуратно распутывая белую ткань, покрывавшую кисть. Она резко оживилась и уже собиралась спросить, что он делает, но внезапное любопытство того, что скрывалось под бинтами, заставило ее замолчать и затаить дыхание. Ждать долго не пришлось и, к ее разочарованию, Дазай снял лишь первый слой бинтов, под которым обнаружились точно такие же, плотно прикрывавшие кожу.       Затем он поднялся и направился к двери склада. Там он начал аккуратно выкладывать бинты на пол, прокладывая узкую дорожку от самой двери и дальше, к середине помещения.       — Что ты задумал? — спросила Юрико, тоже поднимаясь на ноги.       Это было странно и неожиданно. Впервые за все время пребывания в этой морозилке Дазай по-настоящему решил предпринять что-то по собственной инициативе.       — Терпение, — коротко ответил он.       Он взял полупустой бак с бензином и начал разливать его по бинтовой дорожке. Ткань быстро темнела, впитывая жидкость, а запах в помещении становился еще резче и тяжелее.       — Поставь пару ящиков вплотную к двери, — попросил он ее, не прерывая своего занятия.       Юрико без единого вопроса выполнила его просьбу, сгребая пару пустых коробок и складывая их в кучу у двери. В это время Дазай вернулся с небольшим газовым баллончиком, который они отыскали среди хлама еще в самом начале. Он аккуратно положил его внутрь одного из ящиков, которые Юрико подогнала вплотную к двери, закладывая, по-видимому, последний элемент в своей схеме.       — Пошли. Нам нужно укрыться за чем-нибудь.       Дазай направился в конец помещения и начал сдвигать оставшиеся ящики и прочий хлам, на который только хватило сил, выстраивая нечто вроде барьера. Это была довольно неуклюжая конструкция, но иного варианта у них не было.       — Я подожгу конец этого бинта, и дорожка должна постепенно дойти до ящика, в котором находится газ, — объяснил Дазай. — Баллончик должен взорваться вместе с дверью.       — Это точно сработает? — спросила Юрико. Впервые за долгое время ее глаза по-настоящему заискрились.       — Не стану лгать… — Дазай прочистил горло. — Я не уверен, сработает это или нет. В лучшем случае мы выберемся отсюда живыми. В худшем — взорвемся вместе с дверью, сгорим в пожаре или же утонем после развала корабля.       Он чуть наклонил голову и улыбнулся ей — легко, почти насмешливо, как умел только он.       — Ну что, рискнем?       Юрико кивнула, не раздумывая ни секунды. Она прошла вглубь их самодельной преграды и внезапно заметила справа мертвое тело Микото. На мгновение она даже забыла о его существовании. Со стороны казалось, будто мужчина просто задремал. В таком морозе помещение мало чем отличалось от морга, и тело, скорее всего, еще не начало по-настоящему разлагаться. Если план Дазая провалится, их могла ожидать та же участь.       — Дай мне зажигалку, — сказал Дазай, протягивая ладонь в ее сторону.       Юрико сначала с недоумением взглянула на него, но затем сунула руку во внутренний карман пиджака и вытащила черную металлическую зажигалку с выгравированным иероглифом 中.       Она положила ее в ладонь Дазая.       — Когда ты вообще—       — Ты всегда ее носишь, — сказал Дазай. — Могу лишь догадываться зачем.       С дрожащими руками он наконец поднес пламя к концу бинта. Огонек вспыхнул, а затем послушно побежал по пропитанной бензином дорожке, вытягиваясь тонкой линией. Не теряя ни секунды, Дазай развернулся и быстро вернулся к Юрико, вложив зажигалку ей обратно в ладонь. Им оставалось только ждать, затаив дыхание, надеясь на лучший исход.       Взрыв грянул почти сразу. За ним последовал мощный толчок, прокатившийся по всему пространству. Металлическую дверь склада сорвало с креплений и отбросило в сторону, а ящики и коробки разлетелись по помещению, сталкиваясь друг с другом с глухим треском. Юрико инстинктивно сжалась в комок, прикрывая голову руками, но это не спасло ее от ударной волны. Ее отбросило в сторону, и она с силой ударилась о стену.       Когда грохот наконец стих, она осторожно открыла глаза. Склад больше не выглядел цельным помещением. Стены были изуродованы, пол завален обломками, а в воздухе висел густой дым, превращая все вокруг в мутный, дрожащий силуэт.       И все же, несмотря на хаос, Юрико почти сразу поняла главное — корабль выстоял. Он не заваливался на бок и не уходил под воду. Вода не хлестала из трещин, огня не было. Поразительно, но пострадала в основном внутренняя часть палубы. Худшие сценарии, которые перечислил Дазай, не сбылись.