Часть 1

Когда она появляется на пороге квартиры Фомы, улыбка тут же стирается с его лица. Таких, за несколько дней своего пребывания в Москве и, тем более, у себя в Батайске, он ещё не видел. Первое, что бросается в глаза — яркие рыжие волосы, небрежно собранные в высокий хвост. Второе — серые глаза. В них нет ни намека на небесную голубизну или весеннюю зелень. Абсолютно серые, практически прозрачные, лишенные каких-либо оттенков. Длинная чернильная футболка over-size достигает середины бедра, и остается только гадать, есть ли под ней ещё хоть какая-то одежда. На ногах глянцевые берцы, на руках золотые браслеты. Она смотрит исподтишка, с вызовом. На целую голову ниже него, но будто из них двоих она уже сверху. За пухлыми губами прячется оскал. Он на секунду ловит ощущение того, что где-то перешел ей дорогу, но совершенно точно видит её впервые. Яркий контраст — кукольная внешность и убийственная аура. — Малышка, ты к кому-то конкретному или по-соседски познакомиться зашла? — Лучше бы молчал. Его ухмылка заставляет сделать глубокий вдох, а затем натянуть зеркальную, гадкую. — С тобой только за бабки, — толкает в грудь своими наманикюренными пальцами и без труда проникает в квартиру, по-хозяйски осматривая сначала коридор, затем гостиную с кухней. Когда совершает полный рейд по квартире Фомы и не находит то, зачем пришла, оборачивается на него. Димас все еще в ступоре, но уже не в коридоре. Хватило сил дойти до кухни и облокотиться о ближайшую стену, чтобы продолжить свое наблюдение за неопознанным объектом оттуда. — Батя где? — Тон недовольный, агрессивный. Руки властно упираются в бока, вздернутый нос морщится. — Че? — Откуда ему знать, кого она имеет в виду. Можно сделать вывод, что она — дочь Фомы, но он бы знал об этом. На вид всего на пару лет младше него, неужели мать не сказала бы, что у него есть двоюродная сестра? — Хуй через плечо. Псих где? — И тут до него доходит. Такой же поганый характер, как и у друга его дяди, даже выражение лица одинаковое в гневе. — А, дядя Псих… — хочет показать, но дверь в ванную комнату открывается, и на пороге появляется завернутый в полотенце отец бестии. По одному взгляду Димас понимает, что дочка пришла не потому, что соскучилась по папке. Обстановка такая, что если чиркнуть спичкой, дом взлетит на воздух. По лицу Психа ясно, что отступать он уже не планирует, потому что нестись по улице до тачки в одном полотенце — не лучшая перспектива. — Лисёнок… а ты чего тут? — Плотнее прикрывается полотенцем, как будто оно может защитить его от детского гнева. Рыжая злится ещё больше, но с места не сходит, словно думает, как лучше убить отца. — А ты чего опять так вырядилась? Я тебе сколько раз говорил про трусы эти… — Какого хера мать опять в слезах? — Ситуация становится понятнее, но Дима все ещё не знает, чем помочь другу дяди. Тот моментально теряется и начинает бегать глазами по потолку, пытаясь придумать очередную отмазку. — Алиска… сколько лет, сколько… — Фома входит в квартиру вальяжно, расправляет руки навстречу дочурке друга, но по выражению её лица понимает, что сейчас не лучшее время. — Понял. Хочешь кончить батьку. Как Тарас Бульба сыночку своего, только тут наоборот ситуёвина повернулась. Алиса шумно вздыхает — секунды хватило, чтобы устать от очередных пламенных речей батиного товарища. Димас утверждается в своей догадке — если бы у нее был в руках нож, она бы кинула его, причем сначала в Фому, а потом им же добила бы отца. — До вечера терпит? Понимаешь, дело у меня важное, без бати твоего — капут. Давай ты здесь его подожди, не денется никуда. Договор? — Тишина с её стороны заставляет напрячься всех присутствующих. — А Димас вон тебе пока вискарика нальет. — Че? Какой нахрен вискарик?! — Псих в очередной раз включает строгого отца, но многозначительный взгляд Фомы его останавливает. — Вискарик, так вискарик… — скрипя зубами, недовольно. — Вот и порешали. — Фома хлопает в ладоши и подталкивает друга к его комнате, намекая на то, чтобы тот быстрее переодевался. — Алис, лично его сюда притащу вечером, слово даю! Верещагина молчит, но, судя по всему, условия игры принимает. Димас ловит на себе сразу два многозначительных взгляда и тут же начинает искать чистые стаканы под виски. — Понял-понял, — еле выговаривает, все еще пребывает в легком шоке от столь неожиданного визита. Он долго копается на кухне, подбирая подходящее пойло и стаканы, а Лиса уже разминает шею на диване, настраиваясь на хорошую пьянку. Фома никогда не покупал дерьмовый алкоголь, а элитный попадается ей не так часто. Пару раз ей удавалось пробраться в стрип-клуб отца и бесплатно накидаться там. Но Псих быстро выкупил эту схему и лавочка прикрылась. — Да че ты возишься? В нижнем ящике спрятан весь вискарь, который постарше тебя будет, — спустя еще полминуты взрывается бестия, наконец, оглядываясь на Батайского хулигана. Даже батя с Фомой успели свалить, пока он тупит. Тот бросает один короткий, но заинтересованный взгляд, после чего снова возвращается к своей суете. Только сейчас она рассматривает его подробнее: потертые треники, майка с патриотичной надписью, рельефное тело. Рыжая бровь ползет вверх, глаза блестят от интриги. Через пару секунд он останавливается возле нее, оценивающе осматривается, пытается понять, куда приземлиться: она разложилась по всему дивану. Замечает, что под задравшейся футболкой все же есть короткие шортики, еле прикрывающие сокровенные места. Она только усмехается, ждёт, пока он придумает вариант своего размещения в пространстве. Но вместо этого парень вперивает в нее свои васильковые глаза в ожидании. Лиса с недовольным рычанием поднимает ноги перпендикулярно дивану и позволяет ему сесть рядом. Хитрый взгляд не сходит с его черт лица. Без зазрения совести она опускает свои ноги ему на колени, ожидая реакции. Димас пыхтит, но не дергается. Он умещается удобнее и ставит стаканы на её стройные ноги, разливая пойло. Тишина сейчас не давит, а лишь придает шарма ситуации. Вскоре он протягивает ей наполненную тару. Чистый виски, закупоренный ещё в прошлом веке. Без слов они делают пару одновременных глотков — он морщится, она ухмыляется. — Что, малыш, не часто пьешь элитный алкоголь? — Маленькая чертовка скалится, раззадоривает. — Я смотрю ты остра на язычок… для таких как ты у меня найдется волчок, — в своем стиле лепечет Дима, а Лиса заливается колокольчиковым смехом. — Рэпер, значит… ладно, не такое уж и скучное ожидание намечается, — залпом допивает стакан и откидывается на подлокотник. Её серые прячутся под веками, губы растягиваются в полуулыбке, рука с пустым стаканом тянется ему навстречу. — Как там тебя? — Димас, — пока не реагирует на её нападки, но ощущает сильную взаимную заинтересованность. — Я племянник дяди Фомы. Из Батайска. — Ууу… Из жопы мира, я поняла. Он, оскорбленный, пытается вскочить на ноги, но она своими прижимает к дивану. Злится, и она ощущает этот пыл. Открывает глаза, сталкивается с хмурыми, враждебными. — Ладно тебе, мне просто нравится, как ты злишься, — дразнит, облизывает губы. Он нервно сглатывает, раздражается от того, что считает ее соблазнительной. Вслед за ней залпом допивает виски, сдерживая желание сморщиться в очередной раз. Она без слов еще раз трясет перед ним рукой с пустым стаканом, и он снова разливает. Алиса принимает сидячее положение, оставляя между ними сантиметров тридцать. Димас напрягается ещё больше и подносит стакан к губам, делая медленные глотки. Она зеркалит, делает это чувственно и сексуально. Играет с ним. — Так че у вас там с батей за терки? — Попытка разрядить обстановку. Жалкая, но работает. — Мать опять ревет из-за него. Как кошка с собакой живут, срутся по любому поводу, — корчится, вытягивает губы в трубочку и, наконец, отводит взгляд в сторону. — Он каждый раз обещает, что его гулянки закончатся, а сам… думаешь, я не знаю, что он трахает своих стриптизерш? — Смотрит так, будто ждёт ответ на этот риторический вопрос. — Знаю я все. Уже либо развелись бы, либо перестали друг другу мозги ебать. — Может он из-за тебя не газует. Ребенок так-то, — он дергает плечами и делает ещё пару глотков. Сознание постепенно окутывает легкий дурман, который приносит лишь наслаждение. — Мне двадцать один. Алименты не нужны, участие в моей жизни тоже. В целом, задрал следить за мной, — фырчит, словно лиса. От этого звука он ловит стаю мурашек и чувствует легкое возбуждение. Пытаясь избавиться от него, отвлекает себя очередным наполнением стаканов, вновь протягивает ей полный. — Для бати мы всегда мелкие, — Верещагина подмечает его сведенные к переносице брови, усмехается. Забавный. — Да ты психолог, Димас из Батайска, — смеется, и он вслед за ней. Забавная. Только вчера он пытался найти себе девчонку на вечер посимпатичнее, а сегодня пьет с той, на фоне которой все, кого он видел, меркнут. Кажется, он обещал сегодня встретиться с Мамаевой, но сейчас так похер. Одновременно с тем, как его взгляд падает на грудь собеседницы, в голове начинают всплывать догадки о том, что же скрывается под объемной футболкой. — Это прикол такой — прятать тело под огромной тряпкой, а ноги оставлять голыми? — Берет на понт, и она это чувствует. Сначала допивает виски, затем ухмыляется, а после хватается за края футболки и стягивает её с себя. Вещь летит куда-то в сторону, а Лиса остается в таком же чернильном топике, хорошо скрывающем её упругую грудь. Плоский живот, виднеющийся пресс — явно бывшая спортсменка. От неожиданности Димас наклоняет стакан, выливая остатки виски на её колени. Лиса опускает взгляд на мокрую кожу и возмущенно выгибает бровь. Он не реагирует никак — продолжает рассматривать её тело, ловит себя на том, что не может оторваться. — Какой-то ты напряженный, — продолжает издеваться. Такие обычно дразнятся, но далеко зайти не позволяют. — Жарко здесь, — отмазка слабая, но она принимает её. По его лбу спускаются капельки пота, и она чувствует левой икрой его возбуждение. Дыхание учащается у обоих. Его глаза бегают по женскому телу, задевая лицо и непослушные волосы собеседницы. Оба начинают сомневаться в том, что в виски не добавляют феромоны. — Разденься, раз жарко, — Лиса быстро устанавливает свои правила игры, которые он практически сразу принимает. Стягивает с себя майку, и теперь она рассматривает его рельефные мышцы. — Твой ход, — хитрый лисий взгляд переходит по кругу, и Верещагина вдруг видит в сидящем рядом парне себя. Дыхание обоих становится шумным, тела подрагивают, наполняясь нетерпением. Алиса думает пару секунд, а затем снимает топик, полностью оголяя грудь. От такого шага он теряет дар речи и возможность дышать. Он был уверен, что под топиком будет бюстгальтер. Грудь хоть и небольшая, но упругая и весьма возбуждающая. Он нервно сглатывает, постепенно обретая возможность дышать. Ладони сами тянутся к её округлым формам. Касается буквально кончиками пальцев сначала кожи на ложбинке, а затем ползет подушечками к напряженным соскам. Её частые вдохи заполняют пространство. Лиса кусает нижнюю губу, не может отвести взгляд от его лица, отражающего чистое желание. Его идеальные, острые черты привлекают, приоткрытые губы заманивают. Когда он осторожно сжимает её грудь в своих ладонях, с пухлых губ срывается первый стон, который окончательно срывает его предохранитель. Он тянется вперед и утягивает в страстный поцелуй. Горячие мужские губы сводят с ума, заставляют задыхаться. Он целует жадно, продолжает распалять. Её рука тянется к возбужденному члену, сжимая через ткань спортивных штанов. Он срывается, тянет Лису на себя, сажая на свои колени. Она ерзает, касаясь его лоном. Даже одежда не мешает чувствовать друг друга на все двести. Голое женское тело соприкасается с крепким торсом, мужские ладони скользят по молочной спине, останавливаясь на ягодицах, жадно сжимают их. И вот, она все-таки сверху, как и час назад, в коридоре. Он не останавливается, целует, сжимает, тяжело дышит. Она обхватывает его скулы ладошками, касается подушечками пальцев щетины, гладит. Убивают любое расстояние между друг другом. Уже не остановятся. Дима приподнимает её на себе и ловко расстегивает пуговицу на шортах. Приходится изловчиться обоим, чтобы избавить её от одежды полностью. Она все так же на его коленях, а он уже стягивает с себя штаны, одной рукой удерживая ее тело. Когда он справляется с боксерами и расслабляется на диване, она медленно, дразняще опускается на его член, садится полностью. Димас стонет ей в губы, будто секса у него не было довольно продолжительное время. Лиса пускает руки по его плечам, хватаясь за спинку дивана, начиная двигаться. В его подкаченных руках она хрупкая, как фарфоровая кукла. Когда она начинает стонать, и он теряет пухлые губы, откидывается назад, полностью отдавая ей управление. Лиса так чувственно двигается, что он теряет голову и ориентацию в пространстве. Мужские руки падают на спинку дивана, расслабляясь. Алиса ускоряется, опускаясь низко, резко. Димас стонет вслед за ней, не может сдержать чувств. Капельки пота текут по её спине и его лицу. Когда он открывает глаза и видит, как сексуальна она в полумраке комнаты, принимает решение, что ему этого мало. Нужно больше тела. Дима дергается и хватает её под ягодицы. Поднимается с места и делает пару шагов в сторону комода. Сажает любовницу и начинает сам наращивать темп. Теперь расслабляется она. Приходится откинуться на холодное стекло спиной, чтобы уместиться удобнее. Он снова целует, проникает языком, сплетается. Сердца бьются быстро, счет времени теряется. Его палец опускается на клитор, начиная медленно массировать. Она стонет громче, а он уже не может сдерживаться. Ускоряется, слышит, как она кричит и позволяет закончить себе. Лиса пытается восстановить дыхание, все так же обнимает его одной рукой за плечи. Утыкается лбом в плечо. Оба игнорируют настойчивый телефон Димаса, который пищит почти с самого начала их акта. — Ну что, не такое скучное ожидание? — Наглая ухмылка на его лице одновременно бесит и возбуждает. Он смотрит на нее свысока, ее же лисьим взглядом. — Могло бы быть, если бы я осталась подольше, — теперь чертовка здесь вновь она. Осторожно спрыгивает с комода, по пути подбирая свои вещи и скрываясь в душе. Димас провожает её взглядом, а затем лениво одевается. Ждёт, пока она выйдет. Прислушивается к шуму воды и представляет, как капельки стекают по её подтянутому телу. Хочет ещё. Она покидает ванную довольно быстро. Подходит к нему сзади, за диваном, и осторожно касается его губ своими, оставляя легкий, практически воздушный поцелуй. — Не скучай, Батайск, — шепчет, а затем уходит в коридор. Останавливается только на пороге квартиры. — Бате скажешь, что наш разговор ещё не закончен. До конца недели я найду его. С этими словами хлопает входной дверью и оставляет Димасв в одиночестве. В воздухе пахнет сексом, а в голове Димаса лишь она: изгибы, формы, горячие губы. Ушла. Он даже номер не взял. Просить его у Психа — слишком рискованное решение. Особенно, если тот догадается, КАК Димас развлекал его дочь, скрашивая ожидание. Остается только придумать какую-нибудь легенду, чем они здесь занимались, и почему Алиса не дождалась отца. *** В следующий раз он видит её в квартире Мамаевой. Та вздумала организовать, так называемые, смотрины. Пригласила одноклассников, чтобы устроить шоу и похвастаться тем, какой у нее крутой парень. Только вот Диме плевать. От приставки отвлекает только знакомый голос. — А мы с Полей всегда вместе ходим. Она с парнем, а я с ней, — этот голосок доводит до дрожи. Воспоминания прошлой недели тут же ударяют в голову. Димас спешно оборачивается и видит сразу трех гостей: Усача в старом костюме деда, стриптизершу из клуба дяди Психа и Её. Лиса в упор рассматривает какого-то Саниного одноклассника, пока совершенно его не замечая. — Никогда не поверю, что у Вялых есть телка, — изрекает кто-то, но Алисе уже совершенно это не интересно. Она напросилась с Полиной, чтобы не тупить в универе. В её поле зрения попадает бутылка виски, стоящая на столе в просторном кабинете. Девушка долго не думает и спешит туда, оставляя подругу и её полупокера разбираться самостоятельно. Её исчезновение никто не замечает. Почти никто. — Ты че здесь делаешь? — Этот голос заставляет Лису растянуть уголки губ. Она даже не поворачивается, узнает не глядя. Открывает бутылку дорогого алкоголя и льет сразу в два стакана. — А ты? — Вообще-то это квартира моей… — не хочет договаривать, противно даже думать об этом, не то что вслух произносить. Успевает рассмотреть её со спины: обиягивающая кожаная юбка, такая же куртка и излишне блядские каблуки. И все равно ниже его на пол головы. Она поворачивается и протягивает стакан. — Девушки. Я наслышана, — склоняет голову в бок, трясет копной распущенных рыжих. На пухлых губах все та же хитрая, гадкая. — Да это… она просто… — теряется, пытается оправдать себя, но для чего? — Да мне похуй, не парься. С грохотом приземляется в кресло отца хозяйки дома и блаженно прикрывает глаза, осушает стакан. Внутри разливается тепло от крепкого алкоголя, по телу бегут приятные мурашки. — Но мы же, — не находит слов, так и стоит со стаканом в руке и жадно смотрит на нее. Так и не смог выпустить из головы. — Переспали, да, я помню. И мне понравилось, кстати говоря, — звучит так просто, будто подобные разговоры она ведет каждый день. Становится обидно, будто его просто попользовали. — Ты пей, пей. Встает и медленно двигается к нему. Останавливается в паре сантиметров и почти касается губами его подбородка. Он делает несколько глотков, не сводя с нее глаз. Лиса мягко улыбается, все же касается его кожи губами, а затем молча выходит, присоединяясь к шумной компании. Димас растерянно опускает стакан. Внутри бушуют чувства, но для дела их нужно погасить. На кону многомиллиардное состояние. Оно не идет ни в какое сравнение с какой-то плутовкой, которая сводит с ума уже неделю. Весь вечер он не сводит с нее глаз, наблюдает. Раз за разом она ответно поворачивается к нему и подмигивает. Опять издевается. Саша пытается лезть с поцелуями и объятиями — он отвечает на автомате. Лиса только смеется над этой картиной и показательно отворачивается. А так ли ей все равно? Саня не останавливается в попытках доказать что-то своим одноклассницам, но он не поддается на провокации. Когда сил терпеть уже нет, он психует и уходит в кабинет Мамаева, умещаясь в кресле. Она не заставляет себя ждать. — На все готов ради бабок? — Останавливается в проходе, смотрит с вызовом. — Не понимаю… — Ой, не свисти. Хорошая рыбка на крючке. Ты красивый, сексуальный, ВЗРОСЛЫЙ. Для нее — идеальный вариант, — слышать комплименты из её уст странно, но он хватает каждый. — А для тебя? — Давит. Ей не нравится такое. — А это не важно, малыш, — улыбается, осматривает его с ног до головы восхищенным взглядом. И правда зацепил. Простой парень из глубинки. — Удачи тебе в этом цирке. Её поведение бесит. Как и то, что она довольно быстро скрывается в дверном проеме. Через пару секунд он слышит хлопок входной двери. Ушла. Злость накрывает с головы до ног, и, как по сценарию, кабинет заполняют одноклассники Мамаевой. Одна просьба зачитать рэп доводит до нескрываемой агрессии. Да пошли они. Алиса шагает по ночной Москве, игнорируя звонки Полины. Все нутро гудит от обиды. И вроде никто никому ничего не должен, но одно воспоминание о том, как ЕЁ губ касалась жирная бегемотиха, заставляет кулаки сжиматься. Ей не нужны отношения, но он сильно зацепил. Она останавливается у какого-то ларька и покупает вино. Садится на остановке и крутит бутылку в руках, пытаясь придумать, как открыть её без штопора. Мужские руки буквально вырывают пойло и резким движением разбивают горлышко. Тянут обратно. — Цивилизованные люди так не делают, — усмехается и поднимает взгляд на Диму. Тот садится рядом, улыбается. — Чего такой довольный? — Рад, что смотрины закончились, — смеется, она подхватывает. Делает несколько глотков. Вино медленно спускается с трещины в стекле и скользит к тому самому чёрному топу, скрываясь в ложбинке грудей. Он мечтает снять с нее все и проследить путь этих капель по её идеальному телу. Лиса протягивает бутылку, и Димас пьет. Подобно её попытке, по его подбородку так же стекают капли, и, в отличие от него, Алиса не сдерживается. Тянется к нему и капли вина на чужом подбородке скрываются под её языком. Дима долго не ждёт — отпихивает бутылку в сторону и касается ее губ своими, утягивая в жадный поцелуй. На этот раз она сама залезает на него, вновь оказываясь в таком любимом положении. Уже знакомые ладони падают на ягодицы, сжимают. Желание обоих вспыхивает за секунду. Слишком возбуждают друг друга. Он освобождает одну руку и зарывается ладонью в яркие мягкие волосы. Она ощущает пожар между ног, хочет продолжения. Дима будто мысли читает — встает вместе с ней и двигается к темной арке. Уже через пару секунд прижимает её к холодному кирпичу и задирает юбку. Она крепко держится за его плечи, боясь потерять равновесие. Дима входит резко, будто ждал этого слишком долго. Она стонет громко, заполняя пустую тихую арку своими криками. И плевать, если кто-то пойдет мимо. Парень двигается активно, держит её на руках, словно пушинку. Губы спускаются на её молочную шею, оставляют следы, о природе которых завтра папа Псих будет интересоваться. — Ещё, — шепчет так томно, что крыша отлетает. Он ускоряется, кусает кожу, горит вместе с ней. Когда он мечтал подцепить здесь кого-то, даже рассчитывать не мог на такой улов. Входит так глубоко, что она уже не может сдерживаться. Кричит от наслаждения, извивается в его руках, заканчивая. Но не он. Дожидается, пока она задышит ровнее, а затем спускает её на землю и разворачивает к себе спиной. Входит плавно, но темп не сбавляет. Лиса прижимается щекой к кирпичной стене, которая так приятно царапает кожу. Он хватается за грудь, жадно сжимает и рычит, кончая. Пульс зашкаливает у обоих. Она поворачивается и целует. Он не отталкивает, лишь притягивает ближе и охотно отвечает на её ласку. — Дай номер, — вспоминает. — Сама тебя найду, — улыбается, а затем ускользает из его рук. На ходу поправляет юбку и скрывается за поворотом с довольной ухмылкой на губах. Он завязывает шнурки на трениках, блаженно улыбается. И снова не ясно, кто кем воспользовался. *** Когда в квартире раздается дверной звонок, хозяин быстро подрывается. Сильно пьяный Фома даже не интересуется, кто к нему пришел — распахивает дверь и заинтересованно рассматривает гостью. — Психа нет. Псих работает, — амбре из его рта заставляет Лису поморщиться. Давно она не общалась с настолько пьяными людьми. — Димас где? — Задерживает дыхание, надеется побыстрее отойти от друга отца на безопасное расстояние, на котором запах не будет ощущаться так ярко. Фома цокает языком, а затем пропускает Лису в квартиру. В надежде увидеть Диму, девушка оглядывается, вот только в квартире никого. Она хмурится, ждёт хоть каких-то объяснений. — Свалил Димас. В Питере он с Саней, — разводит руками, трет лысину ладонью. Алиса злится. — В смысле, блять, в Питере? — Обманул нас этот Иуда. Взял Саню в оборот, в уши ей накапал и все, шух, — свист больно режет по ушам. Фома плюхается на диван, на то самое место, на котором несколько недель назад Димас так страстно целовал её. Девушка ничего не отвечает. Фыркает по-лисьи, а затем выходит, громко хлопая входной дверью. По щекам текут слезы. Ей обидно. И вроде сама виновата, но так больно внутри. Неужели только она никак не может забыть того, что между ними было? Лиса медленно спускается по ступенькам подъезда, спешно вытирая кулаками соленые капли. Не виноват никто, кроме нее. *** Псих никогда не просил свою дочь помочь им с Фомой в криминальных делах, но этот раз — исключение. Разведать обстановку в школе, проконтролировать проведение выпускного. Будто она хочет здесь находиться. Вокруг снуют заинтересованные старшеклассники, которые во всех подробностях рассматривают её короткое черное платьице, но никому из них она не светит. Лиса тенью подпирает стенку в актовом зале в надежде на то, что её здесь не заметят знакомые. В руках десятый бокал шампанского, в голове каша. Димас не выходит из головы уже месяц. Надежда на то, что сегодня она его не встретит разбивается о камни одновременно с тем, как он заходит в зал, так нежно держа под руку свой золотой билет в жизнь. Тянет блевать то ли от этой картины, то ли от количества выпитого. Он слишком занят пассией, чтобы осматриваться по сторонам, поэтому, когда они садятся на второй ряд, Лиса выдыхает. Жаль, ненадолго. Галантный кавалер берет на себя героическую миссию и спешит принести возлюбленной бокал шампанского. Как жаль, что Алиса стоит рядом со столиком, где расположили алкоголь. Когда его взгляд касается её глаз, он замирает на месте. В отличие от нее. Она срывается на быстрый шаг и ныряет в запасной выход, скрываясь в первом попавшемся кабинете. Прижимается к стене и закрывает глаза. Бокал в руке лопается, рассыпая осколки по паркету. На пальцах проступают маленькие камельки крови, но она молчит. Дверь распахивается резко. Он делает шаг в помещение и осматривается, почти сразу замечая трясущуюся Лису. Её дикий, опасный взгляд буквально кричит, чтобы он не подходил. Но Димаса он не останавливает. — Алис, я… — Иди на хуй, я тебя прошу. Он останавливается, сжимает губы в полоску, наблюдает за ней. Кровь уже стекает по запястью, медленно сползая к локтю. Дима без спроса сокращает расстояние и хватает её руку, осматривая рану. — Как так-то… — Дим, — зовёт, но уже более спокойно. Он поднимает глаза, а она с довольной улыбкой замахивается больной ладонью и сочно шлепает его по щеке. — Пошел на хуй! Лиса срывается с места, собираясь как можно быстрее исчезнуть, но Димас рычит и настигает её за несколько шагов. Размашистым движением он разворачивает её к себе лицом и прижимает к стене лопатками. Вся его щека в пятнах крови, но ему плевать. — Твои слова — мне похеру? Тебя не волновало то, чем я занимаюсь?! — злость застилает разум, он не хочет выяснять отношения сейчас. — Так мне и похеру. Живи своей жизнью и исчезни из моей, окей? — Сама не замечает, как сдается и не сдерживает слез. Струйки текут по щекам, но она все ещё делает вид, что все хорошо. Он тут же теряет всю свою спесь, пугается ситуации. В лунном свете она прекрасна, и даже слезы не портят ее идеального вида. Сердце сжимается от боли, разделяя её тоску. — Я не люблю её, слышишь? — шепотом в сердце. — Не люблю! — Переходит на крик. Алиса молчит, тихо всхлипывает и пытается отвести от него взгляд, но он хватает её за подбородок и возвращает в плен своих васильковых. — Я тебе нужен? Не решается признаться. Свободная птица впервые почувствовала что-то к другому человеку, впервые захотела быть рядом. Но так ли легко признаться в этом даже себе? — ОТВЕТЬ! — ДА! — Так же срывается на крик и теперь не стесняется плакать. Всхлипывает, морщится от собственной слабости. Дима нервно сглатывает и тянется к ней, сжимая в своих объятиях до хруста костей. Он чувствует. Все это время, что они не виделись, он думал лишь о ней. Жалел, что не настоял на том, чтобы взять её номер. — Мы будем вместе, слышишь? Я женюсь на ней, пере оформлю активы, а потом мы с тобой уедем отсюда. Обещаю тебе, — обжигает ухо своим шепотом, но её уже не остановить. Слезы катятся подряд, мешая соображать. — Ты веришь мне? Она кивает в ответ. В нем её слабость. А в ней его. И какие схемы он бы ни проворачивал, она готова ждать. Слишком сильно зацепил, и это оказалось взаимно. — Всего месяц, малыш. Через месяц мы с тобой будем далеко отсюда. Только вдвоем, — главное, что он сам верит в то, что говорит. Его губы накрывают её, но, в отличие от прошлых разов, целуют мягко, нежно. Ещё никто не получал от Димы столько ласки, столько искренности. Он готов рассказать ей обо всех своих планах, лишь бы она осталась рядом. Теряют счет времени, забываются в объятиях друг друга. Он должен идти и делать предложение другой, но здесь сейчас важнее. Здесь та, кто заставляет сердце биться. — Иди домой сейчас. Дождись меня, пожалуйста. Он нехотя отрывается, а затем идет к выходу из кабинета. Останавливается на пороге и смотрит в её зареванные глаза. Теперь его очередь уходить. Оба не могут оторваться, готовы смотреть друг на друга часами. Но вот, звучит голос Татьяны Александровны, а это значит, что пора идти и совершать взрослый поступок. Он уходит, а она сползает по стене и закрывает лицо кровавой ладонью. Полнейшая идиотка. *** — Лис, хватит тухнуть. Всем хреново, не загоняй себя, — Поля садится рядом с подругой на диван, совершенно игнорируя громкую музыку вокруг. В последнее время отец не так злится из-за её пребывания в стриптиз-клубе. Как только Фому посадили, он стал спокойнее. Все вокруг впало в тишину, и только Алиса никак не могла отойти от встречи с Дьяволом. — Да все норм, не парься, — рядовая улыбка не внушает доверия, и Поля обнимает подругу за плечи. — Он козел, каких поискать надо: тебя попользовал и бросил, Мамаеву пытается на бабки развести, ещё и женился на ней из корысти. Зачем он тебе? — Знает, что ответа не дождется, но, в который раз, задаёт этот риторический вопрос. А она не знает, зачем он ей. Спустя месяц не выходит из головы, заставляет отказывать всем, ждать его одного. Глупая дура, не иначе. — Ответа не будет, — шепот заставляет стриптизершу тяжело вздохнуть и все же удалиться к шесту, оставляя подругу в покое. Она ведет взгляд по пустым лицам вокруг, не натыкаясь ни на что интересное. Блеклые люди в гадком месте, где процветают похоть и содомия. Хотя, кому бы заикаться об этом. Терпение кончается ровно тогда, когда очередная девочка-работница утягивает тучного старого мужчину в приватную комнату. Совсем никакого настроения, даже общаться с Полей. Лиса встает и целенаправленно покидает заведение. На улице прохладно, несмотря на лето. Она тянет из кармана пачку сигарет, зажигалку, и закуривает. После исчезновения Димы нервы совсем расшатались, и она взялась за табак. Дым кольцами поднимается к небу, окутывая воздух. Алиса дрожит, прикрывая свободной рукой плечо. Додумалась же надеть кружевной топ на голое тело. Она ежится, но вызывать такси не торопится. Хочет побыть ещё немного наедине с собой. На плечи падает олимпийка, в моменте начиная согревать. Хочет обернуться, но крепкие руки, которые обхватывают талию, не дают это сделать. Страх смешивается с интересом, и она теряется на время. — Курить — плохо, — его шепот вызывает стаю мурашек, которая бежит от кончиков волос до кончиков пальцев ног. Лиса теряет равновесие, практически повисая на его руках. Это все сон, просто сон. — Я скучал. Медленно разворачивает её к себе лицом, заглядывает в серые глаза и улыбается, жадно осматривая каждый сантиметр кожи. Никаких изменений, только взгляд потускнел. — Я до сих пор глазам своим не верю, — честно, в лоб. — Я обещал, что вернусь за тобой, Лисёнок. Все активы переписаны, у меня есть несколько миллионов зеленых и, думаю, можно рвать когти прямо сейчас. — по ее глазам он не понимает, рада ли она. Лиса беспомощно моргает и не знает, что ответить. Готова ли она следовать за ним с закрытыми глазами? Прямо в неизвестность. Её молчание напрягает Димаса, пугает. — Я все еще нужен тебе? — Надежда в его глазах заставляет открыть рот, в этот раз молчать она не собирается. — Да, — так коротко и искренне, прямо ему в сердце. Он не отвечает, только мягко улыбается и тянет её на себя, касается желанных губ, по которым успел соскучиться. Она охотно отвечает — тоже скучала. Как часто такие случайные встречи приводят к таким сильным чувствам? Один раз на миллион. И это именно он. — Мы летим на Майорку. Прямо сейчас, — отрывается, смотрит в глаза. — А вещи? — Лис… забудь. Улыбаются друг другу, предвкушают многочасовой перелет. Дима небрежно снимает с пальца обручальное кольцо и бросает наугад — плевать. Он крепко берет её руку в свою и тянет в сторону такси. Она слышит стук его истосковавшегося сердца, сравнивает со своим. А бьются они в унисон.