10 год: Химеджима Гемёй

17 сентября, 1914 год.

– Ты уверена, что он живёт здесь? – Канаэ и Шинобу мялись у входа в дом. – Не могли же нам наврать какуши, – Канаэ подняла руку и собралась постучать в дверь. – Да кто их знает, – сказала Шинобу. – Тебе кстати не обязательно поднимать руку, чтобы постучать в дверь. Интересно: откуда пошла эта привычка у всех людей? – Это сейчас не важно, – Канаэ слабо постучала. – Это дом господина Химеджимы Гёмея, верно? Перед ними стоял человек, метра два ростом, и примерно столько же в ширину. — Извините нас за то, что мы взяли на себя смелость прийти сюда! — Канаэ низко поклонилась. — Меня зовут Кочо Канаэ, а это моя младшая сестра Шинобу. Шинобу немного напряглась, потому что не знала, стоит ли ей низко кланяться? Почему-то ей казалось это неестественным. В итоге она решила просто немного склонить голову. –Кое-кто из отряда какуши сказал нам. Господин Химеджима, вы протянули нам руку помощи и победили того мерзкого демона, но мы так и не поблагодарили вас должным образом, и я глубоко извиняюсь за это! Я искренне благодарна вам за то, что вы спасли нас… особенно я благодарна за спасение моей младшей сестры! Канаэ говорила своим бархатным, безумно ласковым голосом. Шинобу нравилось её слушать, хотя из них двоих почти всегда говорила именно она. – Спасибо за спасение моей старшей сестры! – сказала (или может прокричала) Шинобу. – Обряды для наших погибших родителей уже состоялись… их телам почти не было нанесено повреждений, поэтому они были похоронены должным образом… Всё это благодаря вам, господин Химеджима! Химеджима слушал всё нахумрившись. –"Наверное, он подозревает, что мы явно пришли сюда не просто сказать спасибо" – раздалось в мыслях у Шинобу. – Ничего особенного. В конце концов, убивать демонов — моя работа. Вообще-то, его тон был очень холодным. Даже слишком. Так, словно они сделали ему что-то плохое. – Ох, да. Какуши также рассказали нам об убийцах демонов! – Канаэ говорила очень нервно. Она посмотрела на Шинобу и слегка кивнула, получив положительный ответ она продолжила: – На самом деле мы пришли сюда, потому что у нас есть просьба… – Пожалуйста, научите меня и сестрёнку, как убивать демонов! — Шинобу прервала свою старшую сестру. — Прошу, научите нас, как отрезать головы этим демонам! Канаэ... О боже, она была не готова. Её сердце было полностью наполнено печалью и глубоким горем. Шинобу внутри чувствовала только ярость и ненависть. Что из этого было хуже – сказать она не могла. Нести в себе не только гореяь утраты родителей, но в придачу и жгучий изнутри гнев было невыносимо. И с ним нужно было что-то делать. После речи Шинобу Химеджима не стал даже утруждать себя ответом, и просто... Ушёл. Девочки в полном непонимании переглянулись. – Видимо не судьба... – Канаэ направилась к двери. – Он тоже так подумает. Будем ждать пока не согласится. – Но он уже отказался! – Вот беда! – саркастически сказала Шинобу.

***

Через некоторое время Химеджимо вышел на лицу нарубить дров, но почувствовал, что Шинобу уже была занята этим процессом. – Ты всё ещё здесь? – грубо кинул он. – Конечно. Ты ещё не согласился научить нас, как убивать демонов! — сердито сказала Шинобу. Раздался звук раскалывания дерева. Топор был ахренеть какой тяжёлый для неё, но Шинобу не могла просто прекратить. — Я позабочусь о дровах, а сестрёнка может позаботиться о стирке и уборке. Если всё в порядке, мы подумывали также о том, чтобы постирать твоё кимоно! Не забудь переодеться в него потом! Раз уж они собрались быть здесь до последнего, то можно было хотя бы помочь ему. В этом доме не хватало женской руки, да и Шинобу любила работать, а также любила сваливать самую неприятную часть в виде стирки на Канаэ. – Что-то я не помню, чтобы просил вас двоих мне помогать, — сказал Химеджима, явно недовольный. — Возвращайся домой, пока не стемнело. – Но у нас нет дома… — упрямо произнесла Шинобу. — Мы потеряли всё и бросили всё, что у нас осталось, так что нам уже не за что цепляться. У меня есть только сестрёнка… Закончив говорить, она продолжила рубить дрова, но топор чуть её не перевесил. – Ну-ка дай мне! — Химеджима выхватил топор из рук Шинобу. — Целься в сердцевину и руби вниз. Во дворе раздался чрезвычайно чёткий звук. – Но, дядя, ты же не видишь! Как ты узнал, куда целиться? – спросила Шинобу. Она читала в книгах, что люди с нарушением зрения развивали остальные органы чувств до предела, но этот случай был не таким, как в медицинских сборниках. — Я ещё не в том возрасте, чтобы ко мне обращались «дядя». Ну... Шинобу бы так не сказала. – Тогда, господин Химеджима, — её серьезный тон был очарователен. — Это демон нанёс тебе рану на лбу? Тебе все ещё больно? Шинобу читала "Рубцовую невралгию" Где как раз были описаны записи учёного, который известен непосредственно физиологией зрения. Его исследования нервной проводимости помогли объяснить, почему у людей повреждённые нервы в рубцах иногда дают спонтанные болевые импульсы. – Просто иди домой! — он проигнорировал вопросы Шинобу и ледяным тоном сказал: — Вы двое не смогли бы убить демона… А вот не нужно так зарекаться. Но Химеджима говорил это таким тоном, словно они не смогли бы это сделать из-за гендерной принадлежности. — Что? Разве в этой организации нет девочек? Нам всё рассказал тот человек, какуши, так что не думай, что сможешь меня обмануть! – Хорошо, девушки там есть, но их намного меньше, чем мужчин, и большинство из них не могут пройти окончательный отбор. — Что такое окончательный отбор? Это что-то вроде теста? Не волнуйся, у нас с сестрёнкой всё в порядке с задачками… — Это тебе не школьный тест… Несмотря на то, что сейчас трудно, рано или поздно ты всё это забудешь. Просто будь нормальной девочкой и живи счастливой жизнью. Найди мужчину, который тебе понравится, заведи семью и живи, пока не состаришься… Как же легко он это говорит. Так, словно она действительно может выбрать хорошую и счастливую жизнь. Выйти замуж, зная, что в этот самый момент кто-то умирает от рук демонов, а она просто радуется своей жизни. – Да как я могу забыть! Шинобу прокричала это с такой громкость, что множество птиц слетело с деревьев. — Я видела, как на моих глазах убили моих родителей, понимаешь?! Жить нормальной жизнью — это счастье?! Лгать себе и притворяться, что всё это забыто — это ли счастье?! Я не хочу такого счастья! Да это всё равно, что притворяться мёртвым! – Жизнь Истребителя демонов — это путь из крови, и это тяжелый путь. Как ты думаешь, ваши покойные родители пожелали бы, чтобы их дочери выбрали такое будущее? — Ну, на данный момент уже никто не узнает, чего хотели мои родители! Шинобу набирала в лёгкие воздух, пока Химеджима не мог ничего ей ответить. Она решила накидывать ему пока он в ступоре. — Тогда, гоподин Химеджима, ты можешь так жить? После того, как твои близкие будут убиты, сможешь ли ты жить дальше, как будто ничего не произошло? Почему ты вступил в ассоциацию Истребителей демонов? Почему ты стал Истребителем?! Да к чёрту. Шинобу уже не видела смысла что-то ему говорить или доказывать. Никто из взрослых её не понимал, поэтому она просто направилась быстрым шагом в сторону дома. Позади неё раздавались крики господина Химеджимы, но ей уже было всё равно. Она слишком устала за все эти дни.

***

Шинобу вернулась под вечер, насобирав на обратном пути в лесу разного вида грибов и овощей. Заходя в поместье и чувствуя запах постиранного белья. Супер. – Я здесь! — она выложила всё из рук на стол. — Хотела сказать, что ужин подан! Ну разве я не прелесть? Химеджима недоверчиво нахмурил брови и постоянно поглядывал на свою ворону. – Я промыла рис, – Канаэ подошла к ней с миской чистого риса. – Ничего, что мы пользуемся его едой? – Раз не хочет учить, то пусть расплачивается. – Ну знаешь, Шинобу, это как-то... Ну... некрасиво. Шинобу это не особо волновало. Она подошла к плите и выложила промытые овощи на сковороду, приступая к обжарке. Под конец должно было выйти что-нибудь сносное, которое могло бы понравиться такому сварливому человеку, как Химеджима Гемёй. – Господин Химеджима, – позвала она. – Ужин готов! — Извините, мы взяли на себя смелость использовать рис, мисо и другие ваши продукты, — добавила Канаэ, чувствуя смущение, но в данный момент было поздно извиняться. Химеджима взял в руки тарелку с едой и медленно поднес палочки ко рту. Его лицо в миг озарилось приятным удивлением. – Это восхитительно! — попробовав суп, Гёмей непреднамеренно произнес эти слова. — Это приготовила Шинобу, — радостно ответила Канаэ. — Она хорошо готовит, раньше она собирала всевозможные растения у нас во дворе, подражала врачевателям и делала вид, что создаёт лекарства! Однажды ей действительно удалось сделать одно! — Ну, сестрёнка всё же лучше меня, — несколько грубо сказала Шинобу. Когда её так в открытую расхваливали ей становилось не удобно. – Сестрёнка — главная красавица нашего города. Она может играть на кото, делать цветочные композиции, заваривать чай! Нет ничего, чего бы она не знала! Парни в городе без ума от неё! – Шинобу хватит уже, – Канаэ чуть толкнула её локтем. – Но то, что я говорю - правда! – Ладно уж, Шинобу... – Серьёзно! Господин Химеджима, есть ли блюда, которые вы предпочитаете? – Жареное яйцо? Тушёные овощи? Или темпура? Мы с Шинобу можем приготовить их завтра.

***

Темно. Воздух густит, пропитанный чем-то тяжёлым, липким, будто сама тьма вливается в лёгкие. Где-то вдали шёпот, нездешний, без слов, но она понимает его. Тени движутся не так, как должны. Они стекают по стенам, сливаются в углах, образуя очертания... чего-то. Оно наблюдает, ждёт. Потом запах. Медный, теплый, отвратительно знакомый. Пол скользкий. Стены пульсируют. Оно здесь. Не лицо, а намёк на лицо: слишком длинное, слишком много зубов. Они не просто острые, они кривые и неправильные. Оно улыбается. Или это только кажется? А потом крики, но не её. Их слишком много, и они обрываются. Шинобу подошла ближе. Женщина средних лет кричала в агонии от боли, которую ей причиняла эта сущность. Она била руками по полу и стонала. Это была её мать. О нет. У неё вырваны ноги и всё тело в крови. Из глаз вытекает что-то чёрное, и она ползет... Ползёт прямо не Шинобу. Шинобу поднимается на ноги, но не может бежать, просто слабо передвигая ногами, она еле отходит на пару метров. Но с другой стороны на неё выходит отец. Тело такое же изуродованное как и у матери. Шинобу кричит, но из её уст не выходит ни звука. О боже, о боже... – Шинобу! Всё в порядке, всё уже хорошо! – Не-е-е-т!! – Она может кричать! Какое же это счастье. – Шинобу! Шинобу! – Канаэ пыталась ее успокоить и крепко обняла. – Демоны…! Демон… Мама… Папа… Они были… – Она хотела рассказать причину своих кошмаров, но у неё складывалось ощущение, что она все ещё во сне. — Шинобу… Шинобу… Шинобу поняла, что почти вся её подушка была мокрой. Звуки которые она издавала, были похожи на то, что её рвало кровью. Какой ужас. Химеджима нервно подглядывал в их сторону, напряжённо сжимая края татами.

***

Спустя три дня, в течении которых Шинобу и Канаэ были непреклонны в том, чтобы не уходить домой, а ждать пока Химеджима всё-таки согласиться тренировать их, это наконец-то случилось. Только не совсем так, как они ожидали. – Следуйте за мной, – сказал Химеджима после завтрака, и повёл их на задний двор дома. Там находился огромный валун, который Химеджима использовал для тренировок. Валун был почти размером со взрослого мужчину, возможно, в глазах юных сестёр он казался маленькой горой. В случае Шинобу он был огромной горой. – Если вы пройдёте тест, который я собираюсь дать, я познакомлю вас с «наставниками», которые обучают Истребителей демонов. — Неужели? — пронзительным тоном спросила Шинобу. Канаэ, чувствуя себя сбитой с толку, спросила: — А могу я спросить… что такое «наставник Истребителей»? "Ну, очевидно, что это человек, который обучает истребителей, по названию же понятно..." – раздалось в мыслях у Шинобу, но она поспешила оьоварть себя. В этой организации всё шло через одно место, по крайне мере если судить по обрывкам из кратких рассказов Химеджимы. То, что Канаэ спрашивала об этом было правильно. — Именно то и означает. Это люди, которые обучают мечников. Существует несколько «наставником», и они живут в разных местах. Они используют свои собственные методы для обучения мечников. Большинство из них изначально были искусными воинами, но ныне вынуждены уйти в отставку… по разным причинам, поэтому они прилагают все усилия, чтобы вырастить преемников. Пока вы тренируетесь под руководством такого человека и проходите «окончательный отбор» на горе Фуджикасане, вы можете официально получить должность Истребителя демонов в ассоциации Истребителей. — А? Гоподин Химеджима не будет нас обучать? — в голосе Шинобу послышалось некоторое недовольство. Она была до последнего уверена, что Химеджима сам возьмётся за их обучения. Не зря же они столько времени проторчали у него дома? — Я должен заниматься своим делом — отправляться на миссии… И ещё я должен сам тренироваться, поэтому у меня нет времени на других. — Да ты уже и так сильный, и тебе всё ещё нужны тренировки? Канаэ прервала удивлённую сестру и ответила: — Я понимаю! Когда мы успешно пройдём это испытание, пожалуйста, направьте нас к нужному наставнику! — Но вам придётся обучаться у разных мастеров… — Как? Правда?.. — беспокойство и страх двух девочек — особенно Шинобу — повисли в воздухе. Однако она быстро взяла себя в руки. — Канаэ? — Всё в порядке. После того, как Шинобу позвала сестру голосом, полным решимости, Канаэ тут же кивнула. — Мы переживём «окончательный отбор» и снова встретимся! Химеджима закрыл глаза и положил одну руку на валун. Он ощупал ладонью шершавую холодную поверхность камня. — То, что вам нужно сделать для теста… просто передвинуть этот валун. Если сможете двинуть его… я признаю, что вы достойны стать мечниками. Шинобу мгновенно растеряла всю свою решимость, энергию и готовность что-либо делать. Она знала, что Химеджима понимает, насколько это нелепое задание. Он знает это. Самое обидное заключалось в том, что он подарил им надежду и показал, что согласен их тренировать, а после сразу же дал им невыполнимое задание. Химеджима не хотел отказывать, чтобы его после не мучала совесть, поэтому таким подлым способом он просто снял с себя всю ответственность и переложил их на девочек. Это было просто мерзко. Канаэ не смогла найти слов, поэтому, конечно же, высказалась Шинобу: – Эй! Ты что, сошёл с ума? Как это возможно? Скажи мне, кто вообще может это сделать?! — Я могу протащить его на один тё. (Один тё - примерно 109.9 метров.) – Но ты не в счёт! В конце концов, ты такой большой, как медведь! Но мы никак не сможем этого сделать! Повернувшись к Шинобу, которая снова разозлилась, Химеджима понизил голос и сказал: — Ты думаешь, тебя пропустят только потому, что ты не можешь чего-то сделать? – Что? — Если ты не сможешь этого сделать, кто-то умрёт. Кто-то, кого нужно защитить, будет убит. В такой ситуации ты всё ещё можешь оправдываться? Слова Химеджимы заставили Шинобу утихнуть и замолчать. — Не имеет никакого значения, сможешь ты это сделать или нет. Даже если вы не сможете, вам всё равно придётся заставить себя. Независимо от того, есть ли предел вашим силам, независимо от того, чем вам придётся пожертвовать… вы должны поставить на карту все силы и просто сделать это! — тон Химеджимы был чрезвычайно строгим. — Вот что значит нести ответственность за жизни других людей и стать Истребителем демонов. Если ты не можешь этого сделать, то возвращайся домой. Химеджима ушёл. – Я думаю он в чем-то прав, – Канаэ подошла ближе к ней. Шинобу задохнулась от возмущений. — Ох, как драматично! — сказала Шинобу, приподняв бровь. — "Не имеет значения, сможешь ты или нет, просто сделай это!" — это не мотивация, это отказ от рационального планирования. Если я прыгну в пропасть без страховки, крича "Я обязана!", то размажусь по камням, и кому от этого станет лучше? Он говорит: "Поставь на карту все силы", но если моих сил объективно недостаточно, то слепое самоубийственное упорство — не героизм, а тупость. Ответственность за чужие жизни — это в первую очередь расчёт, а не жертвенный порыв. И да, "если не можешь — уходи" — это ложная дихотомия. Между "сдаться" и "броситься на амбразуру" есть третий вариант: стать сильнее. Если задача превышает мои текущие возможности, рациональный выбор — не слепо рваться в бой, а найти способ увеличить свои шансы. Потому что в реальном мире побеждает не тот, кто громче кричит "Я должен!", а тот, кто умнее распределяет силы. Даже если я буду заставлять себя перетаскивать этот камень, то я скорее заработаю себе геморрой. Канаэ выглядела... Напуганной. – Да, Я думаю вы оба в чем-то правы. Шинобу издала недовольный звук. – Раз он перевесил на нас таким подлым способом ответственность, ещё и нагрубив в конец, то я не собираюсь быть благородным воином. Ответим ему тем же. Когда Гёмей пошёл сообщить сёстрам, что он уходит, они всё ещё стояли перед валуном, думая о том, как его сдвинуть. — Пожалуйста, будьте осторожны! Вы должны вернуться в целости и сохранности! — Канаэ склонила голову. Химеджима снова и снова напоминал им, что, если они хотят остаться в доме, ночью они должны зажигать благовония с глицинией. — Спасибо! Мы обязательно так и сделаем! — затем Канаэ сказала несколько странным тоном: — Я желаю вам удачи в бою… Шинобу же ничего не сказала. Она была зла на него. Чертовски зла. Сначала он показывает себя, как хороший и честный человек, а после поступает подобным образом. Хотя она была не только зла, она была... разочарована. Это ужасное чувство. Сломанные ожидания. – Давай уже просто передвигаем его. Ну что же. Им пора приступать.

***

Химеджима вернулся с мисии, и с безумно удивлённым лицом направился к ним. Шинобу еле поднялась на ноги. Она просто так – Так сильно – устала. Руки болели и горели словно ото гня. Они были в крови. Одежда была немного порванной и вся в грязи. Тело болело и отдавало импульсами в разные части тела. — Ах, господин Химеджима… С возвращением! — сказала она усталым тоном. Рядом с ней Канаэ неуверенно встала, и, как и перед тем, как Химеджима отправился на свою миссию, она склонила голову и поприветствовала его: — С возвращением. Как славно, что вы вернулись невредимым. Шинобу увидела, что Химеджима заметил, что положения камня изменилось. Она переглянулись с Канаэ и улыбнулась ей. А ещё ей ужасно хотелось просто закричать в лицо Химеджиме: ВЫКУСИ! ВЫКУСИ! ВЫКУСИ! Но она сдержалась. – Рычаг...– сказала Химеджима. – Верно! Сначала они выкопали достаточно глубокую яму под валуном, затем вставили стержень, который стал точкой действия, а после положили рядом с валуном круглое бревно, чтобы использовать его в качестве опоры. Используя принцип рычага, даже если у сестёр не было такой большой силы, они всё равно смогли сдвинуть столь большой камень. — Вы… вы сами это придумали? — Разве я не говорила этого раньше? У нас с сестрёнкой мозги на месте! — довольным тоном заявила Шинобу. — Однако… эх… мы несколько раз терпели неудачу. Шинобу положила руки поверх рук Химеджимы. – И что же? Что скажете? Шинобу хотелось радоваться и кричать от счастья, но после того, как Химеджима ничего не ответил, истощение накрыло её. Как бы ей не хотелось нагрубить ему или что-нибудь ещё, она понимала, что даже если они сделают всё, что придёт ему в голову, он может просто отказать им. Всё было в его руках и зависло от его решения. Он уже обломал их один раз, и будь они чуть тупее - шагали бы сейчас домой. Так что ему мешает сделать это опять? Может, он не будет прикрываться тем, что якобы дал им шанс на то, чтобы проявить себя и просто выгонит из дома.

***

– Господин Химеджима не говорил, что мы не можем использовать рычаг. Она уже была готова к тому, что жизнь ещё раз выбьет ей почву из под ног. – Ну… обещание есть обещание. Так, пока неплохо. — Вот-вот! Химеджима положил руку на голову девочки. — Я признаю вас, дети. Как только он закончил говорить, Шинобу расслабила свое маленькое тело, которое явно было в напряжении. — Неужели? — Да… — Итак… Ты поможешь нам встретиться с наставником? — Я направлю вас двоих к самым уважаемым и мудрым мастерам. После того, как Химеджима дал обещание, Шинобу в восторге закричала: — Это здорово! Канаэ вздохнула с облегчением. Шинобу обняла его а Химеджима в удивлении распахнул глаза, но улыбнулся. — Канаэ, Шинобу… вы обе хорошо поработали. Это был первый раз, когда он обратился к ним по именам. Шинобу застеснялась, услышав это, в то время как Канаэ спокойно улыбнулась. На следующее утро девочки отправились к своим наставникам.