глава 4 - маяк мертвых растений ˚⋆☠⋆˚⁺

Бриз дрожала, сжимая автомат, щеки побледнели. Гоуст сидел у стены, подложив под голову рюкзак. Его глаза за маской смотрели в потолок. Хоранги стоял у двери, морщился, вглядываясь в мутную дымку где только что кто то был. Кёниг у окна, с хмурым лицом, стиснув зубы. Пальцы его сжали карту так сильно, что бумага порвалась. Он знал что как командир сдаваться он мог только последним, знал что их жизни, даже жизнь Бриз могла зависеть от него. Он заговорил первым. Голос — сиплый, надтреснутый. — “На маяке… стоит старая передача. Аппарат. Можно кинуть сигнал на частоту штаба.” Гоуст вскинул голову. — “Ты уверен?” Кёниг кивнул. — “ команда из наших уже работали на этом участке. Тогда маяк был неактивен, но станция я видел ее на картах. Там кодовый терминал. Если добраться… можно выслать запрос на эвакуацию.” Бриз глянула на него. Глаза блестели от усталости и надежды, которая, как назло, всё никак не умирала. — “как далеко?” – спросил Хоранги, Кёниг бросил взгляд на карту. — “Шестнадцать километров по этой местности. Болота, леса. Ни одного чистого выхода.”Хоранги скривился. — “Шансы?” Ответа не последовало. Тишина. Только ветер гнал туман между мёртвых деревьев. Бриз опустила голову, пальцы теребили тот самый патрон. Гоуст посмотрел на неё, коротко, молча. Потом встал, подошёл к Кёнигу. — “Когда выходим?” Кёниг медленно выдохнул. — “сейчас. Если вернемся с поля… придем сюда снова, переночуем и отправимся к маяку. Он бросил взгляд на каждого. Взгляд воина, который уже внутренне попрощался с каждым из них, но ещё держится за остатки командирской ответственности. Лес с каждой минутой становился всё плотнее. Густой туман цеплялся за ноги, словно живой, трава под ногами хлюпала чем-то липким. Откуда-то тянуло запахом старой крови и гниющей плоти. Шли молча. Лишь редкие сигналы руками, чтобы проверить — все ли живы. Бриз шла ближе к Гоусту. Он оглядывался реже обычного, его пальцы сжимали автомат, а пальцы Бриз… теребили холодную пулю в кармане. Кёниг шёл впереди, уверенно, но с таким лицом, будто в любой момент готов перерезать глотку самой ночи, если та посмеет на него посмотреть. Дорога казалась длиннее, чем в первый раз. Мокрый воздух стелился туманом над сырыми корнями, где-то над головами кричала ночная птица. Листья шуршали, цепляясь за ветки, и каждый звук казался слишком громким. Хоранги шёл чуть сбоку от Кёнига, стараясь не отставать и то и дело косился на командира. Между ними всегда была эта молчаливая связь — без слов, без объяснений. Там, где другим нужно было бы что-то сказать, они уже всё понимали по взгляду. Хоранги улыбался — чуть, почти незаметно, — будто только для себя. — Ты такой угрюмый сегодня, — хмыкнул он, стараясь разрядить напряжение. Кёниг бросил в его сторону быстрый взгляд из-под маски, и в глазах мелькнула усталая, почти братская теплота. — Я всегда такой, — буркнул он. Они привыкли к подобным коротким перекидухам. Хоранги с детства был тем, кто цепляется к суровым, молчаливым людям. А Кёниг… возможно, впервые в жизни позволил кому-то так близко подойти. — Как только выберемся отсюда… — начал Хоранги. — Замолчи, — перебил Кёниг, не от злости, а как бы не позволяя давать себе надежду раньше времени. Но в голосе всё равно было что-то мягкое. Хоранги всё равно усмехнулся и ткнул его локтем в бок: — Ну ты и зануда. Я просто хотел сказать — я первым угощу тебя выпивкой. И клубникой – чуть тише добавил он. – я знаю что ты ее любишь… Кёниг ничего не ответил, но чуть замедлил шаг, будто давая тому возможность идти рядом, а не позади. Маленькая, почти незаметная деталь, но Хоранги это уловил. И вот… впереди показались они. Тела. Их люди. Но не все, многих не было. Подвешенные за ноги на кривых деревьях. Кожа — бледная, покрытая пятнами и порезами. Где-то кишки свисали до земли. Некоторые всё ещё дышали. Глаза — мутные, полные боли. Один, Вульф, которого считали погибшим в первой атаке, дернулся, будто почувствовал их. Из его рта вместо крика вырвался только глухой хрип. Бриз зажала рот, отшатнулась, слёзы тут же навернулись. **— “Господи…” Гоуст выругался сквозь зубы, опуская взгляд. Хоранги отвернулся, прикусив губу до крови.Кёниг подошёл к Вульфу. Они смотрели друг на друга. Командир и солдат. Тот, кого ты не должен был увидеть таким. Глаза умирающего умоляли. Кёниг достал пистолет. Глухой выстрел. Голова Вульфа запрокинулась, тело обмякло. Никто не сказал ни слова. Даже ветер стих, будто лес сам ждал этой смерти. Они быстро закидывали всё, что могло пригодиться, в рюкзаки — остатки патронов, аптечки, консервы, фляжки с водой. В воздухе стоял тошнотворный запах гнили и пороха. Гоуст присвистнул, поднимая из грязи искорёженный нож. — Этому точно уже не понадобится, — пробормотал он, безразлично вытирая лезвие о мокрый рукав. Хоранги наткнулся на что-то среди мха. Он замер. От земли торчала обугленная, обглоданная рука… с всё ещё работающими часами на запястье. Те самые — с треснутым циферблатом и стертыми цифрами, которые всегда носил Ларсен, их радист. Хоранги сжал зубы, плечи напряглись. На миг глаза защипало. Кёниг тут же оказался рядом. Положил тяжелую ладонь на плечо Хоранги, сжал — крепко, по-братски. — Он бы сказал тебе не тормозить, — глухо произнёс Кёниг, взглядом отпихивая картину смерти куда-то на задний план. — Пошли, тигр. Хоранги кивнул, заставляя себя сделать шаг прочь, утирая запотевшие глаза. А в это время Бриз, стоявшая у дерева , заметила полуразложившийся череп с остатками волос. Она вскинула руку ко рту, хрипло захрипела, и, согнувшись пополам, вывернула желудок прямо в мокрый мох. Гоуст усмехнулся, отворачиваясь. — бриз… в память погибшим… хоть не блевала бы на них — мрачно пробормотал он, стряхивая с плеча паутину. — Ещё слово, Гоуст… — зарычал Кёниг, не оборачиваясь. — Спокойно, командир, — Гоуст хмыкнул. — Это я так… чтоб напряжение снять. Они уходили быстро, оставляя за спинами вывороченную землю, исковерканные останки своей команды и всё, что когда-то было их отрядом. Туман сгущался. Лес становился теснее. И никто из них не заметил, как в траве за их спинами что-то еле слышно хрустнуло. Шли дальше. Лес сменился болотистой местностью. Вдруг впереди показались странные образования — будто гигантские грибы, высотой с человека. Они пульсировали, испуская слабое зелёное свечение. Бриз остановилась. — “Что это за .. ерунда…” она пнула гриб ногой, тот резко треснул. Из него вырвался облако густого, зеленого тумана с шипением. — “Назад!” — рявкнул Кёниг. Но было поздно — часть облака накрыла их. Гоуст успел надеть маску. Бриз прикрыла лицо рукой, но вдохнула. Попало на Корейца. Хоранги кашлял, отхаркивая кровь с горла, голова закружилась, он упал на задницу, Кениг подхватил его оттаскивая. Остальные грибы стали вслед за первым трескаться и шипеть. Первые последствия начались почти сразу. У Бриз закружилась голова, перед глазами поплыли пятна. Гоуст сжал её за плечо. Хоранги вытер кровь из носа, глаза налились красным. Кёниг плотно натянул маску, повёл их прочь, на ходу пробивая грибы прикладом, чтобы они не выпустили новую порцию яда. Гоуст помог оттащить тигра к большому дереву, сажая его на холодную мокрую землю, Хоранги казалось что воздух был густой, мерзкий, зелёные разводы клубились перед глазами. У него начинались галлюцинации. - ты меня слышишь?! – Кениг пощелкал перед глазами тигра, пытаясь достучаться. Тот как в трансе, смотрит сквозь него, и что то шепчет. Он слышал: « Хоранги… ложись… отдохни… мы уже здесь Хоранги…» он не понимал на кой черт ему ложиться… и что только что сейчас было? Хоранги тяжело дышал, сидя у толстого, перекрученного дерева. Спина мокрая от пота, лицо пылает, а мир будто рассыпался на куски. Легкий ветерок приносил запах гнили и сырости, а листья шуршали так, словно кто-то медленно пробирался к нему из самого верха . Он утер рукавом кровь из-под носа, обхватил руками колени. Пальцы дрожали. Всё тело ныло от лихорадки, а в голове неслось какое-то мутное эхо голосов, которые он не мог разобрать. И тут перед ним, буквально в нескольких шагах — он сам. Такой же, как сейчас, но только бледный, с пустыми, чернильно-чёрными глазами и лёгкой, издевательской ухмылкой. Одежда его порвана, кожа испачкана чем-то тёмным, похожим на засохшую кровь. Двойник присел перед ним на корточки, склонив голову набок, как зверь. — Устал, а, дружок? — проговорил он его же голосом, только искажённым, сиплым, будто рот был набит ватой— Давай… хватит уже. Зачем тебе это всё? Хоранги судорожно выдохнул, сердце стучало в висках. Он знал — это бред, игра больного разума. Но черт, как это было реально. — Отвали… — прошептал он, пытаясь отвести взгляд, но не мог. Двойник ухмыльнулся шире, чернеющие губы растянулись в странной пародии на его обычную добрую улыбку. Казалось лицо гнило за секунды. — Они тебя бросят… Он тебя бросит. Ты слабый… Ты тормоз… Из-за тебя все сдохнут. У Хоранги затряслись руки. — Нет… Кёниг… Кёниг придёт… — Кёниг? — двойник склонился ближе, холодное, нереальное лицо почти касалось его. — Он уже устал от тебя, ты обуза… Ты был никем, останешься никем. И в этот момент кто-то сзади сорвал его с места. — Хоранги! — это был Кёниг. Настоящий. Огромная, мощная фигура в грязном снаряжении. Он сидел рядом, пытаясь захватить его внимание, обхватил его за затылок, проверяя глаза. — Чёрт… ты весь горишь… Бриз! Аптечку, быстро! Хоранги моргнул, а когда снова посмотрел туда и сфокусировал взгляд, где сидел его двойник — там никого не было. Только мёртвые листья да клочья тумана между деревьями. Он слабо улыбнулся, попытался выдавить шутку: — Ты ж… пришёл. – он почувствовал как стенки горла сжались, а из язвочек сочится кровь. Кёниг сжал его плечо: — я и не уходил, идиот . “Органы… чёрт… у меня внутри… что-то жжёт, Кёниг…” — простонал Хоранги. Кёниг резко обернулся к Бриз: — “Эй! Бриз! Живо сюда, мать твою!” Бриз подбежала, в глазах страх. Она опустилась рядом, руки дрожат. Попыталась проверить пульс, но сама почти рыдала. — “Я… я не знаю… что… что делать… что это…” Кёниг вспыхнул: — “Я, мать твою, доктор или ты?!” Голос сорвался на крик, полный боли, страха и ярости. Бриз вздрогнула, вытирая слёзы. Хоранги зацепил Кенига за руку, прохрипел: — “Эй… не ори на неё… Кёниг… я жив пока…” его трясло от боли в нутри, будто кто то выворачивал ему органы и проводил наждачкой по желудку. Он никогда раньше не видел такие грибы, а уж тем более газ сочившийся из них. Кёниг опустился рядом, схватил друга за руку. Глаза у него были влажные, губы сжаты. Он дышал тяжело, глядя на своего Хоранги. И в голове проносилось – что мне делать?- — “Держись…” он увидел как Хоранги секундно отключается, качает головой и снова. Кениг схватил бриз за ремешок сумки и вытащил ампулу с шприцом, без раздумий открыл ему плечо и воткнул. А в воздухе всё ещё висел этот тошнотворный запах — смесь гнили, прожжённой плоти и чего-то сладковатого. Хоранги посидел так минуты три. У корейца расширились зрачки. Он вдохнул и широко улыбнулся, глаза блестят, щеки залиты красными пятнами от жара. Он вдруг хихикает, срывается с места и обнимает Кёнига, будто маленький ребёнок. — Э, ты чё? — хрипло выдыхает Гоуст, хмурясь. Бриз в растерянности. Хоранги расслабленно вдыхает, откидывает голову назад и смотрит в небо. — Хорошо-то как… — выдыхает он, а потом внезапно оседает на землю и начинает тихо всхлипывать, уткнувшись в броню Кёнига. — Я устал, Кёниг… я так, устал… Кёниг крепче обнимает его, стиснув зубы. — Хоранги… Но в этот момент Хоранги замирает. Его взгляд цепляется за что-то за спиной Кёнига. Глаза становятся круглыми, лицо искажает ужас. — Они… они пришли… — сипит он. Откидываясь на кору дерева, он впивается ногтями в спину Кенига, прячась за него— Они смотрят… вон там… я вижу… глаза… Бриз всхлипывает, понимая что там ничего нет, Гоуст напряжённо сжимает рукоять автомата. — Заткнись, никого там нет, — бурчит Гоуст, но сам бросает взгляд в темноту. – но если не заткнешься скоро будет! Хоранги бьётся в истерике. Он задыхается, хватается за Кёнига обеими руками, будто тот единственное, что удерживает его в этом мире. — Я… я тут умру… я знал… это всё было продумано … — слёзы и слюна на лице. И вдруг в голове Хоранги словно звучит чей-то шепчущий, тягучий голос — как будто зовущий его по имени. Он дрожит, тело обмякает, глаза закатываются. — Они… — шепчет он, и его тело безвольно оседает в руках Кёнига. У того всё внутри сжимается, он мгновенно подхватывает его, закидывая себе на плечо. - надо было его изначально вырубить - буркнул гоуст. — Всё. Валим. Живо! — коротко скомандовал Кёниг. Гоуст сжимает зубы, Бриз утирает слёзы. Отряд снова уходит в темноту леса, оставляя за собой тревожный шёпот ветра, будто чей-то хриплый смех.