Часть 8

Баки замер. Словно время остановилось. Он почувствовал, как её тело стало неподвижным — не дрожит, не отвечает. Её губы замкнулись, дыхание растворилось в тишине. Он приподнял голову, всматриваясь в её лицо, в ее прекрасные голубые глаза которые теперь были такие ледяные и холод ужаса прошил его насквозь. — Ирэн?.. — выдохнул он, едва касаясь пальцами её щеки. — Эй… хватит. Открой глаза. Она молчала. Баки моргнул, будто надеясь, что это дурной сон. Он встряхнул её плечо. — Ирэн, нет, ты слышишь? Ты не смей! — его голос сорвался в крик. — Это не смешно! Не шути так! Он тряс её, осторожно, потом сильнее, будто мог вытряхнуть жизнь обратно. Его руки были в крови и инею, а он всё повторял, снова и снова: — Очнись… пожалуйста… очнись, любимая. Тишина резала уши. Баки рухнул лбом на её плечо. Его тело затряслось — от холода, от боли, от отчаяния. Слёзы хлынули, горячие, жгучие, смешиваясь с кристалликами льда, застывая на её одежде. Он уткнулся в неё, сжимая так крепко, будто боялся, что если отпустит, её унесёт безжалостная тьма. — Я виноват… — прошептал он, голос дрожал, ломался. — Это моя вина… прости… прости… прости… — шептал он  без остановки  Он задыхался от собственных рыданий, прижимал её ладони к своей груди, к сердцу, которое рвалось на куски. — Не оставляй меня… пожалуйста, не уходи… Пожалуйста Ирэн ! Ну пожалуйста открой глаза , я умоляю.— срываясь почти на крик умолял он. —Ты моя жизнь… мой свет… — он умолял её, целовал её холодные пальцы, лицо, лоб, как будто поцелуями мог вернуть дыхание. — Возвращайся… ради Бога, вернись… Но ответа не было. Он снова прижал её к себе, так крепко, что казалось — ребра могут сломаться. Его металлическая рука сжимала её спину, вторая — гладило волосы, уже спутанные и влажные от инея. — Прости меня… прости… — он шептал в её ухо. — Это моя вина. Всё моя вина… Я не прощу себе никогда. Баки качался с ней на руках, как с ребёнком, и его рыдания эхом отдавались по пещере, глухо, страшно, словно сама земля разделяла его скорбь. Он всё ещё ловил её дыхание — подносил ухо к её губам, искал движение груди, пульс. Ничего. Но он не принимал. Не мог. — Ты не можешь оставить меня… — сказал он глухо, сквозь слёзы. — Ты обещала. Мы должны были вернуться к Сэму… ты хотела увидеть его сестру… Ты обещала мне, Ирэн! Слова рвались из него, как крик зверя, потерявшего всё. Он остался сидеть так, сжимая её, вцепившись до боли, не позволяя её телу стать просто телом. Для него она всё ещё была живой. Его. Его любовь. Его смысл. И если бы мир в этот миг рухнул, он даже не заметил бы — ведь для него мир уже закончился. Он был один. Совсем один. С ней — и уже без неё. Его любовь умерла у него на руках.