***

Они сидели на границе кратера, что когда-то был их деревней, осознавая, что это последний закат, который они встретят плечом к плечу. Под их ногами — горы смердящих трупов, что были их друзьями и любимыми, за их спинами — выжженная пустыня на месте векового леса. Молчание между ними натянуто тонкой леской. - Знаешь, я только сейчас осознал, что теперь всё в нашем мире не имеет смысла. - О чем ты? Шикамару не отвечает, лишь щурит глаза, наблюдая за тонкой струйкой сизого дыма, поднимающегося к отвратительно чистому и безоблачному небу. - Что в твоём понимании быть шиноби, Нару? Раньше он бы рассмеялся и сказал, что это значит защитить близких, сражаться за Коноху и делать крутые дзютсу. Сейчас... Сейчас последний Узумаки молчит, впитывая запах горького сигаретного дыма, который едва перебивает стойкую вонь крови и смерти вокруг них, и смотрит на своего единственного выжившего друга. У него нет ответа на вопрос. Шикамару понимает его чувства как никто другой, он не ждёт ответа на свой вопрос, лишь скашивает черные глаза на светлую, покрытую пеплом и пылью макушку. - Тебе стоит пойти вздремнуть, Шика. Я возьму твою смену. Нара отрицательно качает головой, выдыхая новое облачко сизого дыма. - Я не могу. Я слышу, как мои тени кричат. Слышу крики наших мертвых товарищей. Я на грани, Нару, контроль ускользает из моих рук, а разум становится всё беспокойней. Он издает болезненный хриплый смешок, запрокидывая голову к по-прежнему отвратительно безоблачному небу. - Их голоса невыносимы. В детстве я не понимал, почему тоо-сан предупреждал, что нельзя терять контроль и позволять теням поглощать нас. Теперь я понимаю. Скоро наступит моя очередь, я не уйду спать. На границе кратера, что когда-то был процветающей деревней шиноби, встречали рассвет два живых мертвеца...