Часть 2

Хэ Шун спрятала кисть в рукав и ещё раз огляделась. На алтаре было много подношений, а благовония горели так ярко, словно это его земли. Хотя под покровительством генерала Наньяна был юго-восток, тут — на севере — ему были не менее рады. Потирая лоб она пыталась вспомнить по какой причине тут был возведён храм Наньяну, а не Мингуану, но из памяти, как назло, всё выскочило. Богиня окинула взглядом Нань Фэна и Фу Яо. Лицо первого помрачнело, а второй смотрел на статую с насмешкой. — Неплохо, весьма неплохо. Высшее проявление всенародной любви! — голос Фу Яо так и сочился сарказмом и насмешкой над другим богом. Шун лишь отвернулась, чтобы окончательно не потерять свою маску спокойствия, которую ей так долго удавалось сдерживать. — Мне бы хотелось уточнить одну деталь, вот только не знаю… — подал голос Его Высочество Наследный Принц. А девушка всё так же созерцала на стену. — Если не знаешь как правильно спросить, лучше промолчи. — помрачневший Нань Фэн, будто бы терял жизнь, из-за насмехающегося Фу Яо, но и не совсем. Кажется, ему просто было не приятно это слышать в сторону своего генерала. Се Лянь было хотел начать новую тему для разговора, но его опешил юноша: — Я догадываюсь, о чём ты хотел узнать. Наверняка тебя интересует, почему среди тех, кто приходит в храм поклониться Наньяну, так много женщин? Кажется, в этот миг Хэ Шун будто бы озарило мировое просветление, настолько сильное, что она была точна уверена в том что прямо сейчас уйдет в буддийские монахи на какую-нибудь гору. Её плечи начали мелко подрагивать. «О боги! Лишь бы они не заметили, — она укусила свою губу. Такое презрение было самым худшим в её жизни, если они сейчас продолжат, то она непременно зальётся смехом на весь храм, а то и больше. — Так, вдох-выдох, вдох-выдох…» Всё же она смогла привести себя в руки и всё-таки развернулась. Спрятав обе руки в разных рукавах, она взглянула на Фу Яо, который собирался поведать им почему генералу Наньяну поклоняются женщины. Однако их прервала девушка вошедшая в храм, отчего принц толкнул двоих в бок, что бы они вели себя нормально. Однако Фу Яо тут же открыл рот со словами: — Ну и уродина! — Фу Яо! Нельзя так о девушке! — поправил его Се Лянь, а Хэ Шун внутренне поморщилась. Ей было-то и всё равно, но слова сильно задели внутренние струны души человека, который с прошлой жизни любое оскорбление (даже не в её сторону) принимала на свой счёт. Однако, отвлекшись от внутренних обид она оглядела девушку, на юбке зияла дыра. И уж простите, на неё теперь нельзя взглянуть без жалости. Девушка не могла взглянуть на внешность последовательницы Наньяна, но что-то лицо Фу Яо подсказывало, что там скрывается даже не самая заурядная внешность, а по истине не привлекательное лицо. — Ты не волнуйся, не волнуйся. — поспешил успокоить её Его Высочество так, как та взволнованно смотрела на троих. Наверняка ей не впервой это слышать, поэтому она упала на колени на молитвенную подушку и поставив благовония принялась молиться: — Прошу благословения генерала Наньяна, верная твоя последовательница Сяоин возносит мольбы о скорейшей поимке злого духа новобрачного, чтобы больше ни одна безгрешная душа не пострадала по его вине… — слова её были искренны, да и сама она точно напоминала глубоко верующую. О нет, не из-за внешности. Хэ Шун подошла к троим поближе и внимательно взглянула на её юбку. Кто бы мог так сильно порвать её юбку? Но вдруг раздался голос Се Ляня: — Так нельзя, пока она дойдёт до дома, то словит множество взглядов. — он чуть сдвинул брови, а потом посмотрел на всех них. — На меня даже не смотри, она молилась не моему генералу, а значит мне всё равно. — подал голос Фу Яо и отвернулся, сложив руки на груди. Нань Фэн же чуть в обморок не свалился, когда на него посмотрел принц, а тот поняв намек замотал головой. И тут взгляд всех переметнулся на Шун. Тут появилось множество аргументов, почему она должна поделиться верхним халатом с бедной девчонкой. И так, каковы аргументы: во-первых она девушка, во-вторых на её женских одеяниях был мужской халат, в-третьих… Впрочем неважно — два первых и так хороши. Всё-таки спустя пару мгновений она согласилась и когда Сяоин уже собиралась уходить, то к ней подошла Хэ Шун, уже снявшая халат. Мило улыбнувшись она протянула халат со словами: — Извините, у вас… Порвана юбка, прикройтесь. Сяоин моментально покрылась румянцев и схватив халат бегло промямлила «благодарю» тут же рванула из храма, испугавшись не откуда появившуюся девушку. Четверо зашли вглубь храма и сели на пол, только Хэ Шун осталась стоять и смотреть на них. Принц стал мять свою шею и снимать бинты круг за кругом с неё. Когда бинты спали с него, то на него уставились две пары удивленных глаз, взгляд которых впился в шею и что-то там высматривал. Хуифен не особо поняла их и чуть осев на камень увидела к чем их взгляд был прикован. Проклятая Канга. Да уж, эта вещь самая ужасная, что могла бы случиться с небожителем. На коже красовался обруч из черных, то ли угловатых иероглифов, то ли угловатых узоров. Впрочем, она всё равно завораживала и напрягала одновременно, точно говоря что кара за нарушения правил небожителей настигнет их. — Впервые видите настоящую проклятую Кангу? — вдруг сказал принц, а Нань Фэн с Фу Яо до сих пор выглядели потрясенными. Ведь в действительности, сейчас мало встретишь какого небожителя, тем более живого, с этой меткой. А ещё меньше тех, которые не будут этого стесняться. Это всё равно, что любовные утехи до женитьбы. Они сидели в тишине ещё какое-то время, пока принц не достал из рукава свиток Линвэнь и протянул троим сидящим перед ним. — Не желаете посмотреть ещё раз? — с милой улыбкой он протянул юношам. — Кто и нуждается в повторении, так это он, — Нань Фэн тыкает пальцем в Фу Яо, а разгневанное лицо второго ещё больше разгневалось. — Что значит я нуждаюсь в повторении? Сведения в свитки без всяких подробностей, сбивчивые и неясные, а значит, и гроша не стоят, чтобы я их повторял, — хмыкнул он и недовольно закатил глаза, а потом перешёл на другую тему. — Ага, так на чём мы остановились? Почему в храмах Наньяна… так много последователей женского пола, да? Се Лянь же убрав свиток устало массировал точку меж бровей и раздосадовано вздохнул, слушая то что хотел сказать Фу Яо. Тот ведал им интересную историю как Совершенный Владыка Наньян некоторый период времени звался Совершенным Владыкой Цзюйяном и один прекрасный государь, решивший построить храм ему, немного ошибся в написании имени. Так Цзюйян — «Равный солнцу» стал Цзюйяном — «Огромный член». Всего лишь одна ошибка, а сколько потом было эмоций. Подчиненные государя решили: «Пусть уж лучше Цзюйян пострадает, чем мы будем исправлять своего государя». Так туда и стали приходить женщины. Сначала генерал Наньян не обращал внимания, но потом молитв от женщин становилось больше и больше, которые ставя благовония смущались до ужаса. Генерал решивший проверить, что же не так очень сильно опешил, увидя какое название у храма, а вернувшись на небеса он покрывал нецензурной бранью всё на чем свет стоит. Лицо Нань Фэна в этот момент надо было видеть, он стал мрачнее самого мрачного неба и чернее дна котла, а Фу Яо рассказывал стишок: — Друг всех девушек и жён, сыновей дарует он. Огромный член, знаток страстей, Наньян дарует сыновей. Хахахахахахаха! — в конце он залился смехом. Его Высочество скрыл выступающую улыбку, а Хэ Шун подставив кулак ко рту то ли сдерживала смех, то ли кашляла. Всё же ей удалось прикрыть смех кашлем. Не стоило бы смеяться с генерала Наньяна перед его подчиненными, а тем более его статуей. Мало ли… — Если тебе некуда девать силы, то пойди-ка да подмети пол! — Нань Фэн всё-таки стал сердится ещё больше и, кажется, был готов отвесить пару тумаков Фу Яо. Теперь же помрачнел Фу Яо. Многие знали, что перед служащими генерала Наньяна нельзя было произносить эти два заветных слова, а вот перед служащими генерала Сюанчжэня нельзя было упоминать подметание полов, ведь их генерал при жизни в Сянлэ всячески прислуживал Его Высочеству. И Хэ Шун это всё знала. Почему-то многие нормальные воспоминания про эту книжонку подзабывались, кроме самых основных, а такое не вылетало из памяти, хотя живя на небесах она слышала подобное от силы пару раз и этим лишь подтверждала свои знания. Но, кажется, что она практически ни с кем не общалась кроме Мин И и Ши Цинсюаня, если уж говорить об достаточно близких отношениях, в которых можно зваться друзьями. Се Лянь невинно замахал руками, лишь бы те не стали препираться дальше, но Фу Яо продолжил: — Тебя послушать, так ты, верно, считаешь, что ваш дворец Наньяна в своё время сделал больше добра для Его Высочества наследного принца. — с усмешкой произнес тот. — Так ведь и ваш генерал отплатил ему чёрной неблагодарностью, о чём здесь ещё можно говорить? — отвечал той же монетой Нань Фэн. Наследный Принц что-то хотел сказать, или сказал, но никто из них не стал его слушать. — В том всё и дело, что ваш генерал в своём глазу бревна и не приметил, какое он имеет право указывать на чужие ошибки? — со смешком произнес Фу Яо, сверля взглядом своего «напарника». Всё же Се Лянь не выдержал такой атмосферы и того что он стал причиной их спора. Его высочество слегка повысил голос, перебивая их: — Постойте! Хватит, довольно! Но кажется им было глубоко и далеко всё равно, потому что они стали кидаться в друг друга едой, так ещё и драться руками. Хэ Шун опечалено вздохнула и ей в голову прилетел апельсин, который он подхватила и думала уже кинуть в одного из них, как её взгляд перенёсся к Се Ляню. — Не ешьте, — она выбивает лепешку из его рук и та катится по полу. — Она же на полу была… Выдохнув она смотрит на Фу Яо и Нань Фэна, которые к счастью перестали драться и тоже смотрели на принца непонятным взглядом. Вытерев апельсин об белый рукав ханьфу она ужаснулась, теперь её рукав был в пыли. Присев не подушку для молитв она стала чистить апельсин от кожуры, а после раздавать всем, но юношам не понравились эти подачки и они отказались, поэтому Хэ Шун ела апельсин вместе с Его Высочеством. Съев одну дольку он вскочил, когда намечалась уже вторая драка и втиснулся между ними, начиная разговор: — Постойте, постойте. Я хочу вам сказать кое-что, — двое юнош внимательно на него посмотрели. — Первое. Его Высочество наследный принц, о котором вы говорите, — это я и есть. Моё Высочество не сказало ни слова, поэтому и вам не стоит в споре перебрасывать меня как булыжник, которым вы хотите ударить друг друга. Мне думается, что ваши генералы ни в коем случае не стали бы так себя вести и столь неприличное поведение с вашей стороны не делает им великой чести.