Глава 9

      Проработав с книгами еще несколько часов, Гермиона пришла к выводу, что разбор значения рун каждой по отдельности не сильно поможет с их проблемой, что следует смотреть шире. Для этого всей небольшой компании следовало в срочном порядке встретиться и обсудить, что каждый из них видел и чувствовал, соединить картину событий воедино и уже от этого отталкиваться. Собственных воспоминаний ведьме было крайне мало. Что ее радовало — за весь день в кабинет заходили всего два человека: Итан Войт и секретарша Мари. За руки волшебники больше не держались, гордо выдерживая ту самую терпимую резь в руках, однако сидели все еще достаточно близко. Но самым лучшим было то, что Гермиона за пять часов после выпуска статьи не получила ни одного письма, ни одной кричалки, которые любила отправлять Молли Уизли. Ни намека на то, что «Знаменитая Гермиона Грейнджер жестоко разбила сердце Героя Войны Рональда Уизли и разрушила их брак». Учитывая все это и несмотря на плачевное положение дел, ведьма находилась в более-менее приподнятом настроении.       Впрочем, такое настроение было и у Драко Малфоя. Периодически отрываясь от основной работы, он проверял статистику среди волшебных СМИ и каждый раз благодарил Мерлина и всех причастных, видя огромный отрыв «Serpente» от остальных печатных изданий. Гермиона, храни ее Моргана, подняла их рейтинги настолько, что стрелка статистики продаж журнала на экране его ноутбука словно готовилась пробить в нем дыру и взлететь к небесам. Волшебника мало беспокоила неприятная ситуация, сложившаяся между ним, Грейнджер и магией. Сейчас мужчина полностью погрузился в свое любимое дело. Пару раз к нему заходил Итан, ликуя, что статья произвела фурор, и предлагал это отметить, на что Драко просто отмахивался: «Не сейчас, много дел», и он не лгал. Но в какой-то момент из глубины души всплыла его джентльменская натура и попросту не могла позволить Драко не предложить Гермионе того же, что Итан. Под конец рабочего дня он обратился к ней.       — Грейнджер, — спокойный будничный тон оторвал ведьму от чтения «Предсказания по рунам и их толкование», она повернулась немного, наклонив голову, отчего ее кудри рассыпались по левому плечу. Не понятно для него самого волосы волшебницы привлекли внимание, блондин засмотрелся, дольше чем хотел. Закатный свет, проникающий через щели между плотных штор, добавлял некоего шарма этой картине. Странно, но мне нравится, красиво. Девушка кашлянула, привлекая внимание, — Ах, да. Грейнджер, в первую очередь я хочу выразить тебе свое почтение и поблагодарить. Ты спасла Serpente от превращения в Ежедневный пророк и Ведьмин досуг. Собственно, второе, я хотел бы отметить это легким ужином в знак благодарности.       — Я рада, что смогла помочь — это правда, но не стоит меня благодарить. У меня были свои цели. Если уж о моем разводе суждено узнать всему магическому миру, то точно не из Пророка. — Гермиона никогда не просила что-то взамен за свою помощь. Она мягко улыбнулась, искренне. — Мне достаточно твоей словесной благодарности, и я правда рада, что показатели журнала так высоки.       — Тем не менее я тебя отблагодарю, этого требует этикет, — о, этикет это последнее, о чем сейчас думал мужчина. Его эго вырвалось вперед в гонке между ним, джентельменом и гордостью, — Не хочешь ужинать, тогда у меня есть предложение получше. В твоем новом жилье почти нет мебели, а так как я владею помещением и являюсь арендодателем, я собираюсь исправить это недоразумение.       — Звучит логично, тогда сначала мне нужно посетить Гринготтс, потом я пройдусь по магазинам и выберу что-нибудь, что подходило бы для той квартиры…       — Нет. — вот так просто одним словом он остановил поток ее речи, что удивительно, волшебница не сопротивлялась, как это бывало ранее. — Все это лишняя трата времени. Мы можем сейчас все выбрать, а по возвращении в квартиру мебель уже будет стоять на своих местах. Этим и прекрасно сочетание магии и технологий, — Малфой протянул руку указывая на ноутбук.       — Мы? — только и успела удивленно проговорить волшебница, как он придвинул ее кресло ближе и стал открывать множество вкладок магазинов мебели.       Все произошло так сумбурно, что Гермиона почти не запомнила, что в итоге выбрала и стоимость всего этого. Оставалось только надеяться, что Малфой не купил ей диван из драконьей кожи, за который придется отдать все деньги из ее хранилища. Естественно, она собиралась вернуть ему деньги за купленную мебель. Она в состоянии позаботиться о себе, и меньше всего ведьма хотела быть обязанной Малфою. Закончив с выбором мебели, волшебники аппарировали, оказавшись сначала в квартире блондина.       — Почему мы не аппарировали в мою квартиру? — Гермиона застыла в проходе, не спеша заходить в гости к соседу.       — Ты сможешь, когда я сниму запрет, — мужчина пригладил волосы, которые, естественно, лежали идеально. — Я его поставил очень давно, чтобы Нотт или Забини не использовали мою квартиру для своих утех.       — Кстати о них. Пока я корпела над книгами по рунам, где в основном все одно и то же, ко мне пришла мысль, что неплохо было бы собраться всем вместе и обсудить, что произошло.       — Зачем, это ведь касается только нас. Не хотелось бы втягивать в это друзей, ни моих, ни тем более твоих.       — Ну-у, у каждого свое видение ситуации, и поскольку мы были сосредоточены на самом ритуале, ребята вполне могли заметить что-то еще. Например, в каком порядке загорелись руны или они загорелись одновременно, насколько сильным и какого цвета было пламя. И что там был за старик, который появился и исчез.       — Остановись, я понял. Приглашу их чуть позже. Пойдем смотреть твою новую мебель?       Дверь квартиры открылась в пространство, наполненное мягким светом — словно закатное солнце решило остаться здесь навсегда. Стены, выкрашенные в теплый оттенок светлого какао, создавали ощущение уюта, будто дом обнимал тебя сразу после порога. Пол был из светлой древесины, с едва уловимым рисунком прожилок, как будто дерево само помнило, как росло под ветром. Кухня-гостиная занимала центральное место — открытое, продуманное до мелочей. Кварцевый фартук переливался холодными серыми бликами, гармонируя с матовыми фасадами кухонного гарнитура. Всё было удобно расположено. Посреди зоны отдыха стоял камин, над ним — тонкая полка, на которой лежали книги с потёртыми корешками. Рядом с камином находился мягкий угловой диван, обтянутый серым велюром. Его форма была немного свободной, но не беспечной. Возле дивана у стены растянулся книжный стеллаж, не громоздкий, а именно такой, какой должен быть: строгий, без излишеств, с достоинством держащий на себе вес знаний и воспоминаний. Он был глубокого шоколадного цвета. На полу лежал большой круглый ковёр с коротким ворсом, светло-пепельного цвета, добавляющий нотку тепла в общую сдержанность. Огромные окна, как и в квартире Малфоя, днем наполнили бы помещение светом, как сценические софиты, их обрамляли тяжелые плотные шторы того же цвета, что и ковер.       Спальня пряталась за раздвижными дверями, почти сливающимися со стеной. Там царили тишина и порядок, выделялась только та самая кровать: каркас из светлого дерева, тёплый на вид. Высокое изголовье, с резными узорами, напоминающими завитки, возвышалось над комнатой, четыре столбика поддерживали балдахин. Лёгкая ткань, почти прозрачная, ниспадала с них мягкими волнами. Свежее постельное белье цвета такого же светлого какао, как и стены. И, конечно, личная ванная. Мраморный пол, белые плитки на стенах, контрастная раковина на тонкой металлической основе. Большое зеркало, душевая кабина без лишних рамок и запах, почти тот же, что ведьма чувствовала весь день, но уже более свежий, как после дождя. Чем отличалась ее спальня от спальни Малфоя — наличием гардеробной вместо платяного шкафа. Гардеробная примыкала к спальне — невидимая, но вместительная, даже слишком вместительная, учитывая скудное количество вещей волшебницы. Эта квартира говорила о месте, куда хочется вернуться.       — Теперь это даже можно назвать домом. — сказала ведьма сама для себя, чтобы убедиться, что это и правда принадлежит ей, хоть и на время. Малфой молча сопровождал ее, с интересом рассматривая новый интерьер и саму девушку, неожиданно ему нравилось то, что он видел. В квартиру будто вдохнули жизнь, и жизнью этой была Гермиона Грейнджер. Не всегда понятная, но всегда интересная, мужчина мог бы сравнить ее с дорогим вином — никогда не знаешь, каким оно окажется на вкус, но, если не попробуешь — не узнаешь. Он знал, скоро на полупустых стенах появятся картины, на каминной полке колдографии и, конечно, много книг. Везде. «Экскурсия» завершилась в гостиной, куда радостно вбежал Живоглот, почуяв присутствие хозяйки.       — Глотик, тебе нравится?       Кот лениво обошел девушку, осторожно присматриваясь и принюхиваясь, подкрался к высокому незнакомцу. Волшебница ожидала, что животное, как часто бывало с новыми для него людьми, сразу спрячется и будет выжидающе оценивать, достоин ли человек кошачьего внимания. Живоглот поступил в разрез с ее ожиданиями: принюхался еще раз, а затем потерся о ногу Малфоя, намекая головой, что можно было бы его и погладить.       — Что ему нужно? — непонимающе смотрел блондин на кота. — Он собирается меня съесть?       — Не говори ерунды. Он дает тебе разрешение себя погладить, — усмехнулась Гермиона. — Представляешь, он обычно так сразу не подходит.       — О, так мне выпала честь, — мужчина ухмыльнулся, присел на корточки и протянул руку к книзлу — Благодарю, ваша кошачья милость, за эту возможность, — он провел рукой по всей спине кота, тот коротко промурчал и убежал по своим делам.       — Поразительно, правда? — ведьма посмотрела в большое окно. — Ровно три дня, а моя жизнь совершенно не похожа на все, что было раньше. Даже эта квартира, еще в четверг она бы мне не подошла, мы бы не смогли «подружиться», а сейчас ощущение, не знаю… Как будто я на своем месте.       — Будь готова завтра к семи часам, я позову Нотта и Забини. — сказав это, мужчина вышел из квартиры.       Это что, его привычка так обрывать разговоры? Грубо, но Малфой есть Малфой.       Следующий день девушка провела за книгами, которых становилось только больше. Она делала заметки, переписывала целые абзацы полдня. Ближе к ужину появилась Винки и буквально заставила Гермиону поесть, не принимая никаких отговорок. На самом деле ведьма и сама была рада отвлечься от бесконечных страниц с рунами разного происхождения. Винки принесла ей порцию картофельного салата и стакан тыквенного сока. Закончив с едой, Гермиона взглянула на часы, висевшие над камином и прекрасно дополняющие общую картину. До семи оставалось еще около двух с половиной часов, которые волшебница решила потратить с большей пользой, чем искать иголку «в стоге книг». Не переодеваясь в свои привычные вещи, она аппарировала в Твилфитт и Таттинг, не заботясь о том, сколько ей придется оставить там денег. Новая квартира, новая одежда, новая жизнь. Подумала Гермиона с надеждой, которую быстро унесло, словно ветром, и на смену пришла тихая печаль. Гарри, Джинни, моя семья, моя работа. Как я могу легко все это оставить? Девушка заставила себя переключиться на примерку новых вещей. Она была какой-то странной версией себя, либо так повлиял длительный отпуск, либо один назойливо-настойчивый блондин. Делая покупки, девушка с иронией вспоминала, как раньше, проходя мимо этого магазина, шептала Джинни: «Одеваться тут могут только лишенные интеллекта, ведь вместо хорошего разговора они могут привлечь внимание только хорошей одеждой». Сейчас она так совершенно не считала, одежда никак не мешала ее интеллекту.              Завершив покупки и отправив их домой, ведьма забежала в ближайшее к магазину кафе, поскольку продуктами она не запасалась, а поздний ужин был бы как никогда кстати. В кафе приятно пахло выпечкой и травяными ароматами разных чаев. Для себя девушка выбрала легкий салат, пасту со шпинатом и грибами, заказав блюда с собой, она присела на стул практически у самого выхода и стала ждать. Пару минут спустя в кафе зашли две до боли знакомые фигуры, присели за соседний столик, однако из-за стоявшей между ними вешалки, нагроможденной верхней одеждой посетителей, Гермиона не смогла их как следует разглядеть. Оно и к лучшему, как только фигуры сделали заказ, между ними завязался диалог.       — Поверить не могу, что она мне не сказала! Он же мой брат, я считала ее семьей.       — Джин, скорее всего, на то были причины, ты же с ней еще не говорила.       — Ты знаешь, что она сделала? Она рассказала обо всем хорьку Малфою для его паршивой газетенки. А знаешь, что дальше, Луна? Этот придурок отправил нам по номеру своего журнала.       — Ты читала? — спокойно отвечала Луна, сглаживая вспыльчивость рыжеволосой подруги.       — Мерлин упаси, но Гарри читал. Он говорит, что мы должны встретиться как раньше, поговорить. Но если честно, я даже видеть ее не хочу. Конечно, я понимаю, Рон не идеален, но заканчивать их историю вот так… И объявить через журнал нашего школьного врага, бывшего Пожирателя смерти? Жаль, что я пропустила момент, когда Гермиона превратилась в стерву. Плохая из меня подруга.       — Не говори так, Джинни, — резко осадила ее обычно спокойная волшебница. — Это все еще наша Гермиона, ты даже не знаешь, что с ней происходит и в каком она состоянии. Да, она порвала с Роном, но вы не перестали быть близкими подругами. Ты ей писала? Связывалась? Она этого не делает, ведь беспокоится за тебя и твое положение.       — Сама-то ей писала? — фыркнула Джинни.       — Я вернулась пару часов назад и сразу встретилась с тобой. Я обязательно напишу Герми на днях, чувствую, что не все так просто.       Собеседницы затихли, по-видимому, им принесли заказ. Был готов и заказ Гермионы, она приняла пакет от официанта и тенью выскользнула на улицу. Ей было тяжело дышать. Джинни — самая близкая из всех друзей. Как может она, не разобравшись, говорить такое, даже гормонами тут не прикроешься. Гарри, как и Луна, были правы, ведьма даже не поговорила с Гермионой и уже сделала выводы. Настоящая ли это дружба, когда один смотрит только со своей стороны и судит другого? Пройдясь по улице до точки аппарации, волшебница смогла прийти в норму, но по пути все-таки зашла в магазинчик за бутылкой белого сухого вина. Она прекрасно понимала, что теперь ей и кусок в горло не полезет, что уж говорить о полноценном ужине.       В квартире было тихо, невербальной магией Гермиона включила слабое освещение в гостиной и кухне, разложила покупки из кафе и магазина, посмотрела на пакеты с одеждой, тяжело вздохнула. До семи оставался еще час времени, она думала, думала, думала… Что же мне делать? В голову пришла самая нелепая мысль, но разве это остановит Гермиону Грейнджер. Ее монолог еще до конца не сформировался в голове, как она уже держала в руке горстку летучего пороха и произносила.       — Гриммо, двенадцать.       Практически вывалившись из камина в доме друзей, девушка негромко позвала Гарри, заботясь о маленьком Джеймсе. Ее настолько раздосадовало поведение подруги, что захотелось решить вопрос как можно скорее. Уставший и совершенно ничего не понимающий волшебник спустился в гостиную и уперся удивленным взглядом в Гермиону, осматривая ее с головы до ног.       — Герми…       — Полушай меня, Гарри Поттер, — она подошла ближе. — Если вам есть что мне высказать, так будьте добры и высказывайте лично, не прикрываясь беременностью Джинни, — девушка печально выдохнула. — Вы понятия не имеете, что произошло и происходит, слушаете и мусолите бредовые теории, мне надоело думать и гадать, как вы относитесь к нашему разводу. Хоть бы одно письмо, помимо того, с просьбой в защиту Рональда. Нет, вам проще придумать себе историю и жить с ней. А я все ждала, ждала ответа от тебя. И нет, мне не было просто и не было куда пойти, благо нашлась помощь откуда не ждали.       — Ты закончила? — Гарри явно не нравился тон разговора.       — Нет, не закончила. Мы разводимся с Роном, потому что он стал полным кретином, которого заботит только он сам, и потому что я не собираюсь всю жизнь сидеть дома, готовить пироги и являть на свет маленьких «рончиков». И учитывая все годы нашей дружбы, я заслуживала того, чтобы объясниться. Как я вижу, мои объяснения никому не нужны. Но по крайней мере не превращайтесь в министерских сплетников.       — Я всегда был на твоей стороне, ты знаешь. Меня не тронули высказывания Рона, и я знал, что не все так просто, но они моя семья. Я не могу просто взять и общаться с тобой как ни в чем не бывало, пока у вас происходит развод. Сообщения, письма, да я спокойно дышать не могу, разрываясь между Джеймсом, Джинни и работой, но ты права, я должен был хотя бы убедиться, что ты в порядке. Извини. С Джинни я поговорю, хотя пытался уже не раз. Если тебе интересно, то Рон уехал на сборы и маловероятно, что он знает о статье. А касательно статьи…       — Касательно статьи — это мое осознанное решение, если ты читал полностью, то должен был заметить, что в основном я говорю о своих чувствах. Никаких негативных выпадов в сторону Рона.       — Как раз не в этом дело. Какого черта Малфой присылает мне лично свой гребаный журнал со статьей о тебе. Это ненормально, не находишь? Если ты не забыла, то наши взаимоотношения сложно назвать теплыми.       — Если бы ты написал раньше, то знал бы, что руку помощи мне протянул Теодор Нотт и что на статью я решилась именно в журнале Малфоя исключительно для меньшего шума. Там написана хотя бы правда, а не бредни Скиттер, она переполоскала бы все наше грязное белье и, не сомневайся, затронула бы и тебя, и Джин, и всю семью, и всех друзей. Выбрала меньшее из зол.       — Расчетливо.       — К слову, они не такие мерзкие и надменные. Мы давно выросли, Гарри, думать нужно по-взрослому, не опираясь на остатки прошлых воспоминаний. Надеюсь, ты меня услышишь и поймешь.       — Я услышал. Но, Герми, ты такая… Что с тобой происходит?       — Я все еще надеюсь, что мы все сможем сесть и поговорить нормально. Что со мной происходит? Жизнь происходит, Гарри, она не стоит на месте. Доброй ночи, — волшебница услышала звук входной двери, не желая пересекаться сейчас с Джинни, взяла летучий порох и ушла через камин.       Уже дома, когда градус гневных эмоций спал, на смену им пришла тоска. Тоска по времени, что они с друзьями проводили вместе. Неужели разлад с Роном так повлиял на всю компанию — это просто ужасно. Она опять задумалась, не совершила ли ошибку. Волшебница налила бокал вина, открыла салат и принялась нехотя есть, продолжая вспоминать. Самым ярким и веселым событием была свадьба Гарри и Джинни, Рон каждые пять минут кричал, что теперь он ближайший родственник «избранного». Джинни от стресса так сильно напилась, что чуть не наслала проклятье на брата, который изрядно ей надоел. Вспомнились и пятничные выходы в бар, после которых каждый чудом добирался домой, бесконечный смех, ощущение счастья. Гермиона скучала. Она не может выкинуть их из своей жизни, но тогда они должны принять факты и выслушать ее. Драккловы руны! Она подумала, что сейчас не лучшее время налаживать отношения с друзьями, пока она не разберется с этой проблемой. Как кстати в ее дверь постучали, ведьма поспешила открыть дверь — перед ее лицом появился огромный букет эустом, а за ним счастливое лицо Нотта.       — С новосельем! — мужчина кое-как попытался обнять Гермиону, — Ради Салазара, давай поставим их в воду, и тогда я смогу нормально тебя поздравить. — волшебница трансфигурировала стакан в изысканную вазу, куда еле поместился этот, без приуменьшения, гигантский букет. Тео крепко обнял ведьму, — Ну вот, как все отлично сложилось. Как ты?       — Я в порядке, — оба взглянули на скромный ужин и вино, — В порядке настолько, насколько это возможно.       Тео немного рассказал об их приключениях с Блейзом после праздника, Гермиона рассказала о визите к Поттеру, на что Нотт сказал «ты из ума выжила» и крепко выругался. Волшебники еще немного поболтали, пока в комнату не зашел Малфой вместе с недовольным Забини.       — Привет. — сдержанно поздоровался мулат и резко опустился на диван.       — Давайте побыстрее с этим закончим, — также недовольно проворчал Малфой, — Есть еще дела. Грейнджер, начинай и желательно без предисловий.       — Да. В общем, у нас проблема, — она подошла к блондину, взяла его левую руку, поднимая повыше, и прислонила рядом свою с порезом, — Утром мы пребывали в агонии боли от этих порезов, из них снова лилась кровь, и раны агрессивно реагируют на вмешательство целебных мазей. Прекратилось это только когда мы прислонили руки порезами друг к другу, — девушка продемонстрировала, немного наслаждаясь тем, что неприятный горячий зуд в этот момент пропал, затем отстранила руку, — Я полдня читала толкование рун, но нужна общая картина. Если честно, я ни черта не поняла из слов того старика. Для этого я позвала вас спросить, что видели вы.       — Салазар, гребанный, Слизерин, — воскликнул Нотт, — Вы весь день продержались за руки? И не убили друг друга? Драко, по твоей шкале это как — приемлемо или превосходно?       — Ты идиот? У нас проблемы, что ты несешь? — блондин не собирался посвящать всех вокруг о существовании своей шкалы оценки ситуации, тем более Грейнджер, тем более сейчас.       — Точно-точно, прошу прощения. Милая, продолжай.       — Я, в целом закончила, теперь послушаем ваши впечатления.       — О, это так муторно и долго, друг, может ты сам посмотришь? — менее раздраженно, чем в самом начале, сказал Блейз. Тео выгнул бровь, косясь в сторону девушки       — Она знает, — сухо ответил Драко на немой вопрос друга, чем вызвал еще большее удивление у Тео.       — Куда вы все так торопитесь? Если это секрет, то, конечно, не обязательно рассказывать.       — На похороны, — резко бросил Забини, — На похороны очередного маминого мужа.       — Мне жаль, — тихо и смущенно проговорила ведьма. У Блейза были проблемы поважнее, а она пристала со своими теориями.       — Не стоит, это пятый по счету, не буду вдаваться в подробности. Да и эти похороны — чистая формальность. Но все равно каждый раз раздражает. — Признаться до этого момента Гермиона думала, что сплетни о матери Блейза — всего лишь сплетни, и никакая она не черная вдова.       — Ладно, я поняла. Поступим как вам удобнее. — пожала она плечами, ей важно было увидеть картину со стороны, а каким образом она получит эти данные, уже не так важно.       Сначала Малфой поработал с разумом Нотта, выражение его лица после этого Гермиону не обрадовало, ровно также, как и после просмотра воспоминаний Забини. Оба мужчины призвали по стакану воды, чтобы немного успокоиться после вмешательства в разум, после чего довольно быстро попрощались, Тео не забыл крепко обнять девушку, и ушли.       — Ты не идешь? — спросила ведьма у блондина.       — Иду, но сначала я покажу тебе то, что увидел. Тебе не понравится.       Как и в прошлый раз, только уже сидя, он обхватил обеими руками голову Гермионы и заглянул в глаза. Она готовилась к потоку видений, но ничего не происходило. Почему-то вместо того, чтобы просто передать Грейнджер воспоминания друзей, мужчина вглядывался в ее лицо. Когда она успела стать такой? Какой? Непривычно симпатичной. О, не говори чепухи. Дискутировал Малфой сам с собой, продолжая рассматривать Грейнджер. Веснушки, чуть пухлые губы и эти глаза глубокого шоколадного оттенка, смотря в которые ему вспомнилась теплая осень, когда Драко с чашкой кофе сидел в саду у матери. Мужчина убрал с ее лица выбившуюся прядь, пропустив между пальцев. Мягкая. Кретин, заканчивай быстрее и уходи! Надавив на свою окклюменцию Драко сосредоточился. Эта заминка длилась всего минуту, но Гермиона успела расслабиться в руках Малфоя, поэтому погружение в мысли произошло резко и немного больно: перед глазами пронеслись картинки сначала со стороны Тео, потом со стороны Забини, практически без отличий, просто с разных ракурсов. Драко постарался мягко отпустить ее разум.       — Тебе было больно? — без каких-либо эмоций спросил он, но глаза выдавали легкое беспокойство.       — Немного, в самом начале, я не была готова и…       — Прости, я отвлекся. Ты увидела, что скажешь, Грейнджер?       — Что ситуация плачевная.       — Я бы сказал, что мы в полной заднице.       Как ни странно, Гермиона была с ним согласна.