Упустишь — плати

Часы показывали 02:19. Лампа над кроватью была выключена, но свет с улицы пробивался сквозь щель между штор и рассеивался по комнате. Ты уже лежала под одеялом, почти уснула, когда экран телефона мигнул. «Спишь?» — сообщение от Йоста. Ты не собиралась отвечать, но это единственное сообщение выглядело уныло, ты напечатала «Нет». Через мгновение входящий звонок. — Ты серьезно?! — прошептала ты вслух, а затем нажала «Принять». — Привет, — его голос был тихий, почти шепчущий. — Разбудил? — Ну вообще-то… нет. — ты перевернулась на бок, прижимая телефон к уху, — Йост, у тебя всё нормально? — Я не могу уснуть, — наконец говорит он. — Тишина слишком громкая. Ты хмыкнула. — Так и скажи, что скучно стало. — Скучно… и одиноко. — он промолчал. — Просто… захотелось с кем-то поговорить, понимаешь? — Мы знакомы две встречи. — Три. — Допустим. И как я должна тебе помочь? Рассказать сказку? — Просто поговори со мной, пожалуйста. О чем угодно. — Ладно. — ты отбросила одеяло, села скрестив ноги. — О чем может быть ночной разговор? — О самом важном. Например… ты боишься темноты? Ты фыркнула: — Это самый тупой вопрос. — Эй, подожди. Это серьезный вопрос. Я, например, до сих пор оставляю ночник в спальне. — Ты взрослый мужик. — Ужас, да? Так чего ты боишься? — Не знаю, — пожимаешь плечами, будто он тебя видит, — Темнота сама по себе не страшная. Страшно скорее то, что может быть в ней. Чего ты не видишь. Йост ненадолго замолкает, а потом выдыхает с легкой усмешкой: — Глубоко. Мне даже неловко теперь за мой ночник. — Чего еще ты боишься? Он не отвечает сразу. Слышно, как он перекатывается на кровати, как если бы искал правильные слова. — Я боюсь, что… меня никто не знает настоящего, то есть не узнает. Все видят образ, шум, шутки. Но никто не знает, когда мне больно. Или когда я просто… сижу ночью в квартире и не могу уснуть, потому что в голове грохочет. Ты замолкаешь, такие откровения были неожиданными. Проходит минута в тишине. — А ты им показывал себя настоящего?  — Кому? — Всем этим людям. — Нет. — снова тишина, а затем он мягко добавляет: — Только тебе. Сердце начинает биться чуть громче, и ты боишься, что он услышит его через трубку. — А ты всегда такой искренний? — Нет, — честный и быстрый ответ. — Обычно я смеюсь, отшучиваюсь, или флиртую. А с тобой… — Ты и сейчас флиртуешь. — ты перебиваешь, его дешевые подкаты из интернета портили любой разговор. — …Да, — выдыхает он, не споря. — Но сейчас — просто потому, что боюсь сказать всерьез. Слишком всерьез. Ты молчишь, вслушиваясь в его дыхание. Он продолжает, чуть тише: — Если честно, я давно не чувствовал, что могу быть с кем-то — просто собой. Обычным парнем, которому ночью страшно, который может переживать, злиться, скучать… и которому вдруг захотелось кому-то доверять. Тебе. Ты вздыхаешь, прижимая телефон ближе к щеке. Глотаешь ком в горле, но он — словно знает, что ты молчишь не потому, что хочешь уйти, а потому что боишься сделать шаг ближе. — Я не знаю, что из этого выйдет, Луна. Но это… всё, что у меня сейчас есть. — Я тоже не знаю. Но это впервые за долгое время не пугает. Ты не пугаешь. — Значит, я всё делаю правильно. — А знаешь, чего я сильнее всего боюсь?  — Пауков? — Остаться ненужной. Пауза.  — Боюсь, что привяжусь, а потом, как всегда — окажется, что я была временной. Что мне не хватило «чего-то» и меня вычеркнут. Без объяснений. — ты нервно сглатываешь. — Это глупо звучит, да? Он не отвечает, просто дышит в трубку. Слишком долго. И ты уже жалеешь, что сказала. — Нет, — наконец выдыхает Йост. Его голос едва слышен, почти сдавлен. — Это совсем не глупо. Он садится на кровать, проводит рукой по лицу. Не из-за тебя — из-за себя. Он чувствует, как внутри что-то садится тяжелым грузом. Ты боишься стать ненужной — а он, мать его, втянул тебя в эту игру. Игру, где ставка — твое доверие. А может и сердце. Ты ждешь продолжения. Оно приходит не сразу. — Мне это… слишком знакомо. Быть окруженным людьми, и всё равно чувствовать себя на обочине. Быть рядом — пока нужен. Пока выгоден. А потом… словно выключили свет. Ты просто исчезаешь для них. — Тебя это злит? — осторожно спрашиваешь ты. Он смеется коротко, без радости. — Нет. Злит — когда надеешься. А когда привыкаешь — уже просто пусто. Ты не знала, что ответить. Потому что сейчас он звучит иначе — без бравады, без глупого флирта. Просто честно. Почти сломано. Это пугает… и трогает. — Почему ты мне всё это говоришь?  Он молчит, потом почти шепчет: — Потому что… захотелось. Не знаю. С тобой… легко. И это «с тобой легко» звучит так по-настоящему, что тебя будто кто-то обнял. Но в нем борьба. Он чувствует, как внутри бьет тревога. Он не должен так говорить. Это всё часть пари. Вся эта искренность — риск. И всё же… ему хочется быть собой. — Мне страшно, — тихо признаешься. — Что однажды всё закончится. И я опять никому не буду нужна. Йост сглатывает. Эта фраза врезается слишком точно. Он закрывает глаза, не зная, как справится с уколом вины. — Ты уже нужна, — говорит он. — Даже если не знаешь этого. — Кому? — Мне, — тише, чем хотел. Почти на грани шепота. Сердце у тебя будто взрывается внутри грудной клетки. Снова пауза. Только дыхание, только ощущение, что между вами нет ни километров, ни телефонов. Только вы двое. — Спасибо, что не бросаешь трубку. — выдыхает он, улыбаясь, хоть ты и не видишь. — Я всё равно не усну теперь. — шепчешь ты, слабо улыбаясь. — Тогда я останусь на линии, — тихо говорит Йост. — Пока ты не уснешь. — Даже если это займет весь остаток ночи? — Даже если до утра. Он улёгся поудобнее, укрылся и добавил, уже почти про себя. — Главное — слышать твой голос. Ты молча улыбнулась в темноту, впервые за долгое время чувствуя, что не одна. А вскоре ваши дыхания слились в один ровный ритм — кто-то заснул первым, а кто-то сделал вид.

***

Прошло две недели.  Йост с головой ушел в работу. Репетиции, переезды, костюмы, съемки, пресса, фотосессии — всё накладывалось одно на другое, как плохо отрепетированная сцена. В такие моменты он всегда чувствовал себя на беговой дорожке: если сбавишь темп — рухнешь. О пари он почти и не думал. О Луне — тоже. Не из-за того, что стало неинтересно. Просто всё вокруг было слишком громким.

Евровидение.

Слово, которое звучало как гул стадиона в голове. Самое масштабное событие в его жизни. И теперь оно — здесь. Настоящее. Он выдыхает, сидя за кулисами, прижав ладони к коленям. "Сделай это. Ты не просто должен — ты этого ждал всю жизнь" Он прошел. Когда объявили результаты, камень, весом с бетонный блок, оторвался от его плеч. Сначала — оглушающая пустота. Потом — дрожащий прилив радости. А за ним — волнение. Не как раньше. Не страх провала, а вкус предвкушения. Он улыбнулся. Широко. Искренне.  И в этот момент… Экран его телефона загорелся. Сообщение от Луны. «Увидела тебя в тиктоке, поздравляю» Он смотрит на сообщение и вдруг вспоминает твой голос. Как ты шептала в телефон, будто была совсем рядом. Как он говорил, что боится быть настоящим. И как ты — увидела его настоящего.  Он не ответил сразу. Он даже не знал, что ответить.

***

Это был обычный день. Ты сидела на кухне, пила кофе и листала TikTok. Ничего особенного — котики, рецепты, бомжи. Пока один звук не зацепил слух. Голос. Знакомый. До мурашек. Ты увеличила громкость. Парень в сценическом костюме с огромными плечами. Толпа. Ослепительные огни. Он пел. Не просто пел — рвал зал. Пульс у тебя участился. Потому что… это был Йост. Без сомнений. Голос. Жесты. Даже привычка щурится при улыбке — всё совпадало. «Joost Klein — главный прорыв Нидерландов. Песня Europapa уже на вершине трендов!» — гласила надпись в видео. Ты уставилась на экран не моргая. "Что… за… черт?" Он не говорил. Не намекал. Даже не пошутил. У тебя в голове всё смешалось: разочарование, злость, чувство, что ты глупая. Почему он молчал? Почему доверие было односторонним?

***

Групповой чат парней: «Она уже в курсе?» «Та самая девочка с шариками, которая не знает, что Йост — наш главный национальный герой?» «Йост, пора сказать ей. Типа, вообще-то ты на Евровидении, это не мелочь» «Я не знаю. Она совсем не из этого мира. Не хочу, чтобы смотрела на меня как все» «Ооо. "не из этого мира", ты уже влюблен, поэт наш?» «Ладно, к делу. Ты говоришь ей. Честно, но аккуратно. Потом секс. Пари всё ещё в силе» «Да вы охренени» — отправил Йост, вытирая мокрый лоб. Всё свободное время уходило на переживания за выступление и голосование, а тут еще это… «Нет, бро, ты охренел. Осталось полтора месяца, а вы даже не целовались. Упустишь — плати» «Йост, расскажи правду, но не откатывай назад. Мы зафиксировали ставки. Или играй — или проигрывай» «Она узнала. Не от меня. Посмотрела видео с выступления.» «…Ну, вот теперь будет интересно»