Глава 50: Выход Патрокла / Chapter 50: Enter Patroclus

Глава 50: Выход Патрокла

Восстань, Ахиллес, величайший из смертных; спаси Патрокла, вокруг которого бушует эта ужасающая битва.

- Гомер, Илиада

※※※

      Бакуго молчал, пока мистер Инуи вёл машину, уставившись в окно. Он снова потерпел неудачу. В голове крутились кадры новостей.

※※※

      По последним данным, число жертв инцидента с Фил Гуд достигло 178. Большинство погибших — члены Паронормального Фронта Освобождения, запертые в огне, который устроили Старатель и класс 1-А из Юэй во время штурма здания. Остальные — обычные сотрудники, попавшие в пламя, или гражданские, убитые в столкновениях с ПФО. Судя по всему, безпричудные стали их особой мишенью.

※※※

      Перед глазами Бакуго снова возникали тела. Они были слабыми. А он не смог их спасти. Он должен быть сильным, быть героем. Но оказался слишком слаб.       А ещё была Очако.       — Это не твоя вина.       Бакуго резко поднял взгляд, скосив глаза на мистера Инуи, который продолжал вести машину:       — Чёрта с два.       — То, что ты увидел в Фил Гуд Инк, ужасно, Бакуго. Худшее из того, что я когда-либо видел, — голос Инуи прозвучал хрипло. — Эти… ГАВ ГАВ ГРРР… кхм, то есть ПФО — зло. То, что они сделали, невозможно представить. Это они ответственны за смерти. Не ты.       — Скажите это родителям Коты, — пробурчал Бакуго. Он всё ещё был травмирован: левая рука в перевязи, лицо и грудь в бинтах, хромал даже после помощи Исцеляющей девочки. Его чуть не убили. И он жалел, что умер бы тогда, вместо того чтобы видеть это.       — Бакуго, мы уже говорили. Ты не можешь винить себя за события, к которым даже не был причастен. Ты помог посадить Мускула. Сейчас СМИ перекладывают вину на тебя. Такая цена за славу героя. Но ты спас людей. А тот человек, Ёси, который навещал тебя в больнице? Думаешь, ты был слаб, когда вытащил его?       — Его спасли коллеги, не я, — проворчал Бакуго, снова глядя в окно.       — По его словам, их чуть не убили, а некоторые готовы были сдать его. Ты спас ему жизнь, — заявил Инуи. — Ты поступил как герой, отчаянно пытаясь закончить всё ради безопасности других. Твои действия были безрассудны, но когда ПФО узнали, что Чиказоку мёртв, большинство сдались. Кто знает, сколько жизней ты спас?       — Это неважно! — взорвался Бакуго. — А Очако?!       — Я говорил с ней. Она смирилась с тем, что сделала, — ответил Инуи. — Тебе тоже стоит. Иногда герою приходится отнимать жизнь, чтобы спасти другую. Это тяжёлый выбор.       — А вот тот идиот Мидория оказался достаточно умным, чтобы понять: меня не стоит спасать, — прорычал Бакуго.       Инуи покачал головой:       — Я тоже говорил с ним. Он разрывается от вины, что не смог тебя защитить. Чувствует ответственность за твои раны, за то, что не убил Чиказоку, когда был шанс.       Машина остановилась у общежития, и Бакуго поспешил выйти сам, не дожидаясь помощи Инуи. Консультант позволил ему сделать это, но поддержал, когда тот заковылял по лестнице.       — Просить помощи — не слабость, — мягко сказал Инуи.       Бакуго бросил на него сердитый взгляд, но принял руку, поднимаясь по ступеням.       — Всё в порядке, — буркнул он, затем замолчал. — И... спасибо за подвоз. И за разговор. Я... я пытаюсь не быть слабым, но...       — Если бы ты не чувствовал вины, ты не был бы героем. Ты человек, Бакуго, и ещё молод. Я до сих пор помню тех, кого не спас. Это не даёт уснуть. Ты уверен, что справишься?       Бакуго посмотрел на тёмное здание. Было поздно, все, наверное, спали. Но неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появилась Хари в свитере и спортивных штанах. Казалось, она только проснулась или собиралась спать, но улыбнулась и обняла Бакуго, не дав ему возразить.       — Мы скучали, здоровяк, — сказала она, сжимая его.       Бакуго напрягся, затем неловко обнял её здоровой рукой.       — Ага. Спасибо, Хари.       Она зевнула и отступила:       — Спасибо, мистер Инуи. Я уложу его как надо.       — Благодарю, Хари. Как остальные? — тихо спросил Инуи.       Бакуго повернулся к двери, прихрамывая.       — Напуганы. Покалечены. То, что они видели... вы уверены, что они готовы? — сказала Хари.       Бакуго обернулся, хмурясь:       — Что, считаешь их слабаками? Они справятся с этим дерьмом.       — Я не считаю вас слабаками, Бакуго, — вздохнула Хари, обхватив себя от ночного холода. Воздух был морозным, температура ниже нуля, но Бакуго игнорировал это. — Чёрт, вы, дети, во многом сильнее меня. Но то, что вы видели... ПФО был жестоким. Твоя группа наблюдала линчеваниеем, но это даже не самое ужасное. В том здании за несколько часов бойни творились немыслимые кошмары.       — Зато мы уничтожили этих ублюдков. Теперь они не проблема, — Бакуго отвернулся, открывая дверь. — Не парься о нас. Мы сильные. Выдержим.       Он заковылял к лифту, а Хари смотрела ему вслед.       — Спокойной ночи. Если что-то понадобится — звони или пиши, ладно? Мэй до поздна в мастерской с Изуку, так что я ещё не сплю.       — Ага, ясно, — пробурчал Бакуго. Злиться на Хари у него не получалось. Он был единственным ребёнком в семье, и чувство быть «младшим братишкой», о котором заботятся, оказалось новым. Но... ему нравилось. Двери лифта закрылись, и он прислонился к стенке.       — Чёрт, чёрт, чёрт! — прошипел он, схватившись за голову одной рукой. Съехал в угол, уткнувшись в колени. Как он мог быть таким слабаком? Как позволил себе проиграть, нуждаться в спасении и запятнать единственное хорошее в своей жизни?       Он не видел, как это произошло. Не видел, что сделала Очако. Но слышал. Из новостей. От людей в больнице. Даже от Шинсо и Мидории, когда те навещали.       Очако Урарака стала убийцей из-за слабости Кацуки Бакуго. Демоном должен был быть он — тот, кого все ненавидят. Потому что заслужил. Он сволочь, и знает это. Но Очако? Ей положено быть любимицей. И он... любил её.       — Кацуки?       Бакуго напрягся, стыд сжал горло. Теперь она видит его — слабое, жалкое существо.       — Отвали.       — Боже, Кацуки, ты в порядке? — её руки потянулись к нему, касаясь, оскверняя себя близостью к его слабости.       — Отвали! — рявкнул Бакуго. — Тебе мало того, что ты себе навредила?! — Он не мог поднять на неё взгляд, не мог встретиться с позором.       — Навредила? Я в порядке! Я беспокоюсь о тебе! Ты даже не очнулся, когда я пришла в больницу! Зачем сбежал?! Ты должен был взять меня с собой, и Изуку, и Хитоши тоже!       — Почему? Вы все ненавидите меня, — сказал Бакуго, с трудом поднимая на неё взгляд. Даже в лунном свете, в майке и шортах, она выглядела сильной. Он видел её мускулы, шрамы — то, за что любил. Она не просто умела драться. Она была тем, кем он хотел стать: доброй, мягкой, любимой и, главное, свободной от слабостей. Она единственная улыбалась при виде него, и это разрывало сердце Бакуго, особенно когда он видел её с её чёртовым Иидой.       — Мы тебя не ненавидим, Бакуго. Давай, в лифте неудобно разговаривать, — Урарака помогла ему подняться.       — Ты вообще почему не спишь? — проворчал Бакуго, стараясь не думать о её близости. — Тебе бы в койке валяться.       — Не могла уснуть. Увидела, как мистер Инуи тебя привёз, и... решила проверить, как ты, — Урарака поддержала его, направляясь к комнате.       Почему она не уходила? Он вел себя как сволочь, но не мог остановиться. Неожиданно для себя он выпалил, когда она открыла дверь:       — Зачем?       — Потому что мы друзья! Прикрываем друг друга, — Урарака замерла у порога, пока Бакуго ковылял внутрь.       Он обернулся, пытаясь сохранить маску, но прислонился к стене, слёзы катились по щекам:       — Нет... зачем... зачем ты... убила... ради меня? Я не стою этого.       — Ты серьёзно? — зашипела Урарака, её зрачки сузились от гнева. Он видел боль в глазах и понимал: она убила не только за него. За тех двоих, которых линчевали. Он и сам хотел это сделать, наслаждался, когда разнёс телохранителей Чикадзоку. Ему сказали, что он прикончил пару громил — пришлось заполнять бумаги. И он чувствовал лишь удовлетворение, подсчитывая трупы.       Урарака, кажется, прочла его мысли и кивнула:       — Хорошо. Я сделала это не только для тебя. Ты понимаешь. Ты чувствовал потребность в справедливости.       — Да, — признал Бакуго. — Просто... ты хороший человек, Очако, и...       — Нет! — резко перебила Урарака, тыча ему в грудь. — Знаешь, зачем я хочу быть героем? Чтобы разбогатеть! Не чтобы помогать слабым, как ты, или доказывать важность безпричудных, как Изуку, или следовать семейной традиции, как Иида! Я сделала это ради денег! И я убила... убила этого ублюдка, чтобы стать богаче, и мне даже не стыдно!       Бакуго застыл, шокированный, пока слёзы отчаяния текли по лицу Урараки.       — Все ведут себя так, будто я должна раскаиваться! Как будто это ужасная травма! И я обязана притворяться, что жалею об убийстве этого монстра Чиказоку! Но я не жалею! Я рада, что сделала это! Спасение тебя — просто бонус, так что не смей давить на жалость! Ты тоже пытался его убить! Я просто опередила!       — Но... ты же хорошая, — прошептал Бакуго, чувствуя, как мир рушится вновь. — Ты добрая, сексуальная, милая, тебя все любят! А я — сволочь! Чудовище! «Демон битвы», которого все боятся! Я должен... должен был защитить тебя.       — Ага? Ты тоже считаешь меня слабачкой? — Урарака шагнула в комнату, толкнув его. Бакуго рыкнул, пошатнулся, пытаясь встать во весь рост, но дёрнулся от боли в ноге.       — Думаешь, я куколка, как для родителей и всех остальных? Добросердечная героиня, спасающая детей? — Слёзы хлынули сильнее. — Я вернула Коту в ад, потому что не вынесла мысли бежать! Сбежала в Зоне Ненастоящих Катастроф, чуть не угробив себя, Мину и Мезо! Я не идеальная кукла! Неужели не видишь, Кацуки? Я такая же, как ты!       — Нет, нет! — Бакуго, отчаявшись, схватил её за плечи. — Тебя любят! Люди ЛЮБЯТ тебя! Чёрт, я тебя люблю, а я вообще никого не люблю! Даже твой благостный парень тебя любит, а он не любит ничего, кроме своих дурацких правил!       — Мой... парень? — Урарака замерла, слёзы прерваны недоумением. — Ты про Тенью?       — Конечно! Вы всегда вместе! Он тебя достоин, в отличие от меня! — Бакуго огрызнулся. И тут его голова дёрнулась вбок — он рухнул на пол, щека пылала.       — Ты... кретин! — зашипела Урарака, сверля взглядом. — Иида не мой парень! Он даже не замечает, что я девушка, с его чёртовой вежливостью!       — Чего? — Бакуго потирал щёку, слишком ошарашенный для гнева. — Но вы всегда...       — Конечно! — Урарака закатила глаза. — Мы друзья! Но он, как все, видит меня «ангелочком»! А я не такая! Боже, я не... — Она опустилась на колени, боль исказила её лицо. — Я не хорошая. Убила человека, и мне не стыдно. Сделала бы снова, жаль только, что не раньше!       — Я... — Бакуго не нашёл слов. Робко протянул руку, и Урарака внезапно вцепилась в него, прижавшись крепко.       — Мне нравится драться! Это так круто! Перестать быть этой идеальной куколкой и просто крушить всё! И... и...       И затем она поцеловала его. Бакуго откинулся к стене, её губы прижались к его. Это было блаженно и неправильно одновременно. Они разомкнулись, тяжело дыша. Урарака смотрела ему в глаза, её ладонь касалась щеки, слёзы струились по лицу, а рыдания сотрясали тело.       — И ты мне нравишься. Знаю, не должна. Знаю, это глупо. Но... ты такой сломанный. И я... тоже. Но тебе всё равно. Ты никогда не относился ко мне по-особенному. Просто... вёл себя как обычно. И... считаешь меня сильной. Достаточно сильной, чтобы сражаться рядом, а не прятать за спиной.       — Потому что это ты меня спасаешь, — проворчал Бакуго, отводя взгляд. — И ты чертовски горячая. Не такая, как другие. Ты выводила меня на чистую воду, но принимала обратно. Ты... думаешь, я сильный?       — Ты сильнее всех, кого я знаю, — мягко сказала Урарака. — Боже, хотела бы я быть как ты. Люблю свою Причуду, но иногда... иногда мечтаю, чтобы она была опасной, как твоя.       — Идиотка, — огрызнулся Бакуго. — Ты сильнее! Жмёшь больше меня, а ты, блин, девчонка!       Урарака покраснела:       — Ты дурак? Я же жульничаю! Делаю вес невесомым! Звучит так тупо...       — Не дурак! Знаю! Но тебя любят! Меня — никогда! Даже родители! Терпят только потому, что я всё ломаю! — выкрикнул Бакуго.       Урарака сверкнула глазами:       — Ты мне нравишься. Говорила же. Чёрт, я поцеловала тебя! Разве это ничего не значит?       — Пф. Наверное, целовала кучу парней, — буркнул Бакуго.       Урарака ударила его в живот. Он застонал — рёбра ещё болели.       — Кретин! Это мой первый поцелуй! А ты, наверное, целовал толпы девиц! Изуку рассказывал, как ты популярен был в школе!       — Эти дуры - слабачки и идиотки! Не то что ты! — зарычал Бакуго. Внутри всё сжалось. Нужно было прогнать её, заставить ненавидеть, как все. Так безопаснее. — Мне они были пофиг, и нет, не целовал! Они боялись меня, как и ты должна!       — Почему? Ты сказал, что я сильнее. Я спасла тебя! Как я могу бояться тебя? — потребовала Урарака.       Бакуго замолчал, ища ответ.       — Потому что... я чудовище. Потому что раню людей. И... если не уйдёшь, раню и тебя.       — Ты уже ранил, — Урарака отвернулась, слёзы наворачиваясь вновь. — Я думала... что ты мёртв. Что не смогла спасти. И... на мгновение возненавидела Изуку. Потому что он был слишком слаб, чтобы убить того ублюдка и спасти тебя.       — Этот ботаник! — прошипел Бакуго. — Должен был сделать это, чёрт возьми! Но он всегда слишком «добрый»! Вечно считал себя лучше меня!       Он оттолкнул Урараку, заполз в угол. Обхватил голову руками, раскачиваясь.       — Нет, чёрт, нет. Я сильный. Мне не нужно слабых, чтобы быть сильным. Нужно делать их сильными. Мидория силён. Он помог мне. Он хороший, его любят. Я могу... стать как он, Боже...       — Кацуки...       Бакуго поднял взгляд. Урарака стояла рядом, протянув руку.       — Видишь? — прошептал он, отстраняясь. — Я слабак. Не спас тех людей. Не остановил всё. Просто уйди.       Урарака опустила руку, шагнула к двери, затем замерла.       — Ты их видишь?       Бакуго моргнул. Вижу? О чём она...       — Я до сих пор вижу их. Того мужчину и женщину. Даже имён не знаю. Но вижу. Висящих там. Когда пытаюсь заснуть. И... знаю, что не смогла спасти, — её голос дрогнул.       Застонав, Бакуго поднялся, заковыляв к Урараке.       — Знаю. Я тоже. И... слышу, как Кота спрашивает, почему не спас его родителей.       Он потянулся и осторожно положил руку на плечо Урараки.       — Ты не слабая. Ты герой. Вся эта хрень про то, что ты жадный монстр? Не верю. Ты делаешь это, чтобы спасать. Вернулась за мной, спасла Мидорию с Котой. Первой согласилась помочь вызволить Мэй. И... спасла меня. Даже когда я вёл себя как конченный кретин. Спасибо.       Урарака вытерла глаза тыльной стороной ладони.       — Ага. Ладно. Как я говорила, убила бы того ублюдка в любом случае. Это не вернёт мёртвых, но... но мне чуть легче.       — Да. Не слушай идиотов. Убить Чиказоку было правильно. И только у тебя хватило яиц это сделать. — Бакуго замолчал. Чёрт. Он только что назвал девушку, которая ему нравится, «яйценосной». Полный слабак.       — Ну ты и кретин, — Урарака рассмеялась сквозь слёзы, потянувшись к двери, но замерла, прикусив губу.       — Иди спать, — Бакуго буркнул, чувствуя изнеможение. Без больничных таблеток он вряд ли уснёт. Ненавидел их и свою зависимость. Инуи, наверное, снова заставит примать. Гад.       — Не могу... просто... — Урарака резко обернулась. — Можно... можно я останусь?       Бакуго моргнул.       — Чего?       — Можно... остаться здесь, с тобой? Не хочу... видеть их снова. Сегодня не хочу. Пожалуйста.       — Ты вообще в себе? — зарычал Бакуго. — Я же кретин, помнишь? Останешься - все решат, что мы трахаемся, и чёрт возьми, будут правы! Я хотел тебя с первого дня, и...       Урарака закрыла дверь.       — Я не дура.