Часть 1

Скарамучча, шестой предвестник Фатуи, вывалился из Секи но Ками и, словно мешок с картошкой, болезненно шлепнулся об пол. Он закрыл глаза пока летел – единственная привилегия, которая осталась у него, это способность шевелить веками. В остальном, все его нервы были присоединены к огромному роботу. А тело… что ж, тело сейчас было ему неподвластно. Впрочем, был ли от этого самого тела сейчас хоть какой-то толк? Упав, Скарамучча явно слышал, как ломаются его кости, как трещит шея. Едва ли от его хрупкого тела после такого падения осталось хоть что-то. Скарамучча даже был рад, что не ощущает ни рук, ни ног. Зато ему не больно. Хотя бы физически. В бездну тело. Скара ненавидел творение своей матери. В нем определенно не было ничего хорошего. Не жалко ведь, когда плохая вещь ломается, верно? Его душа тоже была сломана. Нет ничего страшнее, чем получить то, чего ты желал всю свою жизнь, а потом тут же потерять. Так что Скарамучча просто закрыл глаза и погрузился в стазис, не способный ни двигаться, ни думать. Он все еще функционировал, но очень вяло и отстраненно. Он слышал, как тяжело дышит путешественник после боя. Он слышал радостные и взбудораженные выкрики его спутницы. Он слышал спокойный голос маленького дендро архонта. Он слышал, как они ушли, оставив его валяться на полу как какой-то мусор. И после этого стало вдруг так тихо, что Скарамучча на секунду подумал, что умер. Это было бы прекрасно, однако, открыв глаза он понял, что все еще может видеть. Его тело судя по всему лежало на полу в неестественной позе с вывернутой шеей. Он же сам напоминал себе отвалившуюся от статуи божества каменную голову. Он не мог пошевелиться. Не мог позвать на помощь. Не мог даже заплакать, хотя от шока ему не так уж этого и хотелось. Скарамучча закрыл глаза. Что толку смотреть вокруг, если ты все равно ничего нового или интересного не увидишь? Что толку таращится в пустоту и темноту, если все равно никто не придет позаботиться о тебе? “Хочу потерять сознание, – подумал с болью в сердце предвестник. – Или хотя бы уснуть…” Увы, это ему не светило. Те части мозга, что позволяли ему тормозить свое сознание как людям, были отключены. Богам, как известно, не нужны сон и отдых. Секи но Ками был рассчитан на круглосуточное бодрствование. “Пожалуйста… – мысленно вырвалось у пребывающего в тишине, темноте и неподвижности Скарамучча. – Пожалуйста, ну хоть кто-нибудь… пожалуйста… пожалуйста…” Ему стало гадко. Потом – страшно. Стоило подумать о том, что он может пролежать здесь в таком положении не просто несколько часов, а несколько суток… “Прошу… прошу… прошу… прошу… кто-нибудь, просто добейте меня...” …мозг превратился в заевшую пластинку. Из-за перегрузки система, видно, дала сбой и Скарамучча почудилось, что что-то теплое и мягкое коснулось его волос. – Говорил же я тебе, не стоит лазать по утесам, – раздался знакомый голос. – Пусть ты не можешь умереть, но тебе ведь все равно больно… Скара внутренне затрясся, потому что не мог затрястись физически. Его сознание принялось прыгать, словно маленький резиновый мяч, что сильно швырнули о стену в крошечной комнате. “Почему я вспомнил тебя, проклятый предатель? – почти взвыл он. – Прочь! Уходи! Не хочу тебя видеть!” Ощущение фантомного, забытого прикосновения, растаяло, как тает поднявшийся в воздух клуб дыма. “Прошу, не уходит. Вернись. Я прощу тебя. Просто… просто будь со мной. Можешь даже обижать меня. Можешь бить. Можешь уничтожить меня ежедневно, как это делал Дотторе. Делать мне больно. Можешь делать со мной что захочешь. Только останься… Только не бросай меня снова...” Скара так испугался своего истошного, отчаянного крика, что распахнул глаза. Его зрачки резко сужались и расширялись, повинуясь биению воспалившегося мозга… Он не сразу понял, что на него кто-то смотрит. – Прости, что оставила тебя здесь, – сказала Нахида, сидя на полу и гладя его волосы. – Теперь все будет хорошо. Я уже позвала ученых из академии, чтобы они починили тебя. Вряд ли ты будешь уже настолько силен, как раньше, но хотя бы сможешь двигаться. Скарамучча закрыл глаза. Суматошные мысли успокоились, наконец. Он просто устал думать. Эмоции, вспыхнув яркой вспышкой, перегорели. Его душа походила на остывающее пожарище, а нежность Нахиды – на ласковый дождь, который помогал потухнуть последним углям. “Уйди, – вяло возмутился он в своих мыслях, но тут же поправился. – Хотя нет. Останься. Я просто представлю на твоем месте кого-нибудь поприятнее. И позволю себе одну, последнюю слабость. А потом я снова стану сильным и злым. Просто потому что если я не буду сильным и злым, то развалюсь так же, как развалилось мое тело от удара об землю”. Если бы он мог, он бы подставил голову под теплую детскую руку. Но сейчас Скара был всего лишь куклой для этой божественной девочки. И его… в целом это устраивало.