Часть 4

Утро. Ясное, солнечное, и , до омерзительность бодрое. Особенно когда тебе шесть лет, в будущем тебя ждет стопроцентный и неотвратимый пиздец, вчера ты чуть не пропустил в свой мир какую-то тентаклевую херню, напоминающую ктулху, пообщался с шинигами, поспал два часа, сходил в академию, благодаря одному ебанату учиховского разлива нарвался на проблемы, поговорил с двумя легендарными шиноби, а сегодня тебя ждет первая "индивидуальная тренеровка" от одого из них - будущего третьего хокаге, в простонародии именуемого  Сарутоби Бабуиновичем Хирузеном Мы с Орочимару, как два заправских зомби после ночной смены на заводе по производству хреновых решений брели к указанному Хирузеном легендарному тренировочному полигону №7. В воздухе летала безнадега и предчувствие локального пиздеца для двух юных дарований Канохи. Или похмелья. Или у меня уже глюки на фоне желания выпить. Эх жизнь моя жестянка. - Надеюсь он не решит начать с проверки на стрессоустойчивость путем подрыва нас на взывтегах. - Хрипло произнес я, выйдя из раздумей и начав разгонять чакру по каналам. - Научно не оправданно - Философски ответил змеенышь, листая какую-то засаленнцю тетрадь с очень интрегующей поменткой: "Идеи. Опасные. Очень." - Но если он предоставит оборудование для замера всплесков чакры при детонации... тогда можно рассмотреть. - Орыч, ты ёбнутый. Идиотизм - моё амплуа. Ты - холодный расчетливый псих. Не путай роли. - Научный интерес, Джирая, просто научный интерес. Полигон оказался не просто полянкой. Это был изрытый кратерами, обугленный, с торчащими из земли обломками скал и деревьев фелиал ада на земле. По среди этого чудесного пейзажа стоял Хирузен. Не один. Рядом с ним топталась наша с Орочем ровесница - девочка лет шести с Блонинистыми волосами, собранными в два небрежных хвостика, и таким выражением лица, будто ей весь мир задолжал ОГРОМНУЮ кучу денег и не отдает. Она лениво пинала камушек, явно скучая. - А вот прибыли и наши юные катастрофы! - весело, даже слишком весело, крикнул макакен. Его глаза блестели нездоровым азартом, как у орочимару, когда тот увлеченно препарировал змею, что однажды как-то умудрилась заползти к нам в комнату. - Знакомьтесь, это Цунаде Сенджу - Внучка первого, что уже подаёт огромные надежды в стезе медицины, а пока ваш третий компаньон по "особой группе". Цунаде? Нихера себе, вот это я поставил канон раком, да так, что мы ещё до окончания академии оказались в одной "группе". Бляяя как жаль что мы ещё мелкие и каноничных арбузов у неё ещё лет десять минимум не предвидется, ээээх мечты. Бляяя а онаж наверняка такая-же ебнутая как в каноне, и меня за мои косяки пиздить будет так, что мадара после неё покажется шуткой, а косяки будут, от бухла и девочек я отказываться из-за этой стервы не собираюсь. Пизда мне. - Компаньон? - Цунаде презрительно фыркнула, окинув нас с головы до ног взглядом, полным скепсиса. - Этого тощего змееныша и этого... - она тыкнула в меня пальцами - седого дебила с тупым взглядом, что воняет как бомжара . Они что, сбежали из цирка уродов, особенно этот. - палец так и остался направлен в мою сторону. - ЭЙ, блондиночка с преветом! - возмутился я. - Во - первых я не седой, это мой натуральный цвет волос! Во - вторых, я не бомжара, просто после последних событий помытся и пререодется не успел. И да, я не дибил, просто претворяюсь. А вообеще я будующий бог шиноби!. Ну почти. Недобожек, с перспективами. И вообще я блядь весь мир в позу пьющего оленя поставлю и отымею. - последнее добавил уже про себя, опасаясь получить по ебалу за упоминание бога шиноби. - Сенсей, вы серьезно? Они же слабаки, что развалятся от первого же удара. - проигнорив мои гневные оправдания продолжила эта мелкая хуйня. Хирузен лишь загадачно улыбнулся, тем самым насторожив меня поболее чем вчерашние тентакли. - Серьездней некуда, Цунаде. Видишь ли, они оба особенные. Джирая обладает уникальными особенностями к пространственным манипуляциям. А Орочимару - гений токсикологии и биологии, что даже при полном отсутствие обучений и возможностей, уже смог на коленях выделить несколько различных ядов, с весьма сложным строением. А ты - он повернулся к ней - обладаешь огромным патенциалом в стезе медицины и уже способна претендовать на звание Генина чисто из-за своих знаний у умений в ирьенин дзютсу. - Ладно, учитель, но кто из этих двоих Орочимару, а кто Джирая, они так и не представились - Упс, седой - джирая, а как ты выразилась "тощий змееныш" - это Орочимару - наконец то представил нас макакин Орочимару посмотрел на этих двоих ооочень выразительным взглядом, каким он обычно смотрел на подопытных животных, что чем-то насолили ему, давая Сарутоби и Сенджу понять, что ему не очень понравилось выражение "тощий змееныш" и вероятнее всего, если они не извинятся их ждет самая сильная отрава из его асортимента. - Ой, прости нас Орочимару - заметив его взгляд, извенились эти двое немного побледнев. – А вы вместе, – продолжил Хирузен, разводя руки, будто представляя цирковой аттракцион, – вы – моя личная головная боль и самый перспективный проект! Трое гениев, каждый в своем безумии. Ваша задача – научиться не убивать друг друга и, возможно, даже работать в команде. Хотя бы для вида. Начнем с малого. Спарринг! – Спарринг! – весело рявкнул Хирузен, как будто объявлял розыгрыш холодильника. – Правила простые: выжить. Цунаде против Джираи и Орочимару. Два на один. Покажу вам, что такое настоящая работа в команде… или как ее полное отсутствие превращает бой в цирк с конями. Начали! Цунаде даже не стала ждать. Ее лицо, секунду назад кривившееся от брезгливости, вдруг стало холодным и сосредоточенным. Я едва успел подумать "О, бля, она же СЕНДЖУ!", как этот блондинистый демон в юбке размером с носовой платок уже неслась на нас. Скорость? Нахуй всех Учиха вместе взятых! От нее несло такой яростью, что даже Орочимару непроизвольно попятился. – Ороч, план! – завопил я, инстинктивно прыгая в сторону от кулака, просвистевшего в сантиметре от моего носа и оставившего в земле кратер размером с мою будущую могилу. – БЛЯДЬ, ОНА ЖЕ МОЖЕТ ПЕРЕЛОМАТЬ МНЕ ВСЕ, ЧТО ЕЩЕ НЕ ДОРОСЛО! – Научное наблюдение: стиль боя – подавляющая физическая сила вкупе с абсолютной уверенностью в своем превосходстве, – проговорил Орочимару, уворачиваясь от второго удара с грацией змеи, но не успевая увернуться от пыли и щебня, выбитых ударом. – Слабое место – возможно, завышенная самооценка. Эксперимент: провоцируем. – Провоцируем?! ДА ОНА МЕНЯ УБЬЕТ ДО ТОГО, КАК Я ЧТО-ТО СКАЖУ! – орал я, катясь по земле от очередного взрыва грунта. Моя "божественная" чакра бушевала внутри от страха и адреналина, пространство вокруг меня начало мерцать, как плохой телевизор. – ЭЙ, БЛОНДИНКА! ТВОЙ ДЕДУШКА ПИЛ ВОДКУ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ТЫ ДЕРЕШЬСЯ! ТОЛЬКО ПОЛ ДЕРЕВНИ ПЕРЕСТРОИЛ ПОСЛЕ ЕГО ПОПОЕК! Цунаде замерла на долю секунды. Глаза сузились до опасных щелочек. Не знаю, поняла ли она про водку, но про деда и то, что она дерется плохо – поняла явно. Ее аура стала такой плотной и злой, что воздух затрещал. – ТЫ… ЧТО… СКАЗАЛ… О ДЕДУШКЕ?! – прошипела она так, что у меня по спине побежали мурашки размером с горошины. Она забыла про Орочимару. Она забыла про вселенную. Ее взгляд был прикован ко мне, как прицел баллисты к говорящей мишени. – Орочи, БЛЯДЬ, РАБОТАЕТ! – завопил я, пятясь. – ТВОЙ ХОД! ДАВАЙ ЯД, ЗМЕИ, ЧТО УГОДНО! Орочимару, воспользовавшись моментом, метнул не кунай, а маленький бумажный пакетик. Он разорвался у ног Цунаде, выпустив облако едкой розовой пыли. – Паралитик "Розовый АПЧХА", – пояснил он с плотоядной ухмылкой. – Вызывает временный паралич диафрагмы и… неконтролируемое чихание. Цунаде фыркнула, махнула рукой, разгоняя облако с презрением. – ДЕТСКИЕ ИГРУШКИ! – проревела она и… чихнула. Громко. А потом еще раз. И еще. Между чихами она пыталась сделать шаг, но тело ее дергалось, а дыхание сбивалось. – Кх-кх-гх-ТЫ… КХ… МЕРТВ… КХ-КХ! – СЕЙЧАС! – заорал я Орочимару. Внутри все горело – страх, злость, эта чертова чакра, рвущаяся наружу. Я не думал о контроле, о технике. Я думал только о том, что если она до меня доберется, я стану первым в истории шиноби, кого в шесть лет превратили в плоскую лепешку с седыми волосами. Я инстинктивно выбросил руки вперед, не к Цунаде, а в сторону пустого пространства рядом с ней. Не для атаки. Для… для чего? Для выхода! Воздух затрещал, заискрился синим светом. Небольшая, размером с тарелку, дыра рванулась в реальность прямо перед Цунаде, которая как раз пыталась преодолеть чихательный припадок. Из дыры не полезли тентакли. Выплеснулось… что-то мокрое, холодное и вонючее. Огромная порция грязной, ледяной воды, похожей на воду из придорожной канавы после ливня, хлынула Цунаде прямо на голову и за шиворот. – АААААААРГХ! – это был уже не боевой клич, а вопль чистейшего, первобытного отвращения и шока. Блондинка Сенджу замерла, обливаясь вонючей жижей, с широко раскрытыми глазами. Чихать она перестала. Она просто стояла, дрожа от холода и ярости, с каплями мутной воды, стекающими с ее носа. Она пахла как выгребная яма в июльскую жару. Наступила мертвая тишина. Даже ветер стих. Орочимару замер с полуподнятой рукой, на которой уже извивалась какая-то мелкая, но явно ядовитая змейка. Его глаза были круглыми от изумления. Хирузен, наблюдавший с безопасного расстояния, прикрыл лицо ладонью, но по дрожащим плечам было видно – он ржет. Беззвучно, но истерично. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как моя чакра успокаивается, оставляя слабость и легкое головокружение. Я посмотрел на свою мокрую, вонючую, кипящую от бешенства "противницу", потом на маленькую дыру, которая с тихим хлопком схлопнулась, оставив после себя только лужицу вонючей воды и легкое искажение воздуха. – Эээ… – я неуверенно почесал затылок. – Сюрприз? Ну, типа… водяной пистолет? Божественный, так сказать. Охладил пыл… в прямом смысле. Цунаде медленно, очень медленно повернула голову ко мне. Вода капала с ее ресниц. В ее глазах горели адские огни. Она не сказала ни слова. Она просто посмотрела. И в этом взгляде было обещание такой мести, что даже Орочимару нервно сглотнул и убрал змейку обратно в рукав. – ХВААТИТ! – рявкнул Хирузен, наконец перестав трястись от смеха и вытирая слезу. Он подошел, все еще ухмыляясь. – Отлично! Просто великолепно! Цунаде – ты узнала, что даже гений медицины и силы может быть ослеплен гневом и попасть под удар… неожиданных факторов окружающей среды. Орочимару – твой яд сработал, но оказался слишком слаб против чистой силы воли и… неожиданного душа. А Джирая… – он посмотрел на меня с каким-то почти гордым блеском в глазах. – Ты подтвердил мои догадки о твоих способностях. Пространственный портал… для выливания помоев из чужого измерения. Гениально! Практично! И чертовски оскорбительно для противника! Цунаде только фыркнула, пытаясь отряхнуться. Она смотрела на меня так, словно уже составляла список костей, которые сломает первой. – Но команда… – Хирузен покачал головой, снова становясь серьезным. – Работы ноль. Джирая паниковал и использывал свой геном наугад. Орочимару действовал точечно, но без поддержки. Цунаде забыла, что противников двое. Итог? – он указал на мокрую, вонючую Цунаде и на меня, покрытого пылью и слегка обожженного от близких разрывов. – Пиррова победа. Если бы это был реальный бой с умным противником, вы все были бы трупами. Или, в лучшем случае, – он кивнул в мою сторону, – очень мокрыми трупами. Он сложил руки на груди. – Значит, план на сегодня меняется. Основа основ: выносливость и… командная координация! Джирая! Орочимару! Цунаде! – его голос загремел. – Сто кругов по полигону! Ползком! По грязи! ВСЕМ ВМЕСТЕ! И если я увижу, что вы разбежались или начали душить друг друга – будет двойная порция! А потом – упражнение "Слепая свинья в темноте"! ПОНЯЛИ?! – Ты садист… – простонал я, глядя на километры изрытой, грязной земли. – Научный интерес: как долго организм шестилетнего ребенка может выдержать подобные нагрузки перед отказом систем? – пробормотал Орочимару, уже оценивающе оглядывая трассу. – Я вас убью. Особенно тебя, вонючка! – прошипела Цунаде, бросая на меня взгляд, обещавший долгую и мучительную смерть, как только сенсей отвернется. Я вздохнул, плюнул в сторону и упал на четвереньки в ближайшую лужу. Эх, жизнь жестянка… Но хоть бухлы пока не лишили. Надеюсь, после этого ада Хирузен сжалится и выдаст по стопочке саке. Хотя бы Орочимару для "научных целей". Мечты-мечты… А пока – ползти. Ползти и ненавидеть все: этот мир, шинигами, самогон Вадимкиного деда, и особенно – эту ебучую, вонючую грязь. Но зато я жив. Пока что. И у меня есть цель: выжить, вырасти, стать сильнее, и тогда… тогда уж точно поставить весь этот ебаный мир в позу бухающего лося. И начать я решил именно с этой гребанной полосы препятствий. Ползем, блядь!