Слепец

      Чужой сон яркий, полный, как фруктовая тарелка — среди скачущих разноцветных мячей и скользящих в воздухе лент легко затеряться.       Даже, если ты огромная сипуха.       Начавшийся дождь из конфетти скатывается по перьям, совсем не мешая полёту: всё здесь — добрая выдумка. Съедобная. Распадающаяся под когтями на взрывы-всплески из конфет и игрушек.       Когти пикирующего Зена поймали плюшевого ягнёнка, вдавили его в чёрно-белый шахматный пол; сжатие, звук скрипа шерсти и вдох касаются языка неразборчивым сладким вкусом.       Спящий счастлив.       Первый взмах крыльев поднимает пёстрое облако, второй разгоняет его, и…и…и вместе с тем порывом воздуха сдувает всё.       В один миг весь сон с звуком сдувшегося воздушного шарика быстрыми линиями — будто кто-то торопливо чистил его, как яблоко — потемнел до чёрной пустоты; ни понятного верха, ни ясного низа.       Только под лапами Зена расходятся рябь.       — Вот мы и встретились, — а за его спиной невидимая рука делает три мазка — три белых черепа, — На нейтральной территории, — потом переносит их ближе, дорисовывает офицерский мундир и лишнюю пару рук к человеческому телу.       А в верхней паре…       «Хлоп!» — из красно-белой хлопушки вырвались бумажные ленты, они накрыли сипуху.       И когда она попыталась сбросить их, обратили её…       — Прощу прощения, — Лунный Король невесомо поклонился, — Я бы хотел поговорить, как человек с человеком.       Зен подцепил пальцами красную ленту и сбросил её с волос.       — Чтобы передать мои искренние поздравления, — «хлоп» и лент прибавилось, — Интересному действующему лицу…в первый день рождения вдали от клетки, оно заслуживает получить ценный подарок, — «хлоп» опустевшая хлопушка простой ловкостью рук превратилась в коробку с бантом.       — Мне ничего не нужно.       — Уверяю! Я не желаю зла, просто хочу воздать доброе слово, — Лунный Король прокашлялся, — И если ты позволишь, именинник, — потом выдержал паузу, — Я хотел сказать, — тут становится очевидно, он тянет время, — Что-о-о.       Зен это чувствует, и хмурится.       — Сказать, что-о-о, — буква «о» обрывается галантным смешком, — Я желаю ночной птице достигнуть сытого гнезда, никогда не упустив пути. Долгих лет под софитами Луны, и, — ещё одним, — Сил в оберегающих зверька крыльях, и хрупкости в этот сон, — палец Лунного Короля ткнул Зена в нос.       Раздался скрипящий писк.       И Зен проснулся.       Всё можно было бы списать на сон если бы не разложенная подарочная коробка — в её центре сидела аккуратная плюшевая сова, а на её голове клубком лежала глиняная лисичка с красным бантом на шее.