Зимняя ночь.

Вадим Желтухин, более известный по своей кличке "Жёлтый", колесил по ночной Казани. Из магнитолы доносился какой-то навязчивый западный мотивчик, снег медленно падал в свете фар, а крестик над зеркалом заднего вида болтался в такт музыке. Дела у Вадима Желтухина шли так хорошо, что вы и представить себе не можете. Под контроль перешли ещё несколько новых "коммерсов", державших ларьки, салоны и прочие точки наживы. Скорлупа показала себя на недавней мордобойне с самой лучшей стороны: штатный травматолог после такого количества увечий нервно закурил, но свою работу выполнил. И самое главное : ощущалось, как близко маячит какое-то крупное, давно желанное дело. Домбыту нужно было выходить на следующей уровень. Ларьки - это хорошо, никто не спорит, однако алчность свойственна всем нам. Хотелось чего-то лучше, больше, прибыльнее. От всех этих размышлений Вадима отвлекло что-то, мелькнувшее совсем рядом. Жёлтый повернулся, пытаясь разглядеть, что это было. Если шпана - можно припугнуть. Если старший и равный по статусу - надо поздороваться. Пригляделся и выдал неожиданно громкое "Бааа...". В свете уличных фонарей по улице двигалась хрупкая, очевидно, женская фигурка. Желтухин чуть ускорился, но всё ещё держал дистанцию. Видимо, это чуть напугало девушку. Она прибавила шаг и постаралась быстрее дойти до арки. Свет фар. Сигнал. Ей теперь не убежать, она замечена. —Красивая! Куда идёшь одна в такое время? Поздно уже. Жёлтый нацепил хитрую улыбочку. Что-то вроде фирменного аксессуара. Эдакий комплект: меховая шапка, кожаный плащ, наглая рожа. Подъехал ближе, открыл дверь машины. Из салона тянуло теплом и дорогим парфюмом. —Садись, подвезу. А то ночи тёмные, ночи страстные, а мы жгучие и прекрасные - напел он на мотив старого романса. Девушка фыркнула и капризно задрала носик. —Сама дойду. Она уже было развернулась, как машина резко перегородила ей путь. —Больной? А если бы на ногу наехал? —Ну не наехал же. Давай, не глупи и лезь в машину. А то куда ты дойдешь? В сауну? Или десертом на сходняк? Я и довезу, и много не возьму. В очаровательной головушке явно шёл мыслительный процесс. Длился он всего минуту. Дверь машины хлопнула сразу после того, как рядом с Вадимом отчётливо ощутился запах женских духов. И ведь не побоялась на переднее сесть. —Ну и куда барышне надо? Жёлтый оценил и дорогую шубку, и сладкие духи, и меховую шапку. А так же мягкие пшеничные кудри, пахнущие морозом. Дорогая одежда для девушки, которая ещё не замужем. Откуда только? —На Баумана барышне надо. - ёмко ответила девушка, подкрашивая губки и глядя на себя в зеркало на козырьке. Стесняться явно не собиралась. - Везите, уважаемый. Не робкая. Вот и славно. Машина тронулась и выехала с тёмного двора. *** —Песня красивая. Вадима от тишины и мерного шума машины отвлёк женский голос. Он повернулся. Девушка с интересом смотрела на магнитолу? —Это Белоусов? —Нравится? Хочешь, отдам? - усмехнулся Желтухин. Пока машина стояла на красном свете светофора, Вадим ловко выудил кассету и протянул её девушке. - Без коробочки, но что имеем, то имеем. Она смутилась и даже не взяла кассету из руки Вадима, так что тот положил ей её на колени и просто продолжил вести машину. —Да бери, что она, обожжёт тебя? И тонкие пальцы взяли кассету. Убрали в сумочку. Жёлтому стало приятно. Такая красавица подарок приняла. Пусть дорога и продолжалась в тишине, но Вадима это устраивало вполне. Можно было разглядеть девушку ещё получше. Пусть и украдкой, поглядывая урывками, чтобы сильно от дороги не отвлекаться. А она села удобнее и всё взгляд отводила. Незаметно закончилась дорога. Когда Жёлтый заехал во дворы, то повернулся к спутнице. —Дальше куда, красавица? Она только указала на красную машину у дальнего подъезда. Вадим кивнул и, сбавив скорость, поехал под окнами многоэтажного дома. Конечная точка не заставила себя долго ждать. Девушка быстро взяла сумочку и полезла внутрь. —Сколько? - поинтересовалась блондинка, выуживая кошелёк. —Денег не беру. Поцелуем плати. Вадим наконец мог нормально разглядеть пассажирку. Она смотрела на него, хлопала своими голубыми глазками, а губы в рамке красной помады были поджаты. Как будто она заплакать собиралась. —Да шучу я. Иди с богом. Девушка открыла дверь и быстро выбежала, чудом не уронив сумку. Его голос нагнал её у подъезда. —Звать тебя как, белокурая? —Аля... - она сама не поняла, как назвала ему имя. Будто мозг и язык действовали отдельно друг от друга. Получалось только смотреть в хитрые глаза этого нежданного перевозчика. —Аля, значит. Казань большая, Аля. Свидимся ещё. Иномарка выехала со двора. Аля почувствовала, как полыхают от смущения щеки. Не чувствуя ног, она вбежала по ступенькам до квартиры. Сердце билось бешено. Квартира встретила привычной тишиной. В тёмных комнатах не было ни звука. Цветкова щёлкнула выключателем - жёлтый свет разлился по прихожей. Она сняла сапоги, повесила шубку на крючок, шапку оставила на столике трюмо и прошла в глубь квартиры. Подружке надо бы рассказать, как Аля до дома добиралась. Как только голова коснулась диванной подушки, девушка сразу провалилась в сон. Видимо, в теплом салоне разморило ещё. Утром Але напомнит о неожиданной встрече лишь кассета того самого Белоусова, лежащая в сумочке.