4 Орхидея

Это было глупо. Маргарита давно не ощущала себя такой растерянной и негодующей одновременно. В последний раз такое дикое желание скандалить в ней проснулось, когда она узнала о последней измене Павла. Точнее, сама измена ее беспокоила крайне слабо, ну еще одна барышня, попавшая под чары Жданова, бывает и проходит. Нет. Проблема была в том, что она оказалась беременной! И не просто беременной, а еще и заявляющей, что она, дескать, и есть та самая альма Павла. В тот момент Маргарита могла поверить во все что угодно, кроме этой самой духовной связи. Ведь ее супруг не мог создать подобной. Никак, ни с кем и ни при каких обстоятельствах. Так что это заставило Маргариту усомниться во всей истории. Но Павлу она тогда закатила ТАКОЙ скандал, что больше ей на глаза его зазноба не попадалась. Так что Марго нарекла ту измену последней, и успокоилась. Павел, где бы и с кем не гулял, все равно возвращался к ней и Андрею. Он любил и ценил их семью по-своему, да и заботиться умел. А настоящая женщина должна не только уметь радоваться и радовать, но еще и терпеть. Таков удел настоящей жены – проглатывать собственные страдания на благо семьи. И Маргарита умела это делать в совершенстве, как и носить маску счастья. Никто не должен был знать, как она себя чувствует. Никто. Ну, кроме, разве что, виновника. А Павел зачастую всегда находил правильные слова, подарки и заверения в любви. Вот и на этот раз Маргарита тонула в этом коктейле чувств в гордом одиночестве. И чтобы не оказаться задушенной этими самыми эмоциями она решила воспользоваться привычным… привыкшим к подобному спасательному кругу. – Ты слышишь, что она говорит? – Маргарита очень старалась, чтобы голос ее не дрожал и не срывался, – Павел, ты слышишь? – Слышу, – Жданов разглядывал позолоченную вилку, словно это было произведение искусства, – я был здесь все это время точно так же как и ты. – И ты ничего не скажешь ей? Совсем ничего? – желание больно стукнуть супруга было нестерпимым. Маргарита покосилась на тарелки – может все-таки огреть? – Скажу, – Павел даже не думал удостаивать ее взглядом, – скажу, чтобы она бросила нашего идиота совсем, а не просто взяла… паузу. Андрей облажался, как только мог, и даже вымолить прощение не способен. Кире с ним делать решительно нечего. – Что? – горло сдавило словно тисками, и это было единственным, что она смогла выдохнуть с хрипом. – Теперь не слышишь ты? – на этот раз Жданов повернулся, чтобы взглянуть на супругу, – говорю, я поддерживаю решение Киры, хотя и считаю, что оно должно быть куда кардинальнее. – Как ты можешь? – вопрос был, конечно, риторический. Лучше бы она молчала, справляясь со своим негодованием самостоятельно. Какая муха его укусила? Воропаев был в отъезде, а это значит, они вряд ли могли так продуктивно пообщаться. Неужели его подбила Кристина? Верить в то, что Кира подготовила себе эту “подушку безопасности” Маргарита поверить не могла. Как минимум потому, что не сомневалась в том, что младшая Воропаева любила их так же сильно, как и своих потерянных родителей. А это значит, что она бы никогда не плела интриг за ее спиной. Или… что-то все-таки изменилось, и она не заметила? – Да в том-то и дело, что я не могу, – Павел отложил вилку, причем довольно аккуратно, но в этом движении было столько раздражения, даже злости, – если бы я был способен, я бы своими руками раз и навсегда прекратил все это… – он осекся, глядя в сторону балкона, куда удалились Кира с Кристиной. Последней срочно захотелось покурить. Скорее всего, чтобы не нахамить в очередной раз. Ядовитая стерва, такая же, как и ее братец! И как в этой семейке могла родиться такая нежная девочка как Кира? – Что прекратить? – Маргарита бросила быстрый взгляд в сторону балкона. Ясно. Этот недоразговор следовало сворачивать. Сестры Воропаевы возвращались за стол. Маргарита старательно расплылась в счастливой улыбке, заслужив короткий недовольный взгляд супруга, – не замерзла? – Ничуть, – покачала головой Кира, присаживаясь рядом с Маргаритой, – там даже как-то душно. – Сильнее чем здесь? – Кристина уселась напротив сестры, но оказалась ближе к Павлу. Старшая Воропаева специально демонстративно усаживалась так, чтобы быть подальше от Маргариты. Но Жданову все устраивало. Не только потому, что они в целом друг друга терпеть не могли, а еще и потому, что дышать рядом с Кристиной было то еще испытание. То парфюм какой-то безумный на себя нанесет, то дрянь какую-то покурит, то благовония свои жжет без конца и они въедаются даже в кожу. Как это переносила Кира, Маргарита не знала, а Павел даже считал этот ароматический взрыв приятным. – Здесь работают просто отличные кондиционеры, – Маргарита повернулась к Кристине, – здесь просто отличная температура, – она повела плечом, намекая на тонкую накидку, – так что жарко быть здесь не может. – Я же говорю – душно, – оскалилась Кристина, тут же отмахиваясь, когда Кира посмотрела на нее очень выразительно, стараясь призвать сестру к порядку, – ладно-ладно, – она потянулась за меню, – мы же сюда поесть пришли, кому какое дело на… микроклимат. – Ты на этот раз мясо ешь или нет? – Павел решил избрать максимально нейтральную тему, тоже погружаясь в изучение меню, – а то я могу тебе что-то подсказать. – Я решила, что на ближайший месяц я буду жаждать исключительно человеческой крови, – Кристина поиграла бровями, – именно поэтому я работаю сейчас в ЗимаЛетто. Там же этого добра ууууу… просто молоко и мед. Особенно если охотиться ниже линии… экватора. – Кристина, – Кира нахмурились, – прекрати. – Ради тебя и Кришны, – кивнула старшая Воропаева, а затем снова обратилась к Павлу, – я сегодня буду по рыбе, морепродуктам и сырам. – Только давай ты закажешь что-то кроме сырной тарелки, – хмыкнул Жданов, – а то в прошлый раз ты смутила официанта тем, что дважды переставляла ее к себе. – А я что виновата, что он не понял, что это все мне? – Кристина выгнула брови, становясь похожей на Александра. Маргарита даже плечами передернула – этот сарказм, эта надменность… – Ты могла бы ему сказать об этом, – Жданова поправила кружевную перчатку, – а не просто переставляла посуду как тебе удобно. – Так я ему сказала, что это мой заказ, – пожала плечами старшая Воропаева, – но, мне кажется, он понял это немного неправильно. – Возможно, тебе следовало бы быть более конкретной. – Когда я пробую быть более конкретной, вы все дружно вопите, чтобы я держала себя в руках, – Кристина оскалилась, а Маргарита с трудом сумела сдержаться, чтобы не скривиться. Ну почему все должно было неминуемо возвращаться к тому неприятному разговору? И какого черта Кристина вообще решила вмешиваться в дела компании? Безусловно, она и раньше не была очень уж полезна – каждый раз ее голос был за брата, вне зависимости был прав Александр или нет. Но теперь она позволяла себе вступать в дискуссии и выдвигать претензии. Даже заявлять что-то о том, в чем не разбиралась никогда. Маргарита отлично знала насколько провинился и набедокурил Андрей. Конечно, все это он провернул далеко не в одиночку, и свою часть наказания с ним несет Роман. Жданова считала, что именно Малиновский был идейным вдохновителем всего этого безобразия. Ах, если бы они не были связаны узами! Уж лучше бы Андрей родился с особенностью Павла, и был свободен, как ветер в поле. Тогда можно было бы львиную долю повесить на Романа, и отстранить его от работы на полгода или год. Андрей бы за это время вернул все на круги своя, компания бы восстановилась, и у него был бы шанс вернуть друга, никто и слова бы не сказал. А так ее сын как никогда нуждался в поддержке своего альма, так что они оба оказались заперты на Производственном этаже без радужных надежд на скорое возвращение… А все потому, что Павел, спевшись с Кирой, обелил еще одну виновницу и дал ей в руки бразды правления. Как итог Пушкарева, сверкая рыцарскими доспехами Жанны Д'Арк, взошла на “престол” ЗимаЛетто. Маргарите же оставалось только негодовать, да отбиваться от досужих обвинений в адрес Андрея. Но ничего, сына она в обиду не даст, а эта Катерина… она никто. Сейчас Павел использует ее как лучший вариант для компании (уж лучше она, чем Сашенька, от такого решения Бог миловал), и как дополнительное наказание Андрею. Но потом, как только все наладится, местом Пушкаревой станет костер… увольнения. Ну, кто в здравом уме оставит у руля компании… семейного бизнеса даже чужого человека? В супруге Маргарита была уверена, хотя и не до конца принимала его решения относительно Андрея. Она никогда не могла наказать сына, ей не хватало силы духа, наверное. Да и Павлу она подобного не позволяла… когда могла, конечно. Да, супруг никогда не поднимал руку на Андрея, такого бы Маргарита ему точно не простила, но бывал строг и резок. И как бы она не старалась принять, что это не менее важная часть воспитания… Это был просто не ее подход. И вот сейчас ей приходилось оставаться одной. С этими Воропаевскими нападками ей приходилось бороться самой. Андрей пострадавшей стороной выглядеть не имел права, так что даже огрызался довольно лениво и неохотно. Не то чтобы принимая происходящее как данность, скорее, отчаявшись получить помощь. А Павел все это позволял, считая, что Кристина с Александром в своем праве. Конечно, если Воропаев пересекал черту, он осаживал его, призывая к порядку, но Сашенька в последнее время все меньше и меньше реагировал на подобные замечания. Словно некая грань между ними стерлась, и он позволил себе стать на один уровень с Павлом. Возможно, следовало этому зарвавшемуся мальчишке напомнить, кто поддержал его после смерти родителей и не позволил оказаться без гроша в кармане. Но, черт возьми, она даже в этом была одинока! Выстаивать против объединившихся Кристины и Александра было невероятно сложно, а сейчас, когда к ним собиралась присоединиться еще и Кира… – Маргарита, – прикосновение младшей Воропаевой заставило вздрогнуть. Жданова удивленно взглянула на Киру, неужели она все прослушала? Настолько ее утащили тягостные мысли. – Прости, задумалась, – она накрыла руку пока еще несостоявшейся невестки своей, и удивленно отметила, что на Кире сегодня были очень странные, не свойственные ей перчатки. Раньше она их не заметила, потому как младшая Воропаева ошарашила ее и Павла своим решением поставить отношения с Андреем на паузу. Так что в тот миг ей было совершенно не до наряда Киры. Но сейчас… – какие красивые у тебя перчатки, – черные, с черной же вышивкой, они выглядели…. – А Сашке ты всегда говоришь, что они траурные, – хмыкнула Кристина, – а тут “красивые”. Ты еще скажи “неувядающая классика”. – Не скажу, – так вот почему они выглядели такими траурными. С каких это пор Кира носила что-то столь… угрюмое. Даже черный цвет может быть не столь угнетающим. Видимо этот вариант перчаток уж больно стойко ассоциировался с Воропаевым. – Ну да, как же я могла забыть, – Кристина картинно хлопнула себя по лбу, – “неувядающая классика” это у нас ты. – Кристина, – простонала Кира, и старшая Воропаева тут же невинно заморгала, прикладывая руку к груди. – Да я же комплимент сказать хотела! Мне что, вообще рот запрещено открывать? – Можешь открывать во время еды, – Кира улыбнулась сестре, а потом добавила, – ну давай без этих колкостей, пожалуйста. – Ладно, – кисло ответила старшая Воропаева, тут же прячась за меню, – все веселье мне… – дальше было не разобрать, ведь ворчать она решила вполголоса. – Могу спросить, чем продиктован выбор этого… великолепия? – Маргарита продолжала разглядывать перчатки с притворным интересом. Да, точно перчатки Александра, даже вышивка такая же – черный чертополох на черном фоне. – Это Сашин подарок, – охотно ответила Кира, позволяя крутить свою руку и так, и эдак, – он впервые уехал так надолго с момента… – она осеклась, но тут же продолжила, – с момента, как мы узнали о проблемах в ЗимаЛетто. Я не очень хотела его отпускать, – младшая Воропаева улыбнулась, – но он сказал, что ему никак от этой поездки не отказаться. – Врун он, причем хреновый, – вклинилась Кристина, и Маргарита удивленно выгнула брови. Это что должно было произойти, чтобы старшая Воропаева отозвалась об Александре подобным образом? Она ведь даже шутя его не поносила, а тут… – Кристина, – и снова вздох, Кира покачала головой, а потом снова взглянула на Маргариту, – когда я их ношу, – она пошевелила пальцами, – я чувствую себя к нему ближе и мне легче. – Если тебе тяжело одной, нужно с кем-то побыть сейчас, ты можешь пожить у нас, – Маргарита сжала ее пальцы, – тебе не обязательно отдаляться. Ты же знаешь, что наш дом всегда для тебя открыт. – Твоя комната будет твоей, вне зависимости будешь ты с Андреем или нет, – Павел взглянул на Киру и ободряюще улыбнулся, – так что если хочешь – приезжай. – Спасибо, – Кира осторожно высвободила пальцы из рук Маргариты, – и я знаю, что всегда могу к вам приехать. И мое отношение к вам не меняется. И, Боже, – она вздохнула, на миг закрыв глаза, – с Андреем мы не… мы просто берем небольшую паузу. И это не только мое решение. Оно обоюдно, мы оба желаем разобраться в себе, а без некой свободы ни он, ни я не будем на это способны. Свадьба… свадьба давила на Андрея… и на меня давила слишком сильно. Мне кажется, на меня даже больше, а я давила на Андрея. Я требовала, кричала, истерила даже… не всегда беспочвенно, но… но хватало и такого. Наши отношения превратились в клубок вранья, и постоянное перетягивание каната, по принципу, кто кого перехитрит, – она облизала губы, – Я пригласила вас чтобы попросить не злиться на Андрея, несмотря ни на что ему сейчас тяжело, – Кира подняла руку вверх, заметив, что Кристина собиралась что-то сказать, – вы сейчас нужны ему как никогда. – Это ты ему нужна, – Маргарита снова ухватилась за руку Киры, – он слушает тебя, слышит и ценит… твои советы. Сейчас, когда ему так сложно, это неправильно… – Я давно не нужна ему, – этот ответ прозвучал так легко, слишком легко, но глаза младшей Воропаевой были подернуты слезами – неловкий взмах ресниц и рыданий не миновать, – иногда я даже сомневалась, что я была ему нужна когда-либо. – Кира, – Павел буквально прошептал ее имя, откладывая меню в сторону, – почему ты никогда раньше не говорила… – Не говорила чего? – она чуть закинула голову назад, немного поморгала и снова взглянула на Павла. Теперь Кира улыбалась мягко и расслабленно, но Кристина наблюдала за ней словно коршун. И Маргарита надеялась, что старшая Воропаева не устроит трагедии из-за слез сестры. А то Александр бы уже схватил Киру в охапку и был таков. В последнее время он стал невыносимо опекающим, даже на Андрея шипел больше обычного, а подобного не случалось даже в самые жесткие его загулы. – Того, что ты думаешь, что Андрей тебя не любит. Павла захотелось стукнуть ногой под столом. Ну вот что он несет? Вместо того чтобы сказать Кире, что ее сомнения это бред, пускай и без горячки, он поддерживает ее в этих сомнениях? Да за кого он, черт возьми! – Я не думала об этом, – пожала плечами Кира, – я не позволяла себе об этом думать. Мне казалось, что меня просто разорвет от диссонанса, если я буду готовиться к свадьбе, размышляя о том, что мой будущий супруг любит меня примерно так же, как свою машину. С такой… долей привычки и необходимого удобства. Так что я это скорее чувствовала. Пропускала через себя… бездумно, и это все очень давило на меня, а я этого даже до конца не осознавала. И когда я призналась… сама себе призналась во всем, мне стало легче дышать, – Кира набрала в грудь побольше воздуха, а потом выдохнула, словно демонстрируя, насколько. – Я не верю, что все это случилось просто на ровном месте, – покачала головой Маргарита, встречаясь с удивленным взглядом Киры, – возможно, из-за проблем в компании Андрей отдалился от тебя. Ты же знаешь, что из-за уз… – Дело не в узах, – Кира потянулась за стаканом с водой, и Кристина тут же наполнила его практически до края, – я знаю, что Андрей и Роман всегда будут близки… по особенному. Возможно, раньше я и ревновала, но это глупо. Они не выбирали быть альмами, так вышло. И логично, что в критический момент Андрей тянулся к Роману, как к самому понимающему человеку. Но ко мне он мог прийти по своей воле, по собственному желанию, потому что он так решил бы умом и… сердцем. Это… это в какой-то мере дороже, чем такая… неосознанная привязанность. Но он решил этого не делать. Решил, понимаете? Уже одного этого достаточно, чтобы мы взяли паузу. – Ты говоришь “одно это”? – чуть нахмурилась Маргарита, – а было что-то еще? – К сожалению, – Кира потупилась, – случилось достаточно. Но, давайте на этом закончим, – она снова взглянула сперва на Маргариту, а потом на Павла, – я и так устроила тут сеанс… откровений. Давайте уже что-то закажем. – Слава Вишну! – Кристина воздела руки к потолку и тут же замахала официанту, – а то я уже оголодала на совесть! Есть хочу – не могу просто. – Так может мясо закажешь? – подмигнул ей Павел, но она только отмахнулась. – Я и без мяса сыра буду, лишь бы побыстрее. Маргарита покосилась на меню. Желание рыться в нем в поисках вкусностей пропало, так что она решила, что закажет себе тыквенный суп и филе миньон. А что же закажет Кира? В последнее время у нее был крайне плохой аппетит. Нужно проследить, чтобы она хоть что-то поела. Но, к глубочайшему удивлению Ждановой, младшая Воропаева заказала себе Салат Мясника с ростбифом и овощами гриль, стейк с креветками под черным соусом и клубничный тирамису. Похвалить Киру за отменный аппетит Маргарита не успела. – Ты видимо очень по Саше скучаешь, – заметил Павел, когда официант удалился передавать заказ, – все его любимые блюда заказала. – Есть немного, – улыбнулась Кира, – я только тирамису в классическом исполнении не люблю, так что выбрала клубничный. – Но Саша тоже всегда заказывал клубничный, – немного растерялся Жданов, – не доедал, правда, никогда… – Он не любит клубничный тирамису, – Кристина подмигнула Кире, – это я его люблю, а Сашка заказывает его, когда по мне скучает. – Как у вас все… взаимосвязано, – протянула Маргарита, – не знала бы, что вы не связаны, решила бы, что впервые в истории узы сплелись у троих людей одновременно. – Я бы не отказалась, – немного мечтательно протянула Кира, – это было бы в разы проще, – она улыбнулась Кристине, – идеально было бы, скажи? – Не скажу, – замахала руками старшая Воропаева, – мне хватает вас как Geschwisterpaar, как альмов я бы вас не вынесла. – Злюка, – Кира даже показала сестре язык. Странно. Мысли о семье заставляли младшую Воропаеву веселиться и даже ребячиться. А любое упоминание Андрея буквально вгоняло ее в слезливое состояние. Нужно было обязательно поговорить об этом с Андреем. Маргарита наблюдала за шутливой перепалкой сестер, за тем, как Павел включался время от времени, чтобы не позволить веселью за столом угаснуть, и думала… думала, думала. Как она не старалась обзавестись для Андрея союзниками – все было тщетно. Неужели она не сможет ему помочь и ее максимум – немного отстоять его на совете? Но как же его там отстоять, когда Пушкарева… Стоп! Пушкарева! Вот к кому она еще не обращалась лично. Конечно, прежде чем решить, что предлагать новоиспеченной хозяйке положения следовало немного о ней разузнать, но попытка не пытка. Можно будет попробовать провести с ней переговоры, чтобы Катерина признала, что без Андрея ей придется туго. Да, это звучало довольно хорошо. Маргарита махнула официанту, желая изменить свой заказ. Хорошие мысли – хороший аппетит. Теперь оставалось составить план.

* * *

– Если хотите, то мы можем пройти на Производственный этаж прямо сейчас, – Пушкарева вежливо улыбнулась, но ее напряженная поза словно намекала, что Маргарите в этом кабинете не рады. А может и в стенах всего ЗимаЛетто, кто знает. – Нет, – покачала головой Жданова, – я отлично знаю что там и как, и я не думаю, что все очень изменилось за то время что вы здесь, – очень хотелось намекнуть, что будучи в кресле директора без году неделя нельзя ничего наладить или исправить. А еще донести, что без правильных союзников это будет в принципе невозможно. – Тогда я не понимаю, чего вы хотите, – Катерина не меняла позы, словно статуя… разве что с минимальной мимикой, – вы говорите, что у нас проблемы на Производственном этаже, а указать на них мне не хотите? Тогда зачем вы здесь? Хотите взглянуть на предварительный отчет? – Отчетом будет заниматься Павел, – вздохнула Маргарита, – а я пришла говорить не о проблеме на производстве, а о том, что возникла проблема с тем, кого туда отправили. Это вы сами переключились на рабочий аспект. – А на какой еще аспект я могу переключаться в этих стенах? – Пушкарева чуть приподняла брови в легком удивлении, – моя основная забота вывести компанию из кризиса, а путь к этому состоит из сплошных рабочих аспектов. Так о чем вы хотите поговорить? Маргарита уставилась на Катерину с искренним удивлением. Неужели эта Пушкарева действительно не понимала, зачем она здесь? Она ей практически прямо сказала, что пришла поговорить об Андрее, а она собирается это просто игнорировать? Или же она просто желает услышать прямой вопрос? Скорее всего, последнее… но Павел строго-настрого запретил супруге поднимать с Катериной тему их сына. Аргументируя это тем, что подобное поведение может расцениваться как давление. Предупредил ее он об этом как раз когда она собралась в ЗимаЛетто. Словно чувствовал, что Маргарита не сына проведать решила. Шельмец. Ей пришлось пообещать супругу, что подобных разговоров в кабинете Екатерины не будет. Если конечно сама Пушкарева не поднимет эту тему. В конце концов, это ведь невежливо просто молчать в ответ на вопросы или предложения, ведь так? Но Катерина не собиралась ей помогать. Маргарита просто отлично знала, что эта барышня крайне умна, не зря же ее так хвалил Павел, да и сам Андрей говорил о ней без остановки. А значит, Пушкарева отлично понимала, что пыталась сделать Жданова и просто старательно ее игнорировала. Уж лучше бы она ей просто отказала. – Пожалуй, о Производственном этаже и хотела, – если Катерина не желала поговорить об Андрее, значит было бы неплохо лишний раз столкнуть их лбами. Андрюша не единожды жаловался на то, как старательно его игнорировала Пушкарева. А Маргарита могла их заставить если не сотрудничать, то просто поговорить. Это может быть довольно хорошим началом. – Я запуталась, – Катерина покачала головой, – значит, мы все-таки будем говорить о Производстве? – терпения ей, видимо, было не занимать, да и держалась она отлично. Но на стороне Маргариты был опыт и отточенная годами хитрость. – Думаю, что я действительно вас запутала, – картинно вздохнула Жданова, – возможно, если бы мы спустились вниз, я могла бы продемонстрировать вам причину своего волнения, – она встала, не оставляя Катерине возможности отказаться. Почему бы не сыграть на ее воспитанности? – Я не думаю, что вы покажете мне что-то, чего я там не видела, – Пушкарева поднялась, но как-то медленно, словно она буквально приклеилась к своему креслу или словно… у нее все болело. Перестаралась в спортзале? Занималась бегом по ЗимаЛетто каждое утро? – но если вы настаиваете… – Настаиваю, – Маргарита направилась к выходу из кабинета, – заодно немного проветритесь, не все же корпеть над документами. – Вы так великодушно предлагаете мне проветриться в подвале, что это лишает меня последних сил на отказ. Ответ Катерины заставил Жданову на миг замереть. Она развернулась, встречаясь взглядом с Пушкаревой. И это та воспитанная, милая и не конфликтная барышня о которой с таким упоением рассказывала Кира? Да скорее она дальняя родственница этих проклятых черноротых Воропаевых! – Если вам не нравится, что Производство находится в подвале, то вы можете попробовать внести и эти изменения в нашу компанию, – Маргарита не смогла справиться с желанием уязвить Катерину побольнее. Но эта попытка оказалась тщетной, Пушкарева и ухом не повела. – В ЗимаЛетто я бы хотела изменить слишком многое, но я никогда не позволю себе сделать это исключительно по собственному желанию. Да и, следует признать, что сейчас совершенно не ко времени любые подобные изменения или перестройки. Все наше внимание, финансы и идеи должны быть направлены на выход ЗимаЛетто из кризиса. А Производство, находящееся в подвальном этаже, самая малая из проблем. – А вы не думаете, что вам рано или поздно надоест приносить ежемесячные отчеты? – Катерина шла слишком быстро и Маргарита успела дважды пожалеть, что она выбрала сегодня такие жутко неудобные и слишком высокие каблуки, – неужели это не отвлекает вас от вашей основной деятельности? – Но эти самые отчеты и есть моя основная деятельность, – Катерина даже улыбнулась, – я прекрасно понимаю, что кредит доверия ко мне у многих членов Совета не так уж велик. И я признаю, что я сама виновата в сложившихся обстоятельствах. Так что восстановление репутации для меня крайне важный шаг, а заплатить за такую возможность своим временем – это сущая мелочь. – Значит, вы преследуете свои цели? Решили воспользоваться возможностью и отбелить свою репутацию? – Маргарите казалось, что она нащупала золотую жилу. Вот сейчас Пушкарева признается ей… в чем, правда, пока непонятно, но признается! – Назовите мне человека, который, занимая столь важный пост, не будет преследовать собственные цели, и тогда я скажу, что и у меня таковых нет, – казалось, что Пушкарева буквально развлекалась! – А ваши цели не могут со временем разойтись с интересами ЗимаЛетто? – Жданова не желала признавать, что она даже запыхалась и была буквально счастлива, что они, наконец, оказались у лифта. – Со временем может произойти все что угодно, – Катерина щелкнула кнопкой вызова, – но пока я работаю здесь, мои интересы всегда будут на стороне компании. А если нет, то я скорее поставлю на паузу свои личные стремления, чтобы ЗимаЛетто преуспела и, наконец, вернулась к своему привычному лидерскому состоянию. – Красивые слова, – Маргарита шагнула в лифт первой, – но будут ли они соответствовать вашим делам. – Это вы сможете проверить, только наблюдая, – Катерина нажала на подвальный этаж и так и замерла с вытянутой рукой, несколько секунд глядя перед собой невидящими глазами. Жданова уже собиралась ее окликнуть, но Пушкарева вздрогнула, опустила руку, а потом обратилась к Маргарите, – но на это вам тоже придется тратить время. – Думаю, с этим самым наблюдением отлично справится Павел, – Жданова поняла, что повторяется, – или Андрей. Он не меньше собственного отца переживает о благополучии компании. – Конечно, – улыбка у Катерины вышла кривой и неискренней, – в этом я даже не сомневаюсь. А казалось, что сомневалась. Но ведь она знала лучше других, на что был готов Андрей ради компании. Они ведь вместе все это продумывали, согласовывали и проворачивали. И как она могла теперь вести себя подобным образом? – Хорошо, что вы это понимаете, – Маргарита проигнорировала сарказм в голосе Пушкаревой, – так что я надеюсь, что ваша совместная работа будет полезна ЗимаЛетто как никогда раньше. – Совместная работа невероятно важна, – согласилась Катерина, жестом предлагая Маргарите выйти из лифта, – к примеру с Кирой Юрь… с Кирой работать не просто легко, но даже приятно… Жданова уставилась на Пушкареву, которая с таким упоением и пела дифирамбы младшей Воропаевой, словно Кира умудрилась ее приворожить за этот довольно короткий период сотрудничества. Андрей говорил ей, что между Кирой и Катериной зыбкий мир, который зиждется исключительно на желании вытащить компанию из долговой ямы. А оказалось две барышни были довольны друг другом, отлично понимали и принимали свои функции, и не без удовольствия выстраивали совместные планы. Чудеса… Возможно, если бы Андрей не был заперт в подвале, он бы не был исключен из этого праздника жизни. Так что нужно было его вернуть наверх, во что бы то ни стало. – Отрадно слышать, что вы так хорошо сошлись с Кирочкой, – улыбнулась Маргарита, – это определенно будет на пользу ЗимаЛетто. – Любая положительная динамика на пользу ЗимаЛетто, – согласилась с ней Катерина, а потом снова остановилась, хотя до этого шагала вполне бодро. Жданова покосилась на Пушкареву – тот же растерянный взгляд, который она у нее видела в лифте, то же напряжение в позе. Если бы Маргарита не видела перчатки Катерины, решила бы, что она страдает от налаживания уз. Ох, как же не повезло тем, кто нашел своего альма в столь позднем возрасте. Будучи подростком быть вдали от своего… партнера тяжело, а чем старше – практически болезненно. Люди даже в отпуск уходят, лишь бы связь наладить, чтобы постоянный “поиск” своего альма с ума не сводил. Так что Жданова радовалась, что Андрей смог связать узы рано и успешно. А еще, правда в этом Маргарита боялась признаться даже себе, она радовалась, что подобную связь ее сын построил с другом… с мужчиной. Ей казалось, что она бы очень тяжело приняла, что для Андрея какая-то… чужая женщина станет роднее нее. Глупо? Бесспорно. Но Маргарита не могла с собой ничего поделать. – Пройдем в вышивальный цех? – предложила Жданова, когда заметила, что Катерина снова смотрит на нее осмысленно. Устала от сверхурочных? Андрей рассказывал, что Пушкарева уходила из компании едва ли не последней. В особенности в последние две недели. Словно решила жить на работе. – А вас беспокоит вышивальный цех? – Катерина повернула направо, направляясь в нужном направлении, – мне казалось, что там все отлично. Только вчера работницы закончили несколько образцов для Милко. Просто восхитительного качества. – Половина из вышивальных станков едва ли не старше Андрея, – немного по домашнему поделилась с Катериной Маргарита, – я бы хотела показать вам то, что может нуждаться в модернизации в ближайшее время. – Конечно, – Пушкарева кивнула, – жаль, что мы не пригласили Киру, думаю… – Не стоит, – Ждановой показалось, что Катерину она перебила довольно резко, – не нужно отвлекать Кирочку от ее важных дел. Вы ведь сами говорили как много у нее работы. Неужели боитесь, что не справитесь сами? – Любые решения о модернизации я не могу принимать одна, – просто ответила Пушкарева, – так что было бы лучше, если бы Кира приняла участие в нашем обсуждении. – Но мы ведь пока не будем ничего обсуждать, – отмахнулась Маргарита, – это так, скорее информация к сведению. – Конечно, – и снова кивок, – я понимаю. И наш с вами поход в вышивальный цех никак не связан с тем, что на этой неделе именно там работает Андрей Павлович, не правда ли? – на этот раз Катерина улыбнулась сдержанно и довольно холодно. – Я просто хочу показать вам несколько станков, что могут стать вашей проблемой в будущем, – Жданова недовольно повела плечом. Легкая досада неприятно колола ее под кожей, – но если вы не хотите… – Почему же, – к синей металлической двери Катерина шагнула первой, чтобы распахнуть ее и пропустить Маргариту внутрь, – вы же сами сказали – все на благо ЗимаЛетто. Прошу. Жданова шагнула внутрь, старательно выискивая в зале Андрея. Если его здесь не окажется, это будет провал. Пушкарева и так прекрасно все поняла и больше на подобные предложения может не повестись. Так что этим приходом воспользоваться нужно по максимуму. – Ну что же вы, – Маргарита повернулась к двери, когда заметила, что Катерина не торопится идти следом, – что с вами? – она широко распахнула глаза, заметив, как Пушкарева прижимает к носу небольшой платок голубого цвета. – Ничего серьезного, – Катерина осторожно открыла кровь, чтобы тут же спрятать следы слабости в карман, – небольшие проблемы с давлением, думаю, я все еще немного акклиматизируюсь после возвращения из поездки. Мы с Юлианой провели слишком много времени в горах, вот, – она пожала плечами, – сейчас за это расплачиваюсь. – А работать вам это не мешает? – Жданова задумалась, не зацепиться ли за эту мелочь на следующем Совете. – Это всего лишь немного крови, а не мозг, – Пушкарева даже рассмеялась, когда заметила, как расширились глаза Маргариты, – простите. Нет, это совершенно не мешает мне работать. Я уже посетила врача и его заключение позволяет мне быть уверенной, что я могу спокойно и плодотворно работать дальше. – Если вы так говорите… – В случае сомнений, я могу предоставить на Совете заключение врача. Да, видимо разыграть это как козырную карту будет невозможно. Маргарита отмахнулась, досадно морщась. Ладно. Не сыграть на ее здоровье, тогда нужно примирить их с Андреем. Она еще раз окинула взглядом цех, но Андрея все еще не заметила. Ну и где его носит? Она покосилась на Пушкареву, та тоже оглядывалась по сторонам. Тоже выискивала Андрея? Но безрезультатно. Отлично, теперь Маргарита снова скользила взглядом по цеху. Сотрудницы начинали обращать на них внимание, время от времени приветливо им кивая. И как ей теперь вспомнить какие же вышивальные машины были куплены первыми? Да, она довольно качественно сама себя подставила, но играть хорошо нужно было до конца. Ничего, они пройдутся по цеху, пообщаются, и на этом все. А если Андрей не успеет явиться пока они здесь, то Маргарита предложит Павлу устроить совместный ужин. Вот там Катерина точно не отвертится! По крайней мере, от открытого диалога с ее сыном. В этом Жданова была уверена наверняка.