Глава 1

      Гермиона проснулась задолго до будильника. Солнечный свет бил в окно, что было редкостью для туманного Альбиона. Потянувшись в кровати, она откинула одеяло и направилась в ванную. Контрастный душ ранним утром приводил мысли в порядок и давал заряд бодрости на целый день. Спустившись на первый этаж своего коттеджа, она прошла на кухню, где ее ждал голодный Живоглот.       — Доброе утро, Глотик. — Сказала девушка и почесала кота за ушком.       — Сейчас я тебя покормлю. И да, я помню, что обещала тебе лакомство, — ответила девушка на недовольное мурчание рыжего.       Если бы не ее любимый питомец, она бы уже давно сошла с ума.       Позавтракав и накинув на плечи рабочую мантию, Гермиона схватила документы со стола и направилась к камину. Весь день был распланирован, впрочем как и вся предыдущая неделя.       Через несколько дней у нее день рождения, и именно поэтому Грейнджер нагружала себя работой, чтобы не думать о том, как некогда прекрасный праздник превратился для нее в траурный. Нет, никто не умер, но два года назад, в этот день она похоронила свою личную жизнь. И вот спустя несколько лет, она уже не льет слезы, вспоминая свой двадцатый день рождения.

***

Два года назад       Празднование дня рождения планировалось в загородном доме Поттеров, который они купили практически сразу после войны, чтобы иметь свой островок спокойствия от навязчивых журналистов и уж очень любопытных родителей семейства Уизли.       Джинни совместно с Луной украсили террасу и приготовили закуски, а Гарри и Невилл готовили мясо и овощи для барбекю. Гермиона с предвкушением ждала этого дня: она искренне надеялась, что Рон наконец-то сделает ей предложение. Ведь все предпосылки к этому были — они обсуждали свадьбу, их совместное будущее и уже больше года жили вместе в коттедже семьи Грейнджеров.       Она вернула родителям память вскоре после войны. Это было эмоционально тяжелое время для всех. Девушка со слезами на глазах извинялась и просила прощения за свой поступок, старалась объяснить, что это было необходимостью. Хоть они и простили дочь, но возвращаться в Британию отказались, передав дом в её пользование.       Рон задерживался на сборах, поэтому встретиться договорились сразу у Поттеров. Вот уже год рыжеволосый участник золотого трио играл в профессиональной сборной по квиддичу за команду «Пушки Педдл» на позиции вратаря. Гермиона искренне за него радовалась, ведь он занимался любимым делом и наслаждался каждым мгновением, проведенным на метле. Она же, в свою очередь, старалась присутствовать на каждом его матче и поддерживала его во время неудачных игр.       Из вороха мыслей ее вырвал стук в дверь комнаты и голос одной огненно-рыжей особы.       — Гермиона! Дорогая, может мы не будем ждать Рона? Он как всегда опаздывает. Я не удивлюсь, если после тренировки его затянули в бар пропустить пару бокалов пива.       — Джинни, у меня сегодня день рождения, я не думаю, что он предпочтет этот вечер провести с коллегами, — сказала Грейнджер, поправляя легкое платье до колен цвета бордо перед зеркалом.       — Тем не менее. Я думаю, не стоит его ждать. Еда на столе, а Гарри уже открыл бутылку твоего любимого красного вина. Боюсь, если задержимся здесь еще хотя бы ненадолго, то они начнут без нас, — сказала подруга с улыбкой и, настойчиво взяла Гермиону под руку, уводя в сторону террасы.       У Грейнджер закралась мысль, что Рон готовит ей сюрприз: возможно покупает цветы или выбирает костюм, ведь он знал, что ей очень нравится видеть его в классическом образе. И именно поэтому его сестра так пытается отвлечь ее внимание от лишних мыслей и переживаний.       Но прошло уже несколько часов, закатное солнце красным заревом опускалось за горизонт, а Рон до сих пор не объявился. Лучшие друзья с преувеличенным энтузиазмом меняли тему беседы, когда речь касалась её парня. Но все разговоры моментально стихли стоило голубому свечению патронуса появится перед глазами. Лабрадор завис в воздухе перед Гермионой и до нее донесся голос её любимого мужчины.       — Прости, Миона… но я так больше не могу. Я устал тебя обманывать…я всё решил — нам надо расстаться. Не переживай, все свои вещи из дома я уже забрал. А… и с днем рождения тебя, подарок передам через Джинни.       Гермиона словно застыла, до сих пор пытаясь осознать происходящее. Грудь сдавило глухой болью, а рот открылся, пытаясь вымолвить хоть слово. Но ком в горле не давал произнести и звука. Тишина в комнате была настолько густой, что её можно было почувствовать кожей. Она невидящим взглядом посмотрела на присутствующих, пытаясь разглядеть на их лицах любые признаки, подтверждавшие, что всё это глупый розыгрыш. Но друзья стыдливо опустили свои головы.       — Это же все шутка какая-то? — чуть слышно сказала Гермиона. — Гарри, Джинни…. — еле сдерживая поток слез, обратилась девушка к сестре своего парня. Пометка — теперь уже бывшего парня.       — Гермиона, прости нас, мы не думали, что все будет вот так. Я просил его решить всё как можно скорее, но я и подумать не мог, что он поступит именно так, — нервно затараторил Гарри, заламывая пальцы, но так и не осмелившись посмотреть ей в глаза.       — Нас? Мне нужно простить вас? То есть ты хочешь сказать, что вы все знали? Вы знали, что он хочет со мной расстаться? И в чем, черт возьми, он устал меня обманывать? — Воскликнула девушка, чувствуя, как в груди зарождается гнев.       — Я не думаю, что я тот, кто должен тебе что-то рассказывать…       — Гарри Джеймс Поттер! Не думай, а рассказывай! Тебе не кажется, что я имею право знать?!       Оцепенение начало медленно отступать. Учащенный пульс разгонял кровь по напряженному телу. Атмосфера в комнате накалялась, но никто не хотел попасть под горячую руку расстроенной и разгневанной гриффиндорки.       — Нам всем стоит присесть и спокойно поговорить, — предложила Луна и прошла к дивану, приглашая остальных следовать за ней.       Гермиона смотрела, как её друзья рассаживаются на диванах и креслах вокруг камина в центре гостиной, но сама боялась ступить и шагу. Ей казалось, что ноги её не удержат, и она тут же свалится от бессилия. Но Грейнджер сама потребовала ответы, и интуиция подсказывала ей, что этот разговор будет не из легких — лучше присесть, еще ненароком упадет в обморок от стресса.       В подтверждение своих мыслей, она увидела как Гарри схватил с террасы открытую бутылку огневиски и вместе со стаканами отлевитировал их на стол перед друзьями.       — Кажется, пришло время рассказать тебе правду. Прости меня, если она сильно ранит. Я надеялся, что у Рона хотя бы хватит смелости сознаться во всем самостоятельно.       Гермиона заметила как её лучший друг тяжело опустил голову, ему словно было больно смотреть на нее в таком состоянии. Он сидел ссутулившись, крутя в руках палочку. Он всегда так делал, когда не мог собрать свои мысли воедино или справиться с тяжелой ситуацией. Последний раз она видела его таким после войны, когда им пришлось почти каждый день присутствовать на чьих-то похоронах.       После целой бутылки огневиски и часа разговоров, Гермиона, тихонько всхлипывая и вытирая слезы, обдумывала сказанное. Сил на истерики уже не оставалось, слабость окутала её тело, словно пуховое одеяло. Девушка сидела в кресле, подтянув под себя ноги, стеклянным взглядом уставившись на огонь в камине.       Друзья рассказали ей, что несколько раз замечали Рона в обнимку или целующимся с блондинкой. Как оказалось позже, она играет с ним в одной команде по квиддичу. Подумать только, он сам их познакомил всего несколько месяцев назад на встрече после одного из матчей. Она показалась Грейнджер милой и приветливой девушкой. Оказывается, уже тогда Уизли изменял ей. Возможно, будь Гермиона немного внимательнее, она бы заметила робкие взгляды и улыбки за её спиной. Обратила бы внимание на обращенный к ней оскал на лице любовницы. Натали — так ее звали. Теперь это имя будет вызывать у Гермионы рвотный рефлекс. Гарри также поделился, что разговаривал с Роном и просил его одуматься, не делать глупостей, о которых потом пожалеет. Хотел вразумить друга, но, кажется, Уизли решил все сделать по-своему.       Груз предательства опустился на плечи, будто кто-то внезапно взвалил на неё бетонную плиту. Дышать стало трудно — не от слёз, а от осознания, что её обманули. Холодно, тонко, исподтишка. То, что ещё утром казалось прочным фундаментом будущего, теперь лежало в руинах.       Прекрасная картинка её жизни — уютная, надёжная, полная тепла и веры — в один миг разлетелась на осколки, острые, как бритвы. И каждый из них вонзился в сердце, оставляя порезы — не физические, а те, что ноют всегда, особенно в тишине.       Её друзья всё знали. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Конечно, поначалу ею овладела ярость. Она вскакивала с кресла, кричала на друзей, обвиняла их в трусости, в предательстве. Ругалась, требовала объяснений, задавала вопросы, на которые и сама боялась услышать ответы. Они не имели права молчать. Не имели права смотреть ей в глаза и улыбаться, как ни в чем не бывало. Они должны были… Но что именно?       Гнев быстро сменился растерянностью и опустошением. А потом — тихим, горьким сомнением: а поверила бы она тогда их словам?       Ответ не приходил. Лишь пустота. Она знала — нет, чувствовала: сердце не хочет знать правды, если правда разрушает мечту. А мечта была так красива.       Друзья решили не лезть. Они выбрали молчание, и, возможно, спасли себя. Только вот её это не спасло.       Её предали дважды — сначала Рон, а потом те, кто знал и промолчал. И самое страшное — теперь она не знала, кому можно верить. Даже себе.       Гермиона так и уснула, сидя на кресле, умываясь слезами, обессиленная и эмоционально истощенная.

***

      На следующее утро, как только первые лучи солнца начали пробиваться сквозь окно, она, ни с кем не попрощавшись, трансгрессировала домой.       Это была ее первая ошибка.       Вернуться туда, где еще пару дней назад все было прекрасно, где всё напоминало о прежней счастливой жизни. Она тяжело опустилась в кресло, подтянула колени к груди и вновь дала волю слезам.       Почему всё это происходит именно со мной? Как он мог так поступить? У нас же все было хорошо. Что я сделала не так?       Эти и другие не менее печальные мысли роем вились в ее голове, пока поток слез ручьем стекал по раскрасневшемуся лицу. Живоглот запрыгнул на подлокотник кресла и сочувствующе боднул девушку в плечо. Словно успокаивая и забирая часть её боли.       Через несколько часов безудержных рыданий и самобичевания, когда ее глаза опухли от слез, а дыхание немного нормализовалось, она решила вспомнить хоть какие-то «звоночки», которые могли бы дать знак, что в их отношениях с Роном было не все в порядке.       Да, около полугода назад его отношение к ней немного изменилось. Он стал реже проводить с ней время, интимная жизнь поугасла.       Возлюбленный чаще придирался к её внешности, хотя раньше его всё устраивало. Периодически он говорил, что ее волосы лезут ему в лицо, что она набрала пару лишних кило, и вообще ей неплохо было бы сходить по магазинам с Джинни и сменить имидж.       Тогда Гермиона списала его нервозность и упреки на тяжелый этап в работе, ведь он готовился к чемпионату и постоянно задерживался на тренировках. Только теперь она задумалась, а на тренировках ли?       Девушка стала замечать, что Рональд дольше обычного прихорашивается по утрам, стоя перед зеркалом. Сменил парфюм и стрижку, а после возвращения подолгу не выходил из ванной.       Ну конечно, наверное смывал запах чужих духов и маскировал следы от поцелуев.       Девушка усмехнулась собственным мыслям. Какая же она была дура! Всё ведь было на поверхности, но она не обращала внимание.       В режиме такого самокопания и попыток найти точку невозврата в их отношениях она провела неделю. Благо заявление на отпуск она написала заранее, искренне надеясь, что Рон сделает ей предложение, и они захотят побыть вдвоем. И по иронии судьбы эти выходные действительно ей пригодились, но для других целей.       Разговаривать и видеться ни с кем не хотелось. Друзья пытались с ней связаться, но она заперлась дома и закрыла доступ к камину, опустошая запасы вина и мороженого.       Но отпуск не может длиться вечно, ей придется собрать себя по кусочкам, прекратить затворничество и выйти на работу. Так она и сделала.       Это была ее вторая ошибка.       Выйдя из камина в атриуме Министерства, она заметила множество взглядов, обращенных в её сторону. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с насмешкой, а пару парней из отдела магического правопорядка с нескрываемым интересом.       Причину таких взглядов Грейнджер поняла, подойдя к своему рабочему столу и обнаружив воскресный номер «Ежедневного пророка», на первой полосе которого красовался её парень, целующий стройную блондинку. Её БЫВШИЙ парень, мысленно одернула она себя. Заголовок красочно гласил:

«РОН УИЗЛИ И НАТАЛИ БЕНУА! Квиддич объединил влюбленные сердца? Как на это отреагировала Гермиона Грейнджер? Неужели наша Золотая пара рассталась?» (подробности на ст.2)

      Читать это не было сил, и девушка, сдерживая вновь подступающие слезы, выкинула газету в стоящее рядом мусорное ведро, накладывая невербальное Инсендио.       Голова вновь разболелась, а ком в горле не давал нормально вдохнуть. Она снова посмотрела на ведро, в котором языки синего пламени сжигали колдографию некогда любимого человека. Ноги больше не могли выносить этот груз, свалившийся на плечи девушки, и она тяжело осела в рабочее кресло, пытаясь восстановить дыхание.       Вдох.       Закрыть глаза, собраться.       Выдох.       Она справится с этим, она сможет. С тех пор прошло почти 2 года.