***

*** Солнце медленно садилось за горизонт, погружая древний город Солитьюд в золотистый сумрак. Последние лучи дневного света играли на каменных стенах города, создавая причудливую игру теней на потрескавшейся от времени брусчатке. Генерал Туллий неторопливо шёл по улицам города, внимательно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Его тяжелый имперский доспех был скрыт под простым дорожным плащом, чтобы не привлекать излишнего внимания горожан. Сырой ветер, пропитанный запахом дождя и травы, трепал его седеющие волосы. Никто не должен был знать о его тайном визите в "Смеющуюся крысу" — небольшую таверну на окраине города, где сегодня была назначена встреча с высокопоставленной представительницей Талмора. Задняя комната таверны была тщательно подготовлена заранее согласно всем мерам предосторожности — вход охранялся доверенными людьми, окна были плотно занавешены тяжелыми гобеленами, а хозяин заведения получил щедрую плату за молчание и отсутствие случайных посетителей. Лишь несколько свечей в старинных бронзовых подсвечниках бросали тусклый свет на разложенную посреди дубового стола карту Скайрима. Воздух был пропитан ароматами воска, старого дерева и едва уловимым запахом ягод. Эленвен уже ожидала его, сидя в кресле с той особенной королевской осанкой, которая была присуща альтмерам. Её изысканное чёрное одеяние с золотой вышивкой контрастировало с золотистой кожей, которая, казалось, излучала собственное сияние даже в полумраке комнаты. Острые, аристократические черты её лица оставались бесстрастными, но глаза цвета расплавленного золота внимательно изучали каждое движение имперского генерала. — Генерал, — произнесла она мелодичным голосом, даже не делая попытки подняться в знак приветствия, — вы опоздали на три минуты. В вашем положении пунктуальность должна быть одним из немногих достоинств. — Первый Эмиссар, — почтительно кивнул Туллий, медленно снимая кожаные перчатки и аккуратно кладя их на край стола. — В городе сегодня неспокойно, больше патрулей Стражи, чем обычно. Приходится соблюдать дополнительные предосторожности, чтобы не привлекать нежелательного внимания. — Конечно, — холодная, едва заметная улыбка на мгновение тронула её тонкие, идеально очерченные губы. — Война требует жертв... и особой секретности. Даже когда дело касается встреч с официальными союзниками. В её словах явственно прозвучал укол – напоминание о том, что именно Доминион диктует условия этого непростого альянса, а не Империя. Воздух в комнате, казалось, сгустился от напряжения, возникшего между двумя представителями сторон. Туллий медленно опустился на кресло напротив, положив свои огрубевшие от долгих лет службы руки на отполированную столешницу. Начался разговор о стратегических перемещениях имперских войск, о регулярных поставках оружия из Сиродила, о растущем влиянии мятежника ярла Ульфрика Буревестника среди гордых, независимых нордов Скайрима. Обсуждение велось преимущественно деловым и сухим тоном, как и полагается серьезным военно-политическим переговорам. — Талмор может предоставить дополнительные ресурсы и разведывательную информацию, — сказала Эленвен, грациозно поднимаясь и медленно подходя к небольшому столику, где стоял серебряный графин с редким вином, — если Империя будет... более гибкой и сговорчивой в некоторых вопросах, касающихся соблюдения условий Конкордата Белого Золота. Свет свечей отражался в гранях хрустальных бокалов, когда она неторопливо наполняла их рубиновой жидкостью. Каждое её движение было наполнено какой-то неземной лёгкостью, отточенной столетиями эльфийской жизни. Она протянула бокал Туллию, и её тонкие, аристократические пальцы на мгновение коснулись его загрубевшей руки — прикосновение было лёгким, почти невесомым, но совершенно неслучайным. Генерал принял бокал, внешне не придав никакого значения этому мимолетному жесту, хотя и отметил его про себя. — Гибкость Империи имеет свои естественные пределы, первый эмиссар, — ответил он ровным голосом, осторожно отпивая вино, которое оказалось неожиданно терпким и сладким одновременно. — Даже в нынешних обстоятельствах некоторые из ваших требований кажутся... чрезмерными. Обсуждение продолжилось в более напряженном ключе. Эленвен медленно обходила массивный стол, словно хищник, кружащий вокруг своей добычи, изредка наклоняясь над картой и указывая своими длинными пальцами на стратегически важные точки Скайрима. Иногда она почти невесомо касалась плеча Туллия, когда хотела привлечь его внимание к какому-то особенно важному участку карты. Он мысленно отметил эти едва ощутимые прикосновения, но решил списать их на характерные для высокородных альтмеров манеры общения — слишком утончённые и полные скрытых смыслов для понимания простого, прямолинейного солдата Империи. Тени от свечей плясали по стенам комнаты, создавая причудливые узоры, а за окном уже полностью стемнело, когда они наконец перешли к обсуждению последних пунктов своей тайной встречи. Уставшие от долгого стояния, они вновь расположились в креслах. — Знаете, генерал, — произнесла Эленвен задумчивым тоном, когда основные вопросы военно-политического характера были решены, — я всегда искренне ценила замечательную способность имперцев... адаптироваться к меняющимся обстоятельствам. — Она грациозно опустилась в кресло заметно ближе к Туллию, чем того требовали общепринятые нормы дипломатического этикета. Лёгкий аромат экзотических эльфийских духов окутал генерала. — Должна признаться, имперцы с их... решительностью и прагматизмом всегда были в моём личном вкусе. Туллий внимательно встретил её пронзительный взгляд — золотистые глаза высокородного альтмера загадочно искрились в мерцающем свете догорающих свечей, в них читалось нечто гораздо большее, чем просто дипломатический интерес. Он замер, полностью осознавая неоднозначный подтекст её тщательно подобранных слов. В этот напряженный момент генерал, несмотря на свою гордость и имперское воспитание, не мог внутренне не признать очевидного превосходства древней эльфийской расы — в их невероятном долголетии, непостижимо утончённой культуре, выдающихся магических способностях. Эленвен воплощала всё это совершенство с завораживающей грацией опасного хищника, готового в любой момент нанести смертельный удар. — Доминион всегда умел стратегически верно выбирать правильных... партнёров для сотрудничества, — наконец ответил он, старательно и обдуманно подбирая каждое слово, словно шагая по тонкому льду. — Партнёров, — медленно повторила Эленвен с едва заметной загадочной улыбкой, играющей на её губах. — Какое на удивление точное и многозначительное определение, генерал. В некоторых политических альянсах крайне важно с самого начала чётко понимать, кто занимает доминирующую позицию и диктует условия, а кто вынужден следовать установленным правилам. Капли воска медленно стекали по подсвечнику, застывая неровными наплывами. Туллий прекрасно понимал, что каждое их слово в этом разговоре имеет по меньшей мере двойное значение, что эта изощрённая дипломатическая игра в каком-то смысле опаснее открытого боя на поле сражения — и что на этом сложном политическом поле искушённая временем и интригами Эленвен значительно превосходит его так же, как могущественный архимаг превосходит неопытного новобранца с простым железным мечом. — Боюсь, нам пора заканчивать нашу встречу, — произнёс он, решительно поднимаясь с кресла. — Время позднее, и мои солдаты в казармах наверняка начнут проявлять нежелательное беспокойство о моём слишком длительном отсутствии. — Конечно, генерал, — Эленвен легко и изящно поднялась вслед за ним, как будто совершенно не устав от многочасовых переговоров. — До нашей следующей встречи. Полагаю, в ближайшее время мы обязательно найдём подходящее время и место, чтобы детально обсудить... возможности более глубокого и взаимовыгодного сотрудничества между нашими сторонами. Выходя из затемнённой таверны в прохладную ночь Солитьюда, Туллий мысленно признал неприятную истину: в этой сложной политической шахматной партии Альдмерский Доминион только что сделал весьма хитрый и потенциально опасный для Империи ход. И что бы ни говорили гордые, свободолюбивые норды о своей исторической ненависти к высокомерным эльфам, в очевидном культурном и магическом превосходстве золотокожих альтмеров было что-то невыразимо завораживающее — и одновременно пугающее до глубины души.