Часть 1

В жизни Якова Штольмана происходило множество разных ситуаций, в которых умение передвигаться бесшумно не раз спасало ему жизнь. Ещё больше раз это умение позволяло узнавать что-то крайне нужное, интересное или неожиданное, прямо как в тот самый вечер, когда он, в очередной раз засидевшись у себя в кабинете, направлялся в спальню. Ещё на лестнице он услышал подозрительные звуки — кажется, это тихо скрипнула приоткрывшаяся дверь, а потом послышались лёгкие шаги, куда-то целенаправленно направлявшегося маленького человека. Анна ходила по-другому, так что это точно был кто-то из детей. Яков осторожно поднялся по оставшимся ступенькам и заглянул в коридор, в котором увидел медленно крадущуюся Сонечку. Не нужно было быть сыщиком, чтобы понять, что кралась она по направлению к комнате сестры. Штольман всё также тихо, стараясь ненароком не скрипнуть половицей, последовал за ней. Во всей развернувшейся перед ним картине явно чувствовался тайный умысел. Уже положив ладошку на ручку двери в Верину комнату, Софья решила осмотреться вокруг и вздрогнула, увидев в паре шагов от неё грозно возвышающуюся в темноте фигуру отца. — Ой, папочка... — только и смогла вымолвить она. — Кхм, — кашлянул Штольман негромко, чтобы не спугнуть своим голосом того, что происходило или должно было происходить сейчас по ту сторону двери. Он кивнул в направлении дверной ручки, на которой всё ещё лежала Сонина рука, — раз собралась открывать, так открывай. Сонечка, почувствовав твёрдую решимость отца довести дело конца, поняла, что её поймали с поличным и что единственный путь смягчить наказание — оказывать содействие следствию. Поэтому она, тяжко вздохнув, всё же открыла дверь. Белые петербургские ночи, будучи почти в самом разгаре, позволили рассмотреть всё, что происходило в комнате в полной мере. Учитывая, что Вера раскрыла шторы, ей даже не пришлось пользоваться ночником. Прислонившись к дверному косяку плечом, Штольман принялся с интересом рассматривать внушительную конструкцию из стульев, одеял и покрывал, расположившуюся прямо посреди комнаты. Вдруг из-под всей этой конструкцией показалась кудрявая голова и послышалось облегченное Верино: — Ну наконец-то! Я чуть не заснула, пока тебя ждала! Чего так долго? Осознав, что сестра почему-то ничего не говорит в ответ и не проходит к ней, Вера решила выползти из своего убежища полностью. — Ой, папочка... — она поднялась на ноги, тут же опустила взгляд и начала чинно расправлять складки на своей ночной рубашке. Неловкая тишина повисла в комнате, в течение которой Штольман продолжал оглядывать конструкцию и гадать, откуда же Вера взяла столько одеял. — Ну... мы, пожалуй, тут всё уберём и будем спать? — наконец высказала робкое предположение Верочка. — Пожалуй, — согласился Штольман, задумчиво кивнув. В течение ещё нескольких минут он понаблюдал за тем, как девочки раскладывают всё по местам, потом, опять-таки не говоря ни слова, сопроводил Соню в её комнату. Уже на пороге Сонечка обернулась и взглянула на него такими несчастными глазами, что он не выдержал и раскрыл руки. Девочка тут же влетела к нему в объятия. — Папочка, я больше так не буду, — пролепетала она. — Поговорим об этом завтра. А сейчас ложись спать. — Мы с тобой не поссорились? — спросила Софья и подняла голову, в надежде заглянуть в папины глаза. — Не поссорились, — мягко сказал Штольман, успокаивающе поглаживая её по спине, — но сейчас ложись, пожалуйста, спать и больше никуда из своей кровати не сбегай. Договорились? ***— Ни за что не угадаешь, чем я сейчас занимался, — таковы были первые слова Якова Штольмана, когда он наконец-то добрался до своей спальни в этот вечер. Анна, читавшая журнал, тут же отложила его и улыбнулась. — И чем же? — Раскрыл подпольную сеть тайного сообщества, располагавшегося в нашем доме. В ответ на недоуменный взгляд жены он добавил больше вводных данных: — Штаб базировался в Вериной комнате, был сделан из стульев с одеялом и покрывалами. Вероятно, планировалось важное заседание, которому я как раз помешал. Пришлось весь личный состав штаба распустить и отправить спать, — продолжал отчитываться Яков, попутно снимая с себя одежду. Примерно представив, какую картину застал её муж, Анна вздохнула, а потом, метнув быстрый взгляд на часы, возмутилась: — Я же проверяла час назад — они обе спали! — Чтобы организовывать подпольные заседания, нужны хитрость и смекалка! — ухмыльнулся Штольман и нырнул под одеяло. — Чему ты так радуешься? — с нарочитой подозрительностью спросила Анна, глядя на его чересчур довольное лицо. На самом деле ей нравилось, когда Штольман пребывал в таком настроении. Из его глаз явно лучилось мальчишеское озорство. — Тому, что в этот раз они провели не только меня. — Ах, какой вы злорадный, оказывается, господин Штольман! — притворно ахнула Анна и пихнула мужа в бок. Ну так, чтоб неповадно было! Потом, недолго думая, прижалась к этому самому боку, обвила его руками и положила голову на плечо. Штольман усмехнулся и приобнял её в ответ. — Вот подожди ещё немного... Начнут на свидания по ночам сбегать! — ехидно проговорила Анна. Улыбка тут же сползла с лица Штольмана. — Нет. Это не... Они не будут так делать! — решительно сказал он. — Почему ты так уверен? Если эти двое что-то задумают, то мы будем не в силах им помешать, ты же знаешь. Будешь каждую ночь караулить в коридоре? — фыркнула Анна. — Я склоняюсь к решёткам на окнах. Анна рассмеялась прежде, чем он успел задать свой вопрос, подозрительно прищурившись. — Подожди-ка... А ты... так делала? Сбегала из дома на свидания по ночам? Анна улыбнулась его ревнивому тону, который он попытался скрыть за фасадом спокойствия. В самом деле, как можно ревновать к событиям почти двадцатилетней давности, которые происходили до того, как они познакомились? —Нет, — поспешила она успокоить мужа. — Никто из мальчиков не нравился мне настолько, чтобы сбегать из дома. Тайком встречаться с кем-то я начала уже позже, когда по-настоящему влюбилась в одного сурового господина. Штольман задумчиво взял её пальчики и провёл и начал водить большим пальцем по тыльной стороне ладони. — А ты в детстве никогда не делал что-нибудь подобного? — В таком возрасте — нет. — А в каком — да? — с лукавой улыбкой спросила Анна. — Немного постарше, чем сейчас Вера. Мы по ночам в дортуаре играли в карты, — нехотя признался Штольман. — Ты же говорил, что у вас был строгий воспитатель? Как же вы тогда умудрялись это проделывать? — удивилась Анна. — Строгий. А ещё он очень чутко спал... Поэтому мы научились проводить целые карточные турниры без единого звука. Пришлось приноровиться. Анна усмехнулась. — Вот видишь, все дети обязательно творят какие-нибудь глупости. Так что ты их сильно не ругай. — Даже и не собирался. Завтра просто поговорю, объясню, почему по ночам нужно спать, а не заниматься другими делами. — Если ты скажешь именно в такой формулировке, Верочка сразу же попеняет тебе на то, что ты сам частенько засиживаешься допоздна. — Ты права... Тогда расскажу, почему детям нужно спать по ночам. — А взрослым, получается, можно и не спать? — уточнила жена таким тоном, что Штольману пришлось сглотнуть внезапно появившийся ком в горле. — Можно. В особых случаях, — хрипло отозвался он. — В каких таких особых случаях? — её ладонь заскользила по животу мужа. — Может, тоже проведешь со мной серьёзный разговор? — Обязательно, — многообещающе ответил Штольман, очень надеясь, что дети теперь действительно спят.