Часть 1

            Впервые Ичиго Куросаки видит Зангетсу в своем внутреннем мире, как и полагается «нормальным» шинигами. Дух его меча стоял немного поодаль, лацканы его накидки развевались на ветру, и почему-то Ичиго думает о том, что мрачному занпакто совершенно не подходит его перевернутый мир, состоящий из небоскребов, синевы неба и весенней свежести. Впрочем, он почти не думает об этом больше. Зангетсу несется на него с нечеловеческой скоростью, и клинки сталкиваются в воздухе, создавая град искр. На лицо Ичиго наползает гримаса ужаса, когда его меч дрожит в его руках от агрессивных нападок Зангетсу. -wWw-             Он слушает Йоруичи в пол уха. До него доносятся отрывки каких-то объяснений, краем глаза он видит, что она достает манекен, который, как он понял, должен был воспроизвести в реальный мир дух его занпакто. Он опускает голову ниже, сидя на полуразрушенном валуне, и задается вопросом. Зачем? Выходи Он чувствует, что Зангетсу в предвкушении. Чувствует, что его меч вибрирует у него в руке, но Ичиго замечает, что тот не торопиться показываться. Он хмурит брови, глубокая складка пролегает на его лбу, когда он ощущает волны ненависти. Волны ли? Легкая дрожь водной глади, как если бы, подчиняясь осеннему ветру, упал лист. Ичиго никогда не слышал голоса своего меча, они общались исключительно эмоциями, обрывками тяжелых вдохов, когда нужно было сделать перерыв в суматошной битве, стонами боли, которыми Ичиго оповещает, что его силы на исходе. Но голосом? Никогда. Когда он впервые сказал об этом Йоруичи, та удивленно посмотрела на него. Как же Ичиго узнал имя своего клинка? Он и сам толком не знал ответ на этот вопрос. Просто в какой-то момент его сознание прострелила адская боль, и узнавание пришло в то же время. Или же эта была боль от открытой раны, смотря на которую Зангетсу улыбался? Йоруичи ставит манекен прямо перед носом, ударяя его по голове свободной рукой. Ичиго чувствует кошачье раздражение, но ничего поделать не может. Борьба, которая происходит внутри него намного более важная, нежели то, что происходит в реальности. Пожалуйста, — шепчет он одними губами, но этого достаточно. Манекен падает без поддержки, когда Йоруичи отскакивает в шунпо, оказываясь в нескольких метрах от него. Темная фигура, огородившая Ичиго от ее взора, мало кому могла показаться дружелюбной. Тем не менее, Йоруичи успокаивается, и свои вздыбившиеся волосы на затылке она приглаживает рукой. — Зангетсу? Фигура в плаще кивает. Теперь Йоруичи внимательно осматривает душу клинка своего подопечного, отмечая, что та источала… ничего и одновременно все. Она может только молча принять тот факт, что границы силы этого занпакто не может увидеть даже она. И если Ичиго в полной мере сможет овладеть этой силой… Сам же Ичиго, оказавшись за своим мечом, поднял голову. Гнев Зангетсу чувствовался уже не так ярко, не так… близко к нему, но все равно было в нем нечто странное, нечто, что Ичиго вполне мог принять за свои собственные эмоции. — Привет, старик, — говорит он, вставая: — Йоруичи, что дальше? Йоруичи не говорит о том, что призыв души занпакто без специального оборудования — нечто из разряда «невозможно». -wWw- Вставай Ичиго открывает глаза, и перед ним склонившаяся Иноуе Орихимэ. Девушка выглядит обеспокоенно, она тоже зовет его, но голос, который Ичиго слышал мгновение назад не принадлежал рыжеволосой. Этот высокий, даже сказать немного визгливый, пропитанный смертельным беспокойством и паникой. Но тот… Ровный, чрезмерно спокойный, низкий и возможно грубый, но такой родной. Ичиго садится, не обращая внимания на то, что раны еще не залечены до конца. Орихимэ испускает судорожный вдох, но Ичиго не обращает на нее внимания. Поодаль лежит Кучики Бьякуя, которому досталось еще больше, но не в этом дело. Дело в голосе. Он уже где-то слышал его? Ичиго кажется, что, да, слышал. И он пытался понять, где же именно. На ум ничего как назло не приходило, и он с беспокойством нахмурился. Не привиделось ли ему. Нет. Голос все еще мягко, но настойчиво воспроизводился в его сознании, говоря что-то, но он не мог разобрать слова. Затем он проваливается во тьму. Я бы еще долго могла быть «стариком» Ичиго открывает глаза. Прямо перед ним знакомая черная накидка, острые скулы знакомого лица, но… Знакомого ли? Он впервые видит лицо Зангетсу. Его меч выглядит чем-то раздосадованным судя по взгляду, который Ичиго ловит на себе. И… Оу… — Зангетсу?.. Ты?.. Женщина, чья внешность далеко от идеала красоты, склоняет голову к нему и улыбается. Ичиго громко сглатывает, не понимая, как он мог решить, что его меч, с которым он провел так много времени — мужчина. Сейчас он чувствовал себя настоящим идиотом. Зангетсу, как он уже успел заметить, не славилась каноничной японской красотой. Ее нельзя было назвать нежной, как цветок сакуры, или же застенчивой, словно она карп, готовый вот-вот скрыться в иле. Зангетсу выглядела как война. Как безумство битвы, когда кровь и крики застилают все вокруг. Она была этой самой войной, безумцем, который все еще рвался в бой несмотря на отсутствие всех конечностей. Зангетсу была именно такой, какой представлял ее Ичиго, убедившись, что голос, этот глубокий, бархатный, но вместе с тем жестокий и грубый голос принадлежал ей. — Прости, — прошептал Ичиго. Это нормально Меланхолия в голосе клинка магическим образом передалась и хозяину. Зангетсу больше не носила темный очки и не прятала лицо за высоким воротником. Наоборот. Казалось, что после битвы за Рукию, она будто бы приняла Ичиго и теперь готова была открыться полностью. Ее накидка изменилась, Ичиго мог видеть больше кожи, покрытой мелкими шрамами от их постоянных стычек. Почему-то ему стало больно от осознания, что именно он виновник этого безобразия, что покрывало ее тело. Не думай ни о чем. Ты Король. Короли не должны обращать внимания на состояние своей лошади. Ичиго был не согласен. Зангетсу принимала это с легкой улыбкой. -wWw- Ичиго все чаще можно было застать за медитацией. Вайзарды, которые ловили своего подопечного за этим, лишь пожимали плечами. В их понимании Ичиго налаживал связь с собственной пустотой, поэтому не решались подойти ближе. У Хиери шея все еще отзывалась фантомными болями. Зачем ты сделала это? Ичиго в который раз рассматривает фигуру перед собой. С каждым разом Зангетсу каким-то невообразимым образом менялась, то ли подстраиваясь под настроение Ичиго, то ли просто изменялась в следствии полученных и нет сил. Тем не менее, белые волосы, которые раньше были иссиня черными обрамляли острые скулы, покореженная маска пустого, которую Зангетсу каждый раз поправляла, держалась на виске. Король против? Ичиго поразмыслил. Он был в шаге от того, чтобы убить Хиери, и, к его удивлению, не испытывал угрызений совести. Это нормально? Зангетсу знала, о чем конкретно спрашивает Ичиго. Она кивнула ему в ответ, подзывая ближе, и, когда Ичиго присел рядом, опустила его голову на свои колени. Мой король не должен беспокоиться о таких вещах… Ичиго засыпает в своем внутреннем мире, когда Зангетсу запускает пальцы в его немного отросшие волосы. -wWw- А затем Айзен. Его отец — шинигами. Хоугиоку. Пусть и фальшивая, но почти полностью разрушенная Каракура. И… Странно молчаливая Зангетсу. Ичиго с раздражением оборачивается на отца. Тот говорит что-то о времени и пространстве, которое искривляется, что ему надо обучиться завершенной Гетсуге… Что это вообще такое? Объяснения он не получает и от Зангетсу. Та, будто бы догадываясь о будущих вопросов, сразу же напала на него, как только он окунулся во внутренний мир. Ичиго почти до дрожи в коленях испугался. Впервые в своей жизни он испытал настоящий ужас от того, что мог умереть. Зангетсу била наверняка. В ее выпадах отчетливо прослеживалось желание если не убить, то тяжело ранить Ичиго. Было больно? Да, но боль была иной. Физической боли Ичиго практически не ощущал. Было ли это связано с тем, что несмотря на все его опасения насчет этой битвы, он практически не получал никакого урона, не считая мелких царапин, но из-за нахлынувшего адреналина и они были незаметны. Или же с тем, что Зангетсу давным давно могла его убить. Но не убивала. Боялась собственной смерти? Ичиго отпрыгнул назад, уворачиваясь от очередного удара, а затем взглянул на нее. Белоснежные волосы все также красиво обрамляли немного уставшее лицо. В ее глазах Ичиго не нашел страха. Да и глупо было предполагать, что Зангетсу, его Зангетсу боялась умереть. Но она боялась. Затем он понял. Он отбрасывает уже ненужный поломанный клинок в сторону ровно в тот момент, когда Зангетсу неслась на него с занесенным мечом. Момент осознания, а затем и нечто, промелькнувшее в разноцветных глазах, и вот Ичиго чувствует, как его тело пронизывают насквозь. Боли не было. Боль была иная. Душевная, будто бы и не его вовсе. Страх накатывал волнами, но Зангетсу не спешила вынимать клинок. Та так и застыла в преклонной позе, не показывая своего лица. Но Ичиго нутром чуял, что что-то не так. А затем это. Водная гладь идет рябью, и он с ужасом понимает, что Зангетсу рыдает. Рыдает в голос, с исказившимся лицом и слезами, застилающими глаза и щеки. Он был виноват? Ичиго не понимал. Ты не представляешь, что ждет тебя после этого. Так объясни. Но Зангетсу не объясняет. Клинок в ее руке разрушается, пропадая пылью в водной тиши. Ичиго чувствует мимолетное облегчение, а затем… Зангетсу бросается прямо в него. Ее сильные руки обвивают его шею, а соленые от слез губы накрывают его собственные. И разве это правильно? Вместе с греховным касанием Ичиго обнаружил, что в совершенстве знал, что ему надо делать. Как победить Айзена, изничтожить его полностью, дать этому миру хотя бы немного времени на восстановление. Активация завершенной Гетсуги Теншо оказалась на удивление легкой. Но не такой легкой, как-то, что Ичиго чувствует в своей душе. Зангетсу все еще была прижата к нему. Их поцелуй, не меж любовниками, но меж кем-то гораздо более важным прерывается, и Ичиго видит, с каким сожалением и страхом смотрела на него Зангетсу. Мой король И этот шепот возвращает Ичиго в реальный мир. -wWw- Он был влюблен, потерян, брошен. Ичиго практически не спал, а если и закрывал глаза, чувствовал чужое дыхание на собственных губах и этот пронзительно тихий голос, твердящий, что он не знает. Ичиго действительно не знал. Не знал, что ждет его после победы над Айзеном, не знал, что после пятиминутного празднества последуют месяцы затворничества и какой-то пессимистической меланхолии. Он задавался вопросом: Зангетсу знала? Конечно, его клинок уже обо всем знала заранее. Знала, подготовилась, поэтому их последняя встреча и проходила в обстановке отчаянной нужды друг в друге и предрешенного будущего. Она знала и молчала. Попрощалась. Ичиго перевернулся на другую сторону, вперив уставший взгляд в стену. В который раз он уже изучал эти мелкие трещины в краске? В сотый? Тысячный? Он давно сбился со счета, без устали терзая себя никчемными мыслями об одиночестве. На самом деле он не был один. Иноуэ, Чад, Исида. Его семья. Вайзарды и Урахара с Йоруичи были рядом, всячески его поддерживали. Но он все равно чувствовал себя так, будто потерял неотъемлемую часть себя. Часть своей души. Возможно, он потерял самого себя, и в какой-то степени так оно и было. Занпакто — отражение души шинигами, и, если не было занпакто, то и души? -wWw- Он снова просыпается в агонии с ее именем на губах. -wWw- Зангетсу — сумасшедшая. Он чувствует, как реацу в огромных количествах перетекает в его тело беря свое начало у капитанов, которые собрались здесь ради него. Ичиго видит очертания маленькой шинигами, которая так знакомо снова проткнула его мечом. Он хочет окликнуть ее, прокричать на весь мир, что его силы вернулись, но не делает этого, во все глаза смотря куда-то сквозь Рукии. Зангетсу — сумасбродная. Она стоит там. Выглядит точно также, как Ичиго ее помнит. Белые волосы, маска пустого, уставшее выражение лица, раскрытое одеяние, показывающее слишком много кожи, и глаза. Разноцветные глаза смотрели прямо на него не мигая. Ичиго мог поклясться, что снова видит, как те блестят. Он больше не мог вынести ни секунды без ее прикосновений и плевать на то, что все смотрят. Плевать на то, что Зангетсу снова материализовалась в реальном мире без каких-либо на то причин. Плевать на все, когда он бросается вперед, сжимая женщину в своих объятиях так крепко, что из нее сразу же вышибает весь воздух. Плевать на все, когда его губы практически сминают чужие в грубом прикосновении и желании почувствовать ее тело как можно ближе. Плевать на то, что он чувствует соленый вкус, не зная, кому именно принадлежали слезы. -wWw- Кажется, что эту выходку все пускают на самотек. Ведь ничего необычного в том, что Куросаки Ичиго, временно исполняющий обязанности шинигами, единственный, кто смог одолеть Айзена, сильнейший вайзард и прочее, прочее, прочее, имел подобные отношения с собственным духом занпакто. Так ему казалось сначала. Как в итоге все повернулось на самом деле: Ичиго просто дали время для того, чтобы он вернулся в калею, прекратил просыпаться в холодном поту, а также глупо улыбаться каждый раз, когда видел своего тело со стороны, переходя в форму шинигами. Вскоре после того, как он снова привык сражаться с пустыми, освобождать неупокоенные души, отправляя их в Сейрейтей, адская бабочка настойчиво пробралась в его комнату. Его приглашали на собрание капитанов и лейтенантов через пару дней. Спасибо, предупредили заранее. Тем не менее, Ичиго чувствовал, что на этом собрании что-то должно было произойти. Он подозревал, что вопрос будет в том, что делать с новостью о его занпакто, который по странным стечениям обстоятельств имел некие… экстраординарные способности. Так оно и было. Ямамото Генрюсай смотрел на него из-под густых бровей с самого начала совещания. Сначала выступали лейтенанты с ежемесячными отчетами о миссиях, выполненных или нет, количестве новобранцев и тех, кто покинул ряды отряда по тем или иным причинам. Ямамото ударил тростью по полу залы, переводя все внимание присутствующих на себя. — На повестке дня недавние события, которые продемонстрировал нам всем Куросаки Ичиго. Молодой человек, выйди вперед. Ичиго послушно сделал несколько шагов по направлению к центру, не сильно горя желанием стать кем-то, кто притягивал внимание к своей персоне настолько, насколько это происходило сейчас. На прямой вопрос о демонстрации Ичиго правдиво ответил: — Она не хочет. Главнокомандующий на мгновение выглядел удивленным. Капитан шестого отряда, близко знакомый ему Кучики Бьякуя, подал голос. — Она может действовать по своему желанию? Ичиго неопределенно пожимает плечами. Бьякуя счел это за ответ и просто кивнул. Ямамото Генрюсая, казалось, это не устраивало. — Твой занпакто вполне может стать угрозой. Собрание длилось еще час, и Ичиго после этого чувствовал себя как выжатый лимон. Зангетсу в его подсознании ухмылялась и нежилась под лучами солнца. Ичиго отвечал на такое проявление спокойствия собственным раздражением, которое, впрочем, быстро сменилось на нечто нейтральное. Ему было все равно, что могли подумать о нем капитаны. Честное слово, он сделал достаточно, чтобы зарекомендовать себя как преданного шинигами, который ни разу не дал предлога усомниться в нем. Готей не мог ему ничего противопоставить. Зангетсу соглашалась с этим, выглядя донельзя веселой.