***

      Острая боль от пламени, охватившая голову, стрелой пронзила его. В груди тяжело, не вздохнуть. Невилл резко вскочил и паническими движениями начал стряхивать с себя распределяющую шляпу, пока не понял, что там ничего нет. Каждую ночь снилось одно и то же, без конца и края: последняя битва, он, обездвиженный, и горящая шляпа на голове.       Из распахнутой створки окна слышался монотонный стрекот сверчков. Заливисто запел соловей, встречая призрачный мир рассвета со светлеющим горизонтом и расползающейся молочной мглой, оседающей каплями росы по утру. В гостиной слышался мерный стук бабушкиных часов. Невилл стоял у окна, жадно вдыхал прохладный воздух и слушал незатейливую мелодию мирной жизни, повторяя про себя как заклинание: «Всё закончилось».       Когда марево сна отступило, он уселся на кровать и рассеянно осмотрел комнату. Взгляд зацепился за старый отцовский костюм-тройку. Казалось, тот уставился на него в ответ с немым упрёком за столь неподобающее для мужчины поведение. В последнее время Невилл с ним не расставался. Похороны. Не было ни слёз, ни лишних слов. Друзья, преподаватели, незнакомцы, волей-неволей отдавшие жизни за них — живых и свободных. Внутри уже несколько дней горел огонь праведного гнева. Во рту стояла горечь. Он нормально не спал уже которую ночь. И костюм, превратившийся в ненавистную униформу, каждое утро встречал напоминанием, что он был недостаточно хорош, не уберёг. Невилл решил его сжечь, когда всё закончится.       Последний день в череде бесконечной скорби выдался пасмурным. Парень брёл среди поля надгробий, иногда выхватывая взглядом напыщенные эпитафии, сделанные для родственников и любопытных туристов. Смерть собрала всех здесь и укрыла рыхлой землёй от суеты жизни, им уже всё равно на красивые слова. Рядом шёл Гарри. Шрам на лбу стал совсем неприметным. Теперь его скорее можно было узнать по знаменитым очкам или по примелькавшимся в газетах чертам лица. Гарри молчал, и Невилл понял, что тот собирается с мыслями для важного разговора. Он не торопил. И ситуация, и обстановка располагали к философским мыслям и принятию судьбоносных решений. Ничто так не располагает к жизни как прогулка по кладбищу.       Лично Невилл всё для себя решил — травология нравилась ему с первого курса, а МакГонагалл уже намекала на нехватку кадров. Под хвост взрывопотама всю эту войнушку и борьбу за место под солнцем. Спасибо, наигрался. Истинное счастье — жить в тишине и спокойствии, даже если и придётся до конца дней пересаживать орущие мандрагоры и ухаживать за ядовитой тентакулой. В голове опять всплыли образы недавней битвы и от этих воспоминаний бунтующая магия прошлась по нему, вырвавшись вспышкой голубых искр в ладони. Невилл тряхнул рукой и медленно провёл ею по бедру. Пора бы уже привыкнуть к её строптивому нраву. В Больничном крыле сказали, что это нормально после пережитых испытаний. В конце концов, кто знает, под какими именно проклятьями ему пришлось находиться. Парень невольно хмыкнул. Когда стало нормой видеть кошмары и сдерживать сжигающую изнутри магию?       — Нев, я говорил с Кингсли. — Голос Гарри звучал глухо и отстранённо. — Ситуация в стране нестабильная. Были нападения. Он просит нас помочь Аврорату. Ты как?       Мечты о спокойной жизни разбились как цветочный горшок с любистоком. Гарри смотрел на него с надеждой и бесконечной усталостью.       — А что мешает Аврорату обойтись без нас, своими силами?       — Ты их видел, Нев? Да это настоящий дом престарелых, из них ржавчина течёт и песок при ходьбе сыплется.       Нехватка людей в Министерстве была налицо, тем более в отделе правопорядка. Иначе бы Пожиратели смерти не посмели так быстро перегруппироваться, делать попытки отбить своих и мстить за поражение. А если Министерство сдаст позиции или пойдёт на сделку, то все эти месяцы борьбы, все лишения и испытания были зазря. Нет, Невилл не мог этого допустить.       — Хорошо, но это на время. — Слова с трудом проталкивались сквозь горло, забирая с собой последние крохи веры в долго и счастливо для своего хозяина. Он похлопал друга по плечу и получил в ответ грустную улыбку.       — Спасибо. Я знал, что ты поддержишь. — Сжав его предплечье в одобряющем жесте, Гарри взглянул в сторону. — Пойду поговорю со Смитом. Кто-то должен навести порядок в сложившемся хаосе.       Провожая Поттера прищуренным взглядом в спину, Невилл совсем остановился.       «Навести порядок в сложившемся хаосе?»       Это настоящее чудо, что они оба стоят здесь и разговаривают. А теперь придётся повесить этот костюм в шкаф и укрыть сверху простыней от пыли. Отрабатывать по новой боевые заклинания и полёты на метле. Он физически ощущал тяжесть прошедшего года и нового груза ответственности. Внезапно пиджак стал мал, грудь сдавило непонятной тоской и тревогой. Подёргивающиеся пальцы расстегнули несколько пуговиц на рубашке. Чертыхание невольно сорвалось с губ: что с ним происходит? Кислород с усилием продирался к лёгким, взгляд невольно поднялся вверх, к белым облакам, лениво проплывающим мимо. Им совсем не было дела ни до застывшего волшебника, ни до его переживаний, впрочем, как и всем окружающим. ***       Невилл уже бывал в Мунго. Пару раз бабушка брала его навестить родителей. После походов Невилл постоянно плакал, не слушался. Или впадал в ступор, а после задавал Августе сложные вопросы, слишком взрослые для семилетнего мальчика. Поэтому со временем она перестала его водить сюда. В детстве врачей вызывали на дом, а в школе было Больничное крыло. Там-то его хорошо знали. А потом пришлось самому познавать основы первой помощи и изучать Эпискей и Ферула. Но сейчас, смотря на улыбающуюся сестру за стойкой администрации, он с ностальгией вспоминал ставшее родным лицо мадам Помфри.       — Здравствуйте. Мне нужно получить справку о допуске к работе в Аврорате.       Сестра улыбнулась ещё шире и прошлась взглядом по фигуре.       — Присядьте, пожалуйста. За вами придут.       Невилл кивнул и с тоской посмотрел в сторону лестницы на второй этаж. На следующий день после битвы он пришел к маме. В Мунго царил полный хаос: поступали всё новые и новые пострадавшие. Палат не хватало, и люди на трансфигурированных кроватях лежали в коридорах. В приёмной было не продохнуть от толпы, только и слышались гневные крики и рыдания. Простые волшебники пытались найти своих близких и требовали списки выживших, но их некому было составлять — персонал боролся за каждого пациента. На Невилла никто не обратил внимания, и он по памяти свернул к лестницам.       Мама сидела на кровати, покачиваясь из стороны в сторону со взглядом в никуда, пока Невилл говорил обо всём: как учился, как боролся, как вышел в гордом одиночестве против армии противника и как поплатился за это. Он долго смотрел на женщину напротив, пытаясь поймать хоть тень узнавания на её осунувшемся лице, но всё зря. Только на следующий день целитель прислал письмо бабушке, что его мама сказала вечером одно-единственное слово: «Горжусь». Для Невилла это было сродни Ордену Мерлина Первой степени, хотя никто ничего не понял.       Воспоминания этого дня настолько неожиданно всплыли и вихрем пронеслись перед ним, что он ошарашенно замер посредине прохода. Надо собраться, отвлечься. Он отошел к потёртым сиденьям и тяжело опустился на ближайшее кресло. Людей, считай, не было. Только мужчина средних лет в чёрной потрёпанной мантии да чудаковатая волшебница с орлиным пером в волосах и кучей артефактов на шее. Если бы Невилл встретил её у озера, то стал бы отговаривать от прыжка в мутную неизвестность или пугать гигантским кальмаром. Глупая мысль заставила улыбнуться. Поймав в ответ улыбку дамы с пером, он одёрнул себя, призывая быть строже. Мерлин, о чём только думала эта женщина? Если бы он и пригласил девушку на свидание, так скорее кого-то из своих, хогвартских. В голове появился образ со светлыми волосами и глазами цвета безоблачного неба.       — Привет, Невилл. Тебе идёт улыбка.       Луна. Он невольно вздрогнул и даже порядком растерялся от такого моментального воплощения. На ней была яркая мантия и строгий пучок на голове. В последние дни они все носили чёрное. Только серебристых масок не хватало.       Невилл качнул головой, прогоняя странные мысли, и обнял подругу, попав в облако непривычного, слишком сладкого запаха духов. Он отстранился.       — Привет. А тебе — лимонный цвет.       Вспыхнувший румянец на её светлой коже ещё раз заставил обратить внимание на поразительную красоту Луны. Непостижимая и воздушная фея, делившая с ним все тяготы войны в Хогвартсе, пока её не забрали в Малфой-менор. За задумчивыми глазами скрывался ясный ум, а сказанные мимоходом слова всегда таили глубокий смысл, помогающий ему в трудную минуту. Мерлин, как он переживал за неё после Рождества, как боялся, что больше не увидит мечтательной улыбки на бледных губах. Или она, не приведи Мерлин, нахватает Круцио и переедет в соседнюю палату к матери. Страшные мысли, рождённые тоской и разлукой, часто терзали его в часы безделия в Выручай-комнате. От потока воспоминаний Невилл почувствовал, как жар стал приливать к щекам, и был рад, когда девушка пригласила его идти за собой.       Было приятно уйти из душной приёмной, от настойчивого взгляда дамы с пером в прохладу коридора. Девушка уверенно шла впереди, показывая дорогу. Мантия на ней была слишком большая, мешковатая, как будто снятая с чужого плеча. Хотя, зная Луну, Невилл бы не удивился, если бы это было правдой.       — Я думал, у тебя свой журнал.       — Совмещаю полезное с полезным. Министерство заказало цикл статей про подвиги простых волшебников, и мои основные собеседники, как правило, здесь. Я волонтёр.       Сердце пропустило удар, он замедлил шаги. Девушка, словно почувствовав его эмоции, остановилась и посмотрела на Невилла большими аквамариновыми глазами, чтобы убедиться, что с тем всё в порядке. Война никого не отпускала и цеплялась за их души костлявыми руками. Даже за малышку Луну.       — Почему не «Ежедневный пророк»? — Невилл очень старался, чтобы его голос звучал обычно, не выдавая сковавшего тело напряжения.       Она неопределённо повела плечами и перевела взгляд на подол мантии. Пальцы перебирали пустые бланки.       — Мои заметки просматривает Гарри. Говорит, что это важно.       Бессильная ярость на Поттера поднимала свою голову где-то внутри, стоило только подумать о вручённой ей миссии. Может, он и Избранный, но точно не бессмертный. Какого он тянет девчонок в это дерьмо? Руки невольно сжались в кулаки, но зная про неустойчивость своей магии при сильных эмоциях, Невилл тут же их разжал и постарался отвлечься от горьких мыслей.       — Понятно, — он боялся, что наговорит лишнего и ещё больше всё усугубит. Да и что это даст? Сам наступал себе на горло и шёл в Аврорат. Потому что больше некому. — Пойдём?       — Да.       Когда они проходили мимо очередной двери, раздался грохот и звук разбивающегося стекла. Сердце ухнуло в груди, инстинкты взяли верх, заставляя забыть о собственной безопасности и прикрыть девушку. На мгновение тусклый коридор превратился в Комнату времени, и Невилл так и ждал, что вот-вот откроется дверь, и кто-то из Пожирателей выпустит первое заклинание. Но вместо этого они услышали приглушённые извинения и отдельные фразы чужого разговора. Луна мягко скользнула ладошкой по его напряжённой руке с уже намертво сжатой палочкой. Наваждение прошло, и ему стало неловко за свой выпад.       «Отлично, теперь она будет думать, что я параноидальный чудик, нападающий на закрытые двери».       — У тебя хорошая реакция, — вместо этого похвалила Луна. Девушка взволнованно улыбнулась и покачала головой. — Знаешь, я часто вижу Комнату времени во снах.       — Я тоже, — молчание. — Но всегда просыпаюсь на финальной битве. — Странно было говорить об этом вслух.       — Тебе тогда досталось.       Невилл нервно сглотнул. Для него навсегда останется загадкой, как им всем удалось выжить. Нет, не всем. Недавние похороны пронеслись перед глазами, как поезд Хогвартс-экспресса, стуча колёсами по вискам.       — Наверное, вся моя голова покрыта мозгошмыгами, — постарался отшутиться он, с силой заставляя себя пошевелиться и спрятать палочку в карман мантии. Может, хотя бы их удалось распугать, поделившись со всеми вокруг своей контузией.       Луна замерла и уставилась вглубь коридора пустым взглядом.       — Не знаю. После плена я их больше не вижу. Никого из них.       Невиллу остался лишь кислый привкус сожаления о неудачно затронутой теме. Он почти жалел, что встретил именно её. Сколько бы им не пришлось биться за старый уклад жизни, мир вокруг всё равно поменялся. Не было больше ни малышки Луны, ни неуклюжего Невилла. Они потерялись среди развалин былого, умерли среди подземелий, а на их место пришли знакомые незнакомцы.       До смотровой дошли в тишине. Комната оказалась белой, полупустой. Ширма, кушетка и тумбочка — вся нехитрая обстановка. Окно было открыто настежь, и лёгкий ветерок покачивал тонкую хлопковую занавеску. Пол был усеян тополиным пухом. Часть сбилась в небольшие островки у стены, а часть свободно перемещалась по комнате. Поймав пролетающую мимо пушинку, Луна улыбнулась и подошла к окну. Невилл последовал за ней. Самое начало лета. Листья ещё не покрылись пылью, не устали от жаркого солнца, они радостно перешёптывались о грядущих планах с ветром, а тополь, растущий неподалёку, уже покрывал всё вокруг пушистым снегом из своих кисточек.       — Удивительно. Мы живём в волшебном мире, но ничего не можем сделать с тополиным пухом.       Луна посмотрела на Невилла удивлённым взглядом.       — Но ведь это неправильно — вмешиваться в естественный ход вещей. Всё должно идти своим чередом. Для тополя пух — это его продолжение.       Девушка подула на ладошку, и пушинка, подхваченная ветром, закружилась. Невилл не мог оторвать взгляд от этого танца. Белая точка то взметалась ввысь, то касалась земли, и в конце концов слилась со своими собратьями. Почему-то внутри крепла уверенность, что из этой пушинки обязательно вырастет дерево.       — Я слышала историю о том, что Главный целитель, когда возводили здание больницы, приказал обсадить его тополями вокруг. — Девушка с лукавой улыбкой посмотрела на него. Солнечные блики запутались в её волосах, точно были с ней заодно, какую бы шалость она не задумала. — Он верил, что пух может впитывать тёмную магию и негативные эмоции. Так что этот тополь один из местных сторожил. И надо с уважением относиться к его дарам.       Невилл неловко хмыкнул. Луна способна всё что угодно превратить в легенду.       — Я понял. Извини.       — Ничего страшного. Уборщики тоже на него ругаются, — девушка показала рукой на ширму. — Проходи, переодевайся. Я помогу заполнить бланки и приглашу врача.       Он вежливо кивнул и прошёл в угол комнаты. На крючке висела бесформенная рубашка с завязками противного болотного цвета. Невилл замялся, крутя её в руках.       — Луна, а как её надевать?       — На голое тело, завязками на спине. Я помогу завязать.       Да чтоб тебя. Невилл почувствовал, как загорелись уши. Теперь он злился сам на себя за удушающие скованность и стеснение. Ему приходилось жить в Выручай-комнате с множеством людей. Чего парень там только не видел! А тут оробел. Одна мысль о том, что он окажется перед Луной в этом, без белья, заставляла всё тело покрыться испариной.       — Хорошо, я сам попробую.       Невилл неловко вышел из-за ширмы, стараясь опустить рубашку пониже. В последнее время он прибавил в росте, так что выданная одежда даже колени не прикрывала. Луна внимательно осматривала его, отчего хотелось развернуться и уйти. И только осознание, что в разрезе больничной рубахи виден его голый зад, заставляло стоять на месте и переступать с ноги на ногу.       — Так что насчёт опроса?       — Да, конечно. — Девушка посмотрела на порядком помятые листы в руках. — У тебя есть жалобы на здоровье?       — Нет, всё отлично, — выпалил Невилл заготовленную фразу.       — А если не для бланка? — Она окинула его строгим взглядом, полным неодобрения. Луна слишком хорошо его знала, как и он её. Внутренняя борьба шла считанные секунды.       — После битвы я стал чувствовать недомогание, слабость, вялость. У меня постоянно немеют пальцы. Всё раздражает. Магия как будто борется со мной и хочет вырваться наружу. — Он провёл рукой по волосам и потёр затылок. Внутри разрасталось недовольство.       — А ещё у меня проблемы со сном, кошмары и всё такое… — забил Невилл последний гвоздь в крышку своей будущей работы в Аврорате. Вряд ли он бы вписался в их коллектив. И дело было вовсе не в нехватке яиц, скорее из-за переизбытка мозгов.       — Поэтому твоя татуировка светится? Невилл, это может быть что-то серьёзное. Обязательно расскажи обо всём этом целителю для более детальной диагностики.       Опять он пропустил слова Луны. Она сказала что-то про татуировку?       — Какая татуировка?       — У тебя серебристая змея на двух руках. Трудно не заметить. Волшебное тату ни с чем не спутать.       Невилл вытянул руки и уставился на них. Ничего.       — У меня нет никаких татуировок. Змея, конечно, символично, но мне было не до этого.       Луна побледнела и более острым взглядом прошлась по нему. Её рука коснулась предплечья, запуская стаю мурашек. Невилл отвёл глаза и глубже вдохнул сладковатый запах девушки, похожий на навязчивую песню.       — Не видишь? Вся твоя рука покрыта узорами. А на правой кисти — её голова. — Луна взяла его ладонь и поднесла ближе к себе. — Вот глаза и открытая пасть.       Она нежно провела пальчиками по костяшкам, затем вверх вдоль выступающих вен и остановилась у основания запястья.       От происходящего его обдало жаром, как в детстве, когда он стоял слишком близко к костру. Невилл ощущал дыхание девушки на своей кисти, чувствовал её теплоту через тонкую ткань рубашки и боялся пошевелиться. Абсолютно ни к чему вспомнилось, что бельё лежит где-то за ширмой, а Луна в этой бесформенной мантии, которая совсем ей не шла, без неё было бы гораздо лучше. Почуяв лёгкое возбуждение от крамольных мыслей, Невилл освободил руку из плена и сделал шаг назад. Девушка выглядела задумчивой.       — Мне кажется, это связано с событиями битвы. — Луна откровенно пялилась на него, и это не позволяло Невиллу окончательно успокоиться.       — Нет, не хочу об этом слышать. Всё закончилось там! — Его реакция на простое предположение заставила обоих вздрогнуть.       — Почему? — Тихий вопрос прозвучал как непростительное, попавшее точно в цель. Его карточный домик, выстроенный с таким трудом, рушился на глазах. Кого он обманывал всё это время? Ничего не закончилось. Им дали отсрочку, но уже собирают на новый бой. Иначе зачем он здесь, в этой унизительной одежде? Куда зовёт Гарри? Захотелось сорваться и выпустить пар, но ежовые рукавицы контроля заставляли только молча стиснуть зубы и сглатывать свои невысказанные претензии этому миру. Не сразу Невилл осознал, что стоит достаточно близко к Луне и рассматривает её. Она же поджимала губы и отводила глаза.       — Мне надо увидеть всё. Раздевайся. — Взгляд Луны задержался на нём.       Невилл дёрнулся. Она хочет увидеть его без одежды? Всего? Мысли путались.       — Ты хочешь…       — Да, посмотреть на твою татуировку.       Он сглотнул тягучую слюну и глубоко вздохнул. Конечно, татуировку. На мгновение ему показалось, что между ними мелькнула искра там, в коридоре. О чём он только подумал. Видимо, Луна расценила его молчание по-своему.       — Невилл, мы прошли войну, потеряли родных и друзей. Я не хочу ещё кого-то терять, особенно тебя. Я знаю, что часто вижу… видела недоступное большинству. И это, — она обвела парня своим маленьким пальчиком, — очень странно. Я хочу тебе помочь.       От её последних слов накатил приступ истерического веселья.       — Луна, чем ты мне поможешь? — Невилл хрипло рассмеялся. — Я сам себе иногда не могу помочь. Что же сможешь сделать ты?       Он зло жёг её своими глазами и чувствовал, как магия поднимается из его нутра и горячей патокой растекается по венам, расплавляя последние крупицы самообладания. Луна с беспокойством посмотрела на него.       — У тебя жар.       Прохладная ладошка легла на его лоб, смахивая проступившие бисеринки пота. Её простой жест переключил тумблер глубоко внутри него, заставляя готовый вот-вот взорваться вулкан эмоций утихнуть. Невилл застыл на месте.       — Тебе надо отлежаться, — девушка подтолкнула его к кушетке и принялась быстро заполнять бланк, смяв предыдущий. — Сейчас я приглашу целителя.       Он растерянно присел и уставился на порхающие под ногами пушинки. Скрипнула дверь. Он остался один. ***       К вечеру Невилл слёг. Поначалу он ещё слышал суету бабушки и голос целителя, а потом и вовсе провалился в липкий туман. Единственное, что у него осталось, — бурлящая в жилах магия, тысячей иголок покалывающая кожу, по которой одна несносная волшебница гуляла своими тонкими пальчиками. Парень забылся тяжёлым и беспокойным сном. В нём он шёл по больничному коридору и никак не мог найти нужную смотровую с тополиным пухом и девушкой в мантии с чужого плеча.       Слезящиеся глаза открылись с трудом. Нагретый воздух в комнате не двигался, а такое бывало ближе к полудню. Пижама неприятно липла к телу, захотелось обмыться и сменить одежду. Одним рывком Невилл стянул с себя рубаху и застыл как вкопанный перед зеркалом: серебристые линии причудливо петляли на коже, образуя рисунок змеи, точно чей-то патронус пригрелся на груди. Татуировка полностью покрывала руки и плечи. Но ещё больше его удивило чувство покоя внутри — магия больше не ощущалась напуганным ёжиком, пытающимся сбежать. Таинственная вязь надёжно запечатала магию в нём, вернув ускользающий контроль, сделав своей частью. Её всполохи с лёгкостью искрили сквозь кожу. Невилл изо всех сил пытался понять, что это значит, но голова гудела из-за долгого сна и жары.       Послышались шаги, скрип лестницы, и на пороге спальни появилась бабушка Августа.       — Как ты себя чувствуешь, Вилли? Святая Моргана, как я волновалась. Особенно когда из тебя стала вытекать магия! Доктор не знал, что с тобой делать! — запричитала она, обеспокоенно глядя на внука.       Бабушка без стеснений обняла полуголого парня. Невилл мягко погладил её по спине, стараясь отогнать остатки сна и не испугать Августу растерянным видом — ей и без того досталось. От её одежды пахло нафталином и выпечкой. Про пироги Августы слагали оды по всей округе, и стоило только об этом подумать, как он понял, насколько голоден. Разговаривать сытым гораздо правильнее, десять минут ничего не решат.       — Бабушка, а есть что-нибудь поесть?       Она тут же отстранилась и всплеснула руками.       — Вот я растяпа, совсем забыла. Конечно, пойдём. Я как раз пироги напекла. Один на обед, а второй на вечер, к гостям.       Они спустились по скрипучей лесенке в гостиную. Окна были раскрыты, и полуденный жар заполнил всю комнату. Бабушкино вязание было забыто на диване у потухшего камина. Услышав внука, Августа сразу пошла проведать его. Старенькая дверь пропела свою ворчливую песню из трёх нот, напомнив Невиллу, как давно он хотел смазать петли и привести её в порядок. На столе под пёстрым полотенцем остывал румяный пирог. Бабушка вытащила крынку с молоком и начала доставать посуду. Глядя на её суету, он невольно вздохнул, вспоминая о её непростой судьбе.       Августа смело взяла на себя роль главы рода после Первой Магической войны, выбрав в качестве оружия не волшебную палочку, а пергамент и перо. В разные отделы Министерства полетели письма с предложениями и жалобами. А когда первая партия канула в лету без ответа, мадам Лонгботтом с достоинством приняла немой вызов бюрократии и пошла дальше, в Визенгамот. Такого от бедной женщины с ребёнком на руках никто не ожидал. Уважение и голос в Магической Британии она с честью отстояла на трибуне судов, стремясь сделать магический мир лучше. До последнего её появление в Министерстве не предвещало для начальников отделов ничего хорошего, и последние предпочитали идти на сотрудничество или готовились к жарким заседаниям на суде.       Из-за его участия в сопротивлении в Хогвартсе Августе угрожала опасность. За ней приходили, но смелая женщина была предупреждена, а потому заранее рванула на континент к давней подруге, отправив Невиллу записку:       «Внук, бейся до конца и береги себя. Я в безопасности. Молюсь о тебе Мерлину и Моргане. Твоё дело правое».       Когда они вернулись, в доме стоял жуткий бардак. Но стёкла были целы, стены не сожжены, а с остальным они справились. Тем более сейчас. Невилл был уверен, что даже Пожиратели смерти боялись взрывать или поджигать их жилище, поскольку в случае победы им бы предстояло предстать в суде и держать ответ перед самим Волдемортом, почему бедная чистокровная старушка осталась без крыши над головой. Впрочем, дом сам успешно справлялся со своим разрушением — время ничего не щадит. Дверь на кухню была вершиной айсберга. Невилл давно хотел заменить скрипящие доски на лестнице и перекрасить прихожую. Лужайкой перед домом и задним двором тоже никто не занимался. Запах тушёной капусты с грибами прервал его мысли. Перед ним стояла тарелка с дымящимся пирогом.       — Спасибо, бабушка.       — Кушай, внучек, кушай. Тебе нужны силы. А с этой срамотой мы тоже разберёмся. Я уже написала пару писем своим друзьям. Понабрали в Мунго неучей. Только и умеют, что сопли лечить да кости восстанавливать. И то раз на раз не приходится.       Невилл с трудом сдерживал улыбку, слушая причитания бабушки. «Пара писем», ага. Приоритеты поменялись, в Министерстве могут вздохнуть спокойно. Ему уже было заранее жалко Главного целителя, раз Августа решила за него взяться. И никакие тополя со своим пухом вряд ли помогут спастись от напора его решительной бабушки.       — И что же со мной приключилось?       — Вилли, ты проспал почти двое суток! За это время я приводила трёх целителей, и все в один голос говорили, что ты здоров и твоей жизни ничего не угрожает. Но никто не смог объяснить, что у тебя на руках и груди! Они как сговорились. «Так проявилась твоя магия!» Большей глупости я в своей жизни не слышала.       Невилл кивнул, решив потом опять сходить в больницу. В конце концов, справку для Аврората он так и не получил. Тогда ему сказали, что у него магическая лихорадка, и если он не хочет застрять на карантине, то лучше бы ему побыстрее идти домой. Вспомнив про Аврорат, он тихонько простонал — они же с Поттером договаривались встретиться.       — Гарри не заходил?       — Как же, заходил. Грубиян. Узнал, что ты болеешь, чертыхнулся и ушёл. Ни здрасьте, ни до свидания. Не то что твоя невеста.       Невилл поперхнулся и закашлялся, уловив хитрый взгляд бабушки на последних словах.       — Конечно, она сказала, что твоя подруга. Но я-то всё вижу, можете не отнекиваться. Я слишком давно живу на этом свете, чтобы вы могли меня провести. Она весь вечер с тобой просидела.       Бабушка сияла, словно ей выдали Награду за заслуги перед Министерством Второй степени. Чуть наклонившись к нему, она понизила голос:       — Я поначалу не решилась оставить её там одну и поэтому присматривала за вами из-за двери. Так вот твоя «подруга» стянула с плеч одеяло и долго тебя рассматривала. — Бабушка сделала театральную паузу и посмотрела на него. — А затем вытащила стопку книг и принялась читать. Так что не отнекивайся, Вилли.       — Бабушка, ты про Луну говоришь? — неуверенно спросил Невилл, поскольку в ближайшие дни кроме неё он никого из девушек не встречал.       — Ну, а про кого ещё, глупенький? Конечно, про неё. И сегодня она обещалась прийти. Второй пирог уже для нас всех.       Взгляд бабушки стал строже.       — Не упусти её, Вилли. Мне она приглянулась.       — Хорошо, бабушка. — Невилл знал, что спорить бесполезно. Пусть думает, как хочет.       Душ и чистая одежда вернули ему человеческий вид и частично скрыли необычный рисунок. В комнате стало прохладнее — солнце прошло свой зенит и теперь нагревало другую половину дома. Невилл остановился возле стола. Незнакомая стопка книг привлекла его внимание. Видимо, это Луна вчера и читала. Магловские брошюры лежали вперемешку с древними фолиантами. Но было у них и общее — все они были посвящены мифам и легендам о змеях. Он взял первую, за ней вторую, третью, погружаясь в чтение.       Его воображение рисовало великого Бога Солнца Ра с головой сокола, увенченного красным диском. Рядом всегда находился его бессменный защитник, змей Мехен. Каждую ночь на своей лодке они отправлялись в подземный мир, чтобы одержать победу над тёмными силами и утром вернуться на небосвод, даря свет и тепло. И каждый раз их поджидал огромный Апоп, змей, сражающийся с непрошенными гостями.       Чудные имена мелькали на пожелтевших страницах книг: Непт, Шеша, Кетцалькоатль. Менялись страны, описания, детали, но одно было неизменно — змеи, охраняющие бессмертие и подземный мир. Холодок пробежал по позвоночнику — не зря Волдеморт выбрал Нагайну как хранительницу крестража. Были герои, богатыри и даже пророки, желающие пройти к заветным дарам, но змей никого не пропускал без битвы или испытания. Легенды описывали великие сражения и сложный выбор героев. Про татуировку не было сказано ни слова. Невилл чувствовал, как капли холодного пота прокладывали дорожку по спине. В мифах Греции он увидел две закладки. На первом развороте рассказывалась история Кадма, первого греческого героя, победившего змея, охранявшего источник с живой водой. После победы над чудищем его жизнь была полна подвигов и величия, но судьба сложилась трагично. Его дочери погибли, и в конце своей жизни он добровольно принял облик змея и ушёл в подземное царство, заняв место того, кого убил.       Второй миф был про Геракла и его двенадцатый подвиг. Он добыл молодильные яблоки и расправился с охранявшей их змеёй. Но вскоре погиб от стрелы, отравленной ядом Гидры. Возмездие собратьев или проклятье? И опять всё крутилось вокруг смерти и бессмертия. И на ум приходило сравнение с собственной жизнью.       «Это сказки, всего лишь сказки», — повторял Невилл про себя. Но Луна зачем-то принесла их. Да и он уже чувствовал, что разгадка где-то рядом, слишком много было параллелей с недавними событиями. Нагайна охраняла чужое бессмертие, и он её убил. Что же должно быть дальше? Получается, он проклят? Страх окутал его своим саваном, заставляя руки дрожать, а фантазию рисовать страшные варианты развития событий.       Невилл опустил голову на скрещенные руки — слишком много информации. Почему ребята смогли расколоть крестражи, и ничего, а у него появилось это? Что пошло не так?       Мягкое касание к плечу заставило открыть глаза и приподнять голову. Луна. На мгновение он забыл обо всём и залюбовался девушкой. На этот раз на ней было голубое платье, по-особенному подчёркивающее её красоту. Волосы струились по плечам. Гуляющий сквозняк то игриво отводил шелковистый локон светлых волос от её лица, слегка обнажая белую шею, то приподнимал подол, открывая вид на бледные острые коленки.       — Тебе лучше. Это хорошо. — Задумчивая улыбка гуляла на её губах, словно она вспомнила что-то интересное.       — Луна… — прошептал Невилл, как заклинание. Она, точно патронус, мигом рассеяла мрачные мысли только одним своим появлением в его небольшой комнате.       — Твоя татуировка стала ярче.       — Теперь её могут видеть все.       — Да, я знаю. Какая же запутанная история вышла.       Луна присела на краешек стула рядом с Невиллом и сжала его ладонь.       — Сейчас я тебе всё расскажу.       Оказалось, что за то время, пока он спал, произошло многое. Его обследовали на тёмные проклятья. Диагностика дала положительный результат. Целитель долго присматривался к диаграмме, смотрел неверящими глазами и в конце концов обнаружил остатки Маледиктуса, которым была проклята Нагайна, что вызвало недоумение. По сохранившимся легендам, это женская болезнь, передающаяся по наследству или через проклятья. Но за всю известную целительству историю ни разу не находилась у мужчины. И тем более было удивительно, когда выяснилось, что проклятье не активно, а намертво скреплено печатью змея. Такие печати — большая редкость. И только очень сильные волшебники способны её создать. Его магия сама справилась, запечатав проклятье в рисунке.       — Поэтому я попросила Гермиону подобрать книги о змеях. Хотела убедиться, что так и есть. — Закончила Луна свой рассказ.       Невилл молчал. История Кадма крутилась в голове против его воли. Жизнь-то он прожил, но всё равно стал змеем. Проклятье… вот что будоражило его магию все эти дни.       — Как же я сам не понял? Ведь чувствовал странные вспышки. — Растерянно проговорил себе под нос Невилл.       — Я весь день думала о прочитанном. Смотри, в мифах герои убивают змея ради наживы — они стремились к молодости или бессмертию. Это их и губило. Тебе ничего не было нужно, кроме справедливости. Твоя магия не подвергалась изменениям, поэтому ей хватило мощи победить и запереть проклятье в круге уробороса или печати змея.       — Что за круг?       — Твоя татуировка. Соедини руки.       Невилл выполнил её просьбу и увидел, как змея кусает себя за хвост. И правда очень похоже. Уроборос. Про него тоже было написано немало легенд. Один из самых древних символов на Земле, происхождение которого ведет к началу мироздания. Тайна жизни с её чередованием созидания и разрушения, постоянного перерождения и гибели. Идеальный рисунок для такого проклятья как Маледиктус. Его магия оказалась с тонким чувством иронии, выбрав из всех возможных вариантов печать змея. Он усмехнулся.       — Неужели всё так просто? — Он смотрел в голубые омуты напротив и ощущал, как его страхи и тревоги растворяются в этой глубине.       — Естественный ход вещей в природе — и есть самое простое и сложное одновременно. Ты справился, я и не сомневалась, я знала, что всё будет хорошо.       Невилл опустил взгляд на скрещенные руки. Неужели ему так невероятно повезло? Разве может магия без заклинаний, зелий и внешней помощи одолеть или остановить настолько тёмное и редкое колдовство. Противоядия или контрзаклинания не существует, он знал это и без целителей. Луна провела рукой по спине, пытаясь его приободрить.       — У маглов это называют иммунитетом. С его помощью они борются с вирусами. А у тебя с проклятьем справилась магия.       — Так не бывает.       — Бывает, ты сильный волшебник.       Глаза Луны горели весёлыми огоньками, и всё отступило на задний план. Жажда действий охватила каждую клеточку. Он не герой из старых легенд, он волшебник и будет биться до конца, сколько бы ему теперь не было отмерено человеческой жизни. Он пройдёт обследование в Мунго, съездит на континент, обойдёт всех специалистов, но найдёт ответ. А если ему осталось недолго, то он просто не может больше ждать и откладывать. Невилл подался вперёд и прижался к губам девушки в мимолётном поцелуе и сразу почувствовал её улыбку. Руки Луны невесомо обхватили его, их коленки неловко стукнулись.       — Знаешь, о чём я подумала, когда увидела змею? — Прошептала она. — Что это знак для меня, но в смотровой ты был не в себе.       — А сейчас? — Невилл замер, глядя, как алеют её щёки.       — Не знаю. Думаю, мне надо провести более тщательный осмотр. Вы сложный случай, мистер Лонгботтом. — Луна потянулась к его губам и вскрикнула, когда Невилл подхватил её за талию и пересадил на свои колени. Он тут же обхватил девушку, прижимая ближе. Какая же она хрупкая и лёгкая.       У него не было сил на игры и жеманство. Возможно, это было нечестно по отношению к девушке. Она заслуживала сотню прекрасных свиданий и признаний в любви. Невилл их ей обязательно устроит, положит всё, что есть, к её ногам, но сейчас… Сейчас Луна была в его руках, каждое её движение, выдох или всхлип пьянили. Уже родной запах духов пробуждал от того сонного существования, в котором он провёл последний месяц. Есть он, она и эта невыносимая тяга друг к другу. Невилл до одурения жадно целовал её, спускался по шее, возвращался к губам, стискивал в медвежьих объятиях. Разве что не рычал. Она отвечала, гуляла ладошками по спине, перебирала смоляные пряди. В конце концов Невилл развернул девушку, заставляя её развести свои бёдра и оседлать его. Платье задралось до неприличия, мелькнули белые трусики, и он с новым пылом впился в покрасневшие губы.       — Вилли, девушка не ужинала. Поешьте пирог, а потом займётесь непотребствами. Я всё понимаю, дело молодое. Но ты только поправился.       Мерлин, слова Августы были сродни с попавшим в голову бладжером и падением с метлы на землю. Оторвавшись от Луны, парень увидел только удаляющуюся спину бабушки. С лестницы доносились её причитания:       — Вот помню, как мы на сеновал с Генри ходили. Вилли весь в него, весь в него…       Луна уронила голову на его плечо, пытаясь отдышаться.       — Цирцея и Моргана, что она обо мне подумает?       Невилл весело рассмеялся, прижимая своё сокровище к себе.       — Думаю, теперь ты понравилась ей ещё больше. — Он погладил её по волосам в успокаивающем жесте. — Посмотри на меня.       Её лицо покрылось соблазнительным румянцем и больше не напоминало холодный портрет на тонкой бумаге, как в Мунго. Губы распухли от поцелуев, а глаза сверкали ярче обычного.       — Ты бесподобна. — Невилл ослабил хватку, позволяя девушке нетвёрдо встать на ноги. — Я бы ни за что тебя сейчас не отпустил. Но кто знает, что вообразит себе Августа. Так что лучше съесть этот драклов пирог.       Луна звонко рассмеялась и потянула его за руку, призывая встать самому. Невилл поддался и обхватил подругу другой рукой, притягивая ближе к себе. Поддразнивая друг друга, они вышли из комнаты. ***       В спальне никогда не было темно по-настоящему. Её всегда освещали звёзды, а теперь и мерцание татуировки, напоминающей зачарованный ночник. И если бы Невилл не спал, то наверняка увидел бы, как змей зашевелился, уползая на спину, как из его груди клубится тёмная дымка, превращаясь в смутную тень, которая впервые рискнула выбраться из своего нового дома, напитавшись силой молодого волшебника. Ей давно хотелось взглянуть на него со стороны: крепкий, красивый. И не самый сообразительный. Что бы с ней, тенью души, стало, если бы парень задумался, почему змея умерла после первого удара мечом? В этом и было отличие живых существ от мёртвых — им всегда давали второй шанс. У неё было много имён: Том, Волдеморт, Нагайна. Теперь ей предстоит стать Невиллом. Лучше, чем мерзкое пресмыкающееся. Взгляд упал на книги. Да, они были близко, но свернули не в ту сторону. Отблеск тёмной магии крестража приняли за Маледиктус, а печать змея — за знак спасения. Глупцы. Печать прячет, а не защищает. Как же им хочется верить, что всё закончилось. Тень почувствовала, как тускнеет и расплывается в воздухе — пора назад, она ещё слишком слаба. Змея медленно ползла на место, пряча зловещую тайну за зачарованными линиями рисунка.