Часть 7. В царстве мёртвых душ

Из портала я выхожу сразу в лес. Здесь ночь и прохлада, пение сверчков и сов. Воют волки, стелится лёгкий туман. Мы снова в Магиксе. Так как на ясном звёздном небе нет ни облачка, то несложно определить, что мы на светлой стороне планеты. Этот лес растёт вблизи Алфеи. Валтор ведёт меня дальше. Вскоре я вижу следы битвы: выжженная земля и трава, сломанные сожжённые деревья, ямы как после взрыва. Над полем битвы дрожжит воздух, насыщенный пеплом, который, кажется, до сих пор не осел. Почва здесь, некогда плодородная, теперь совсем безжизненна, даже муравьи по ней не бегают. Однако вокруг поля боя лес продолжает процветать. Невольно я провожу параллель с Линфеей – минуту назад там я видела почти такую же картину. Тёмный Огонь Дракона не оставляет и ничтожного шанса на жизнь... не трудно догадаться, кто из этого боя вышел победителем: он идёт рядом со мной величественной и статной походкой, словно король. Короли всегда побеждают. — "Нет... не всегда. Даже великие правители могут проиграть, когда любят" — проносится у меня в мыслях и вдруг пробуждает тоску. Это чувство сдавливает моё сердце и живёт внутри него, но до сих пор мне удавалось его не замечать. Всегда побеждают Драконы, создатели Вселенной – даже смерть склоняется перед их безусловным величием. Не важно, кто носит в себе их сущность – Дракон останется собой в любом обличье. Целые армии рассыпаются в пепел под взмахом Драконьих крыльев, выжженные в чёрный уголь вместе с их знамёнами и гордостью. Крепости — не более чем песочные замки перед дыханием, что плавит камень в стекло. Короны монархов, сияющие в лучах заката – лишь блёклые безделушки в грудах сокровищ, что звенят под когтями истинных владык. Мы с Валтором носители их силы, но... даже мы когда-то были повержены более слабыми. Одно между нами различие: меня убили ножом в спину, а Валтора – в честном бою за его преступление. Мы с ним так похожи, но вместе с этим и такие разные. Наконец мы приходим к тому самому дереву. За шестнадцать лет черты Фарагонды изменились, но всё ещё узнаваемы даже в стволе растения. Старая фея света яро сопротивлялась, судя по следам битвы, но в итоге проиграла. Я чувствую чьё-то присутствие рядом с деревом, помимо нас с магом... пикси! Пикси – маленькие феечки размером не больше человеческой ладони. У них непропорционально большая голова, по сравнению с телом. Они обладают магией, но, в отличии от обычных фей, не умеют прятать свои крылья. Их могут видеть только те, кто верит в магию. Так как мы живём на магической планете, пикси никого не удивляют своим существованием. Обычно они связывают себя узами с феями, как фамильяры – с ведьмами. Ну удивлюсь, если это пикси тех шести фей, что пытались пробить барьер Облачной Башни. Я замечаю святящееся крыло, мелькнувшее в кустах, когда её обладательница пытается по тихому убежать. Реагирую незамедлительно – щёлкаю пальцами, создавая сонное заклинание. Если бы я попыталась причинить пикси боль – то её фея немедленно явилась бы её спасать. Не хочу, чтобы к нам с Валтором сейчас кто-то присоединялся. Затем уже маг усыпляет других феечек. Их оказалось шесть, они сидели в кустах тихо-тихо, не издавая ни звука, но мы их заметили. Теперь они крепко спят и не увидят, чем мы тут занимаемся и не смогут позвать на помощь. — Какая милая у Фарагонды стража. — сухо говорю я, не испытывая ни капли умиления. — И бесполезная. — добавляет маг. Он смотрит на дерево, как на свой трофей. Гордо, как будто так и должно быть. — Почему просто не убил её? — Признаться, был соблазн. Однако в тот момент был окрылён поэтическим настроением. Дерево, в отличии от камня, живое. Оно чувствует и помнит, а, значит, страдает. Она прямо сейчас слышит нас с тобой, чувствует наше присутствие, но не может ничего сделать или сказать. Всё-таки, обращая тебя в камень, они с Гриффин проявили к тебе крохотный кусочек милосердия – ты ничего не чувствовала. — Поэтическое настроение? — я скептически выгнула бровь. — В тот день, когда шёл завоёвывать Алфею? Интересно. Поэт-преступник... — Победителей не судят, Нимфа. — Вы с Трикс так и не завоевали Алфею, так что нельзя считать тебя победителем на сто процентов. Тебя будут судить в любом случае. — уголок моих губ слегка приподнимается вверх будто в усмешке, но на самом деле мои слова – это неотвратимая истина. Даже великих монархов осуждают. — Пусть так, но это лишь пустые слова слабаков и неудачников. Алфея... уже обречена. Каждая маленькая и глупая фея в её стенах, считай, уже моя раба. Потому что они боятся. Страх – это первый шаг к поражению. — Хм... безусловно, тебе виднее... великий завоеватель. — я притворно с ним соглашаюсь, но в голосе моём всё таки слышится нота ядовитого сарказма. Валтор замирает на мгновение, и в тишине леса слышится лишь треск остывающего пепла под его сапогом. Его взгляд, устремлённый на меня, едва заметно затвердевает – он улавливает намёк и ему не нравится мой тон. Я уже ясно вижу, что он сам стал рабом своих же амбиций и не видит в этом слабости. Тщеславие застилает ему глаза. Он и его три матери уже проиграли однажды, пытаясь захватить планету Домино. И сейчас, доверившись Трикс, он не смог захватить одну школу для фей... Не такой уж он великий и ужасный, каким хочет быть. Я начинаю обходить дерево по кругу, концентрируясь на магии, что пропитана вокруг него в каждой травинке. Дышу глубже, желая прочувствовать каждой клеточкой своего тела светлую магию Фарагонды: её импульсы, ритм, температуру и запах. Она тёплая, своими лучами прорезает мою тьму. Это ощущается как микроудары тока или массаж микроиглами – держит в тонусе своей контрастностью. Пахнет нагретой солнечными лучами мятой. Чувствуя магию Фарагонды, письмена на моих запястьях начинают светится и нагреваться. Теперь нет никаких сомнений – это она заковала меня. Как жаль, что я не могу чувствовать запах своей собственной магии, но, предполагаю, что она пахнет озоном. Валтор какое-то время наблюдает за моими действиями, потом спрашивает, слегка наклонив голову вбок: — Любуешься красотой природы или просто ждёшь, пока я сам сожгу это дерево? — его голос звучит по-светски обыденно и ровно, будто он говорит о погоде. Я игнорирую его призыв к действию. Подхожу ближе к стволу и провожу пальцем по шершавой коре. Наручники вспыхивают ярче. Я концентрируюсь и мысленно собираю всю магию Фарагонды, что витала в воздухе, в один комок. Уже чувствую её покалывание на кончиках своих пальцев и, наконец, направляю – под моей кожей на коре появляются символы. Это древние ведьминские письмена, которые буквально прожигают верхний слой коры. Только эти письмена теперь выжженны светлой фейской магией – сила директрисы Алфеи направлена теперь против неё самой. Я медленно прохожу вокруг ствола, читая такое же заклинание, что я вырезала за запястьях Гриффин. Светлая магия, которую я использую, непривычна и сопротивляется мне. Неудивительно, ведь я ведьма. Однако несмотря на сложность и жжение наручников, я не бросаю контроль и завершаю заклинание, закольцовывая его. Я намеренно допускаю одну небольшую ошибку – добавляю лишний символ, когда ствол дерева на несколько секунд скрывает меня от взгляда Валтора. — Знаешь, у меня сегодня тоже "поэтическое настроение". Пусть дерево продолжит жить и страдать, а сущность феи осознавать, что магия её теперь навеки вечные запечатана. Это хуже смерти. Валтор, кажется, удовлетворён моими действиями: — Ты обернула её же магию против неё. Изящно. — это не комплимент и не вопрос, а холодная констатация факта. — И искуссно. В школе для ведьм точно не могли учить управлять светлой энергией, а ты с первого раза прекрасно справилась... Как долго ещё собираешься притворяться "обычной Нимфой"? Он словно окунает меня лицом в холодную воду своими словами. Да, я показала ему то, на что не способна простая ведьма из Облачной Башни... но и моя "ошибка" в залинании запечатывания даёт мне некоторое преимущество. Так что риск оправдан. — Не ищи подвоха там, где его нет. Я росла при королевском дворе и в детстве дружила с одной графиней, которая фанатично мечтала стать феей. Вот от неё и научилась этому трюку. — уклончиво отвечаю я. Это не ложь, а не до конца сказанная правда. — Вот и всё. Пойдём, иначе Айси заморозит всю Облачную Башню. Валтор замирает на мгновение, не поворачиваясь ко мне спиной. Его холодные серые глаза сужаются, а на губах появляется не улыбка, а скорее задумчивая, хищная усмешка. Он медленно смыкает пальцы, будто ловит невидимую нить, которую я только что протянула ему. Его слова звучат с обманчивой мягкостью, почти задумчиво: — Любопытно. Ты училась управлять светом у мечтательной графини... а искусству отвлекать – у кого? У пикси? — его голос становится тише и опаснее. — Ты так старательно отводишь мой взгляд то в детские воспоминания, то в бесполезные сцены ревности... Что же ты пытаешься скрыть прямо сейчас, моя дорогая Нимфа? Я не отвечаю, потому что нет смысла. Любое оправдание или колкость поставит меня в слабую позицию, из которой невозможно выйти, не раскрыв себя ещё больше. Демонстрирует своё превосходство... Неужели он заметил мою "ошибку" в заклинании? Наконец, он наносит решающий удар, поворачиваясь к порталу и бросая через плечо: — Не беспокойся о моём замке. Пока ревность Айси замораживает Башню, твоя... изобретательность продолжает отогревать мой интерес. Лёд рано или поздно тает... особенно под жарким дыханием. Пойдём. Мне не терпится увидеть, что из этого выйдет. Я молча шагаю в портал, мысленно закатив глаза. Он вывел нас в коридор Облачной Башни и я просто ухожу в направлении своей комнаты, не смотря на мага и не оборачиваясь. — Весёлой ночи. — бросаю я ему через плечо и скрываюсь за поворотом. Мне не до его игр. Есть дела поважнее его большого эго и амбиций. Рано или поздно, если он не откроет глаза и не перестанет строить из себя величественнного и непобедимого, то может задохнуться своим "жарким дыханием"... А мне, кажется, нужно готовиться к скорой встрече с феями, ведь они обязательно вернутся в Башню. Особенно теперь, когда мы с Валтором не оставили им шанса спасти их дорогую директрису. Словно выжатый лимон, я едва волоку ноги. Яд лунных груш тяжёлой свинцовой мутью застилает сознание, на висках до сих пор давит ледяное прикосновение призраков трёх древних ведьм, а мышцы ноют от напряжения после боя с гарпиями. Даже кожа кажется чужой, обожжённой чужеродной светлой магией Фарагонды. После шестнадцати лет небытия эти ощущения даже приносят удовольствие... Однако нужно поспать и набраться сил. Мысль о встрече со старухами в нулевом измерении заставляет меня передёрнуться. Их я совсем не желаю сейчас видеть и слышать. Придётся медитировать вместо сна. Скрип двери моей спальни режет гробовую тишину ночного замка. В комнате всё ещё творится хаос после урагана, что я устроила, поэтому приступаю к уборке. Хорошо, что колдуньям достаточно пары заклинаний, чтобы все разбросанные предметы встали обратно по своим местам. Сажусь на кровать в позу лотоса и пытаюсь расслабиться. Веки наливаются свинцом, отяжеляются настолько, что для каждого моргания требуется отдельное усилие воли. Сознание сползает в тёмную, вязкую трясину, и лишь чудом мне удаётся вынырнуть на поверхность, чтобы сделать судорожный вздох. Комната плывёт, расплывается в серой мгле. Тело, измученное и преданное, молит о пощаде, требуя забыться. В какой-то момент я уже готова послать старух ко всем чертям. Пусть приходят, пусть говорят что хотят, пусть издеваются... Чем больше они это делают, тем слаще будет ставить их на место. И вот, когда я уже почти провалилась в царство снов, слышу неясный стук и чей-то взгляд. Сначала решаю, что мне показалось, но стук повторятся ещё дважды. С трудом открываю глаза и щёлкаю пальцами, чтобы зажечь свечу магией. Свет на мгновение ослепляет зрение, привыкшее к темноте, но потом глаза привыкают. Оглядев комнату, мой взгляд останавливается на зеркале – снова этот призрак в зазеркалье. Он пристально смотрит на меня, хотя у него нет глаз. Он не проявляет признаков агрессии, поэтому я медленно подхожу почти вплотную к зеркалу. — Кто ты? Почему тебя здесь заперли? — шепчу я, но он не отвечает. Полагаю, что не слышит. Мы смотрим друг на друга какое-то время, пока призрачный силуэт не кладёт свою прозрачную ладонь на поверхность зеркального полотна. Температура в спальне не меняется, но почему-то зеркало слегка запотевает. Это явно магия. Влажность в помещении заметно повышается. Я не свожу глаз с призрака, всё пытаясь разгадать его тайну. Сквозь матовую пелену проступает силуэт прозрачной руки. Кончики пальцев, источающие влажную прохладу, с тихим, шипящим скрипом выводят по заиндевевшему стеклу буквы. С каждой чертой по зеркалу струятся вниз, как слёзы, жидкие тёмные потёки. Он заканчивает писать и я читаю одно простое слово: "Выпусти" Я молчу. Его силуэт уже еле различим в мутном запотевшем зеркале, но он не уходит. Кладёт вторую прозрачную ладонь на поверхность, как бы умоляя меня, но на этот раз он не бьёт стекло в ярости, как в прошлую нашу встречу. Или это уже другой призрак? — Чтобы выпустить тебя, мне придётся разбить все зеркала в Башне. — я вспоминаю кровавые оккультные символы на обратных сторонах всех зеркал. Ключи и замки одновременно. — Видимо, кто-то совсем не желает тебя отпускать. Он смотрит на меня ещё несколько мгновений, а потом... А потом тает на моих глазах, как снеговик под солнцем! Он тает до тех пор, пока от него не остаётся лишь лужа воды. На полу под моим зеркалом. Что это только что было? Почему на этот раз призрак не пытался меня напугать или разбить стекло? Почему на нём не было знака Валтора, как в прошлый раз? — "Как странно... и запутано. Возможно ли, что в зеркалах заперты несколько душ? Думаю, это вполне возможно" — прокручиваю я в своих мыслях. Неплохо было бы прокрасться в кабинет Валтора и одолжить на время наш договор – лишь для того, чтобы сравнить кровь на бумаге и на зеркалах. Убедиться наверняка, что это всё его рук дело. Других вариантов, кто бы мог заточить души в зазеркалье, нет, но всё же лучше проверить. Но как мне пробраться туда незамеченной? Он почувствует чужое присутствие. К тому же, даже если я это сделаю, то маг наверняка заметит пропажу... и тогда все мои планы с треском провалятся. Без фейских наручников я бы смогла превратиться в ветер и стать нематериальной. Тогда бы меня никто не смог заметить и я бы смогла попасть куда угодно, даже сквозь маленькую замочную скважину. С оковами на подобное заклинание у меня не хватит сил. Но есть ещё один вариант – ядовитые Слёзы Тени, что я собрала в Сумрачном лесу. С их помощью я могу слиться с тенью и даже раствориться в ней на небольшой промежуток времени, но потом... мне будет плохо. Последствия могут быть необратимыми. От токсина этих ягод до сих пор не придумали противоядие. Стоит ли идти на такой риск без веской причины? Это стоит обдумать на свежую голову. Я решаю наконец лечь спать. Сон приходит практически мгновенно, моё дыхание выравнивается и ничто меня не беспокоит. Сладкое забвение продолжается недолго. Я снова в осознанном сне и на этот раз решаю не дожидаться зова пенсионерок. Я сама смело бегу по кромешной тьме к ним навстречу, зову их: — Тхарма! Белладонна! Лилисс! Эхо разносит их имена по всему пространству: "Тхарма!" "Белладонна!" "Лилис!" Странно. Мир моего подсознания во сне не может быть замкнутым... тут не должны работать привычные в реальности законы физики. Откуда тогда эхо? — Ну же, вот она я, перед вами! Покажитесь, прародительницы! Я создаю в руке светящийся шар, но густая, почти живая темнота пожирает его, сжимаясь липкими волокнами вокруг источника света. Он освещает лишь жалкий клочок пространства вокруг моих пальцев, подчёркивая, как беспомощен любой свет в утробе этого вечного мрака. Шар срабатывает как маяк для крылатых призраков. Призраков фей, что были убиты в стенах Облачной Башни. Они бесшумными, бледными тенями окружают меня со всех сторон, и даже сверху. Не нападают, не пытаются приблизиться. Просто заворожённо наблюдают за светящейся сферой в моих руках. Я просто прохожу мимо них, не удостаивая их вниманием. Никаких призраков фей в моём подсознании точно быть не должно, поэтому я прихожу к выводу, что я нахожусь где-то в материальном или астральном измерении. Из-за непроглядной тьмы ничего не видно, но для ультразвука зрение не нужно. Я посылаю магический импульс, чтобы определить, есть ли в этой тьме вообще границы или препятствия. В ответ тишина звенит и кривится, словно пространство этого места было из стекла. Где-то далеко справа эхо импульса отражается от чего-то массивного и неподвижного. Однако лишь по незначительному колебанию воздуха я не могу определить, что это. Поэтому иду в направлении этого предмета. Через несколько минут представший передо мной призрак заставляет меня земереть на месте. У него нет лица и глаз, зато очертания его фигуры – высокой и широкоплечей – я не спутаю ни с кем. На его голове проявляются очертания короны, которую при жизни он снимал только ночью. Это король планеты Обскура... точнее, покойный король. Мне хочется то ли попятится назад, то ли подойти ближе... я и сама не понимаю, поэтому просто стою в нерешительности. Вообще очень странные вещи происходят: почему я так часто вижу духов? После шестнадцати лет в камне мёртвых душ я видела больше, чем живых людей... хотя прошло всего четыре дня. Возможно, это потому что я сама была мертва все эти годы? Его Величество сам ко мне подходит. Его шёпот прорезает моё сознание не звуком, а ледяным ожогом, вмораживая в мозг каждое слово, пуская в нём корни. При жизни голос его был совсем другим. — Мы... мёртвы... из-за тебя. Дыхание Дракона... несёт погибель... всему живому. Он никогда раньше меня не обвинял. Наоборот, всегда был на моей стороне. Но я его понимаю. Любой носитель силы Дракона имеет первозданную мощь Вселенной, но этим же и проклят. Прокляты так же все его близкие и их близкие. Мне повезло лишь чуть больше, чем им – меня расколдовал Валтор, но далеко не из чистого благородства. Им же никто не помог. — Прости меня. Я тоже была мертва. — отвечаю я. Понимаю, что мои извинения бесполезны, ведь они не исправят трагедию королевства. Но не сказать эти слова я не могу. Чувствую, как мне становится холодно. Леденящие душу мурашки пробегают по всему моему телу, когда король приказывает: — Так умри, Селеста... Я отступаю на шаг назад, выставив руку вперёд и приготовившись обороняться. Он не мог мне такого сказать... это не он. Это либо воспалённая ядом фантазия моего мозга, либо кто-то другой, притворяющийся королём... и я даже могу предположить кто. Знаю, кто может быть столь искусным манипулятором, чтобы внушать мне чувство вины, которое я никогда не испытывала. Мёртвые феи за моей спиной тоже шепчутся на перебой: "Умри" "Умри" "Умри" — Или отдай мне силу Воздушного Дракона... ты недостойна её... — приказывает король. Феи повторяют его слова, как попугайчики: "Отдай" "Недостойна" Воздух вокруг меня наэлектризовывается. Вместо ответа я резко создаю вакуум в пространстве и жду, пока надоедливые крылатые мошки и король-самозванец растворятся в нём. Даже призраки не могут существовать в вакууме, я просто выталкиваю их прочь из своего подсознания. Затем отпускаю заклинание и снова могу дышать... теперь уже без раздражающих факторов. Я холодно ухмыляюсь куда-то в пустоту: — А кто её достоин?.. Неужели ты, Лилисс..? Конечно, это были происки старой карги. Всё это – её магия Вечной Темноты. Её невозможно распознать сразу и в этом заключается большая опасность – она дёргает за ниточки, пока жертва варится в омуте своих переживаний. Однако она плохо знает меня и моего отца, чтобы управлять. — Хотите на крыльях Воздушного Дракона покинуть свою яму, в которой гниёте? — я слегка строго повышаю голос. Их сумасшедший зловещий смех взрывает тишину, а потом тьма вокруг постепенно начинает обретать смутные очертания каменной постройки. — Какая смышлённая маленькая принцесса! — говорит Лилисс. — И посмотрите, какая грозная! — восклицает Белладонна. — Жаль, что характером пошла в мамашу! Иначе бы стала достойнейшей ведьмой. — комментирует Тхарма. Я вижу их морщинистые, иссохшие лица и жутковатые плащи, в которые они одеты. Их призраки не похожи на другие – они чёткие, каждую деталь их костлявых тел и старомодных нарядов можно разглядеть. Только маленькие и злые глаза... они светятся ядовитым жёлтым цветом. — Ты не оставила Фарагонде и шанса... — А Гриффин? Ах-ха-ха-ха-ха-ха!! Как она корячилась от боли и отчаяния, когда очнулась! — Обвела этого балбеса Валтора вокруг пальца! Они кружат вокруг меня, то приближаясь, то резко отдаляясь. Их хаотичные и непредсказуемые движения кружат голову, но я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох... нет, у них не получится меня запутать. Не вижу смысла отвечать на их реплики, потому что зачем? Они только этого и ждут – возможности вывести меня на эмоции. — АХА-ХА-ХАХ, КАКАЯ ЖЕСТОКОСТЬ! ТВОЯ СИЛА СЕЕТ ХАОС, ТАК РАЗРУШЬ ГАРМОНИЮ!— хором кричат старухи. Я позволяю им приблизиться ко мне достаточно близко. Три... два... один... Удар! — Когти Дракона! — проговариваю я заклинание. Одно из самых мощных в моём арсенале – истинной силы одного из Создателя Вселенной. Ведьмы взвизгивают от боли и тряпичными куклами отлетают от меня. Кажется, они не ожидали, что я решусь дать отпор. Не давая им опомниться, я сжимаю кулаки – моя магия сжалась на их шеях. Живым людям она перекрыла бы кислород, но так как старухи мертвы – она перекрывает им каналы связи с энергией мира, которые не дают им исчезнуть в небытие окончательно. Это не убьёт их, ибо я не могу влиять на потоки жизненной энергии Вселенной – даже с силой Дракона никому это не под силу. Зато ясно даст понять, что отдавать им свою магию я не собираюсь. — Ползите-ка вы обратно в свою нулевую дыру и не суйте свои носы не в свои дела. Вам там самое место, идеальный курорт для пенсионерок, как вы. — я ядовито усмехаюсь. — Играйте со своей демонической тщеславной игрушкой. А я... ещё раз сунетесь ко мне, и я вам покажу настоящую ярость Дракона! Думаете, я не доберусь до вас..? Они знают, что ярость Дракона – это не пустые слова. Но, кажется, это их совсем не пугает, а, наоборот, только этого и ждут. Что ж... я разжимаю кулаки и отпускаю магические петли. Мой голос низкий и опасный, я почти рычу: — Пошли. Прочь. Из. Моей. Головы. Дважды повторять не буду. Разворачиваюсь и ухожу, слыша их сумасшедший смех мне в спину. Разговор окончен. Очевидно, мы ещё встретимся, но уже не в моих снах. После обряда с чертополохом на старом капище в лесу мои сны станут спокойными – никто не сможет в них вторгнуться. Дрожь пробегает по моим рукам. Я сжимаю кулаки – пальцы немеют от выброса адреналина и ярости. Я даже в восторге... давно не чувствовала ничего подобного. Глубокий вдох. Выдох. Тишина. Та самая, гробовая, но на этот раз – желанная и принадлежащая только мне. Слишком много мёртвых. Слишком много загадок и мало ответов. Слишком много проблем и препятствий. Слишком много Валтора везде... Пожалуй, начну с малого – утром после завтрака отправлюсь в библиотеку и освежу память по теме тёмной обрядовой магии. Это самая простая и выполнимая задача. А сейчас... я мысленно разжимаю кулаки. Тьма вокруг больше не кажется враждебной. Просто пустым полотном. И наконец-то, впервые за всё время после возвращения к жизни, это полотно принадлежит только мне. Делаю глубокий вдох и открываю глаза. В спальне Облачной Башни так же темно, как и в моём сне. Но теперь эта темнота привычна... как и всегда была до этого. Теперь даже дышиться свободнее... но тут же мысли о реальности наваливаются тяжёлым грузом. Но я не хочу о ней думать. Я встаю и подхожу к раскрытому окну, вспоминая образ своего отца. На сердце становится больно... Отец защищал меня до последнего. И всё королевство заодно с ним. Кладу пальцы на висок и шепчу: — Твой выдох стал ветром. Твоё молчание – моей вечной памятью. Возвращайся в вечность, король звёздной ночи. Когда мои пальцы отрываются от тонкой кожи, на их кончиках появляются небольшие белые искры. Как по команде сильный порыв ветра сдувает их и несёт куда-то вдаль, в неизвестность. Они не гаснут, ведь это мои мысли, которым я дала магическую форму. Это древняя традиция поминать усопших в королевстве Обскура – люди отправляют свои мысли по ветру, веря, что ушедшая душа их услышит и не будет чувствовать себя одинокой. Конечно, с помощью магии всё возможно, но в душе у меня всё ещё теплится глупая, ничем не оправданная надежда, что он не услышит эти мысли... ...Потому что ещё жив.