Часть 1

      Здесь людей называли по номерам. Для организаторов они были даже меньше, чем люди — они были игроками, низшими существами, не выше надоедливых насекомых. Когда Хван Инхо совершит свое первое убийство, он поймет, что так легче — звать по номеру, даже если знаешь имя. Может, Игра не просуществовала бы столько лет, если бы здесь использовались имена.       Пять лет спустя, в две тысячи двадцатом году, в свой первый год работы Ведущим, Инхо смотрел финал тридцать третьей игры из комнаты VIP-гостей и подумал — если бы он делал ставку, то поставил бы на двести восемнадцатого. В нем было что-то, что проснулось в самом Инхо во время его собственной игры; то, что привело Инхо к победе, то, что позволило нанести противнику решающий удар, и при этом самому не получить ни царапины.       Трое VIP-гостей тогда поставили на победу двести восемнадцатого. Они остались крайне недовольны и покинули остров в ужасном расположении духа. Те же, кто ставил на четыреста пятьдесят шестого, пережили свой самый счастливый момент за год.       Инхо не обратил бы внимания на четыреста пятьдесят шестого, если бы не О Ильнам. Перед началом первой игры Инхо стоял в комнате наблюдения и искал его глазами, — даже тогда он пробегался взглядом не о лицам, а по числам на зеленых куртках, — и нашел за секунду до того, как к нему подошел четыреста пятьдесят шестой.       Он подошел к О Ильнаму сам. Вот что было важно. Будто шестое чувство потянуло его именно к этому старику среди всех четырехсот человек.       Вспоминая игру того года, Инхо будет убеждаться, что ему не понять игрока четыреста пятьдесят шесть, которому поразительно, возмутительно, бессовестно много везло. Когда его ухватили за воротник, спасая от падения. Когда он дважды оказался в команде со стариком и выиграл. Когда, нетвердыми ногами стоя на закаленном стекле, он не был поставлен перед выбором «столкнуть человека впереди или нет?». Когда его друг покончил с собой вместо того, чтобы из последних сил вонзить нож в протянутую им руку, по которой стекала смешанная с водой кровь.       Во время финальной игры две тысячи пятнадцатого тоже шел дождь. Вот только у Инхо не получилось сохранить и жизнь, и не испачканные в крови руки.       Сон Кихуну везло так, будто он главный герой, а его друг — герой второстепенный.       И это не давало Инхо покоя.       Поэтому, когда Сон Кихун звонит «ему» из аэропорта, Инхо искренне пожелает, чтобы тот сел в самолет и зажил свободно. Пожелает не ради него, а ради себя — чтобы больше его не видеть и лишний раз не задумываться о его пути.       Словно это и правда было сном.       Лишь бы не думать ни о чем, что будет равносильно использованию имен вместо чисел. Лишь бы не воспоминать подслушанный разговор того же Кихуна с умирающим О Ильнамом (даже деньги не спасли одного из VIPов от рака мозга) о замерзающем человеке на улице. Перед смертью Ильнам, возможно, не успел узнать, что проиграл свою последнюю игру. Но это узнал Инхо.       Однако Инхо об этом не думал.       Ведь это знание, — наверное, одно из самых важных и тяжелых знаний в его жизни, — могло означать, что в том, чему его научил две тысячи пятнадцатый год, Инхо все-таки оказался неправ.