Часть 1

Джек Харпер не верил в справедливость. Он верил в правила. Вернее, в одно: "Они не имеют права просить." Это правило отличало мёртвых от живых, настоящее от обмана, судьбу от прихоти. Но в тот день правило раскололось. — Джек! — крик, женский голос, знакомый до боли. Он обернулся. Тру. Она стояла посреди улицы, глаза расширены от ужаса. Он уже не слышал, что она кричит, только видел, как с глухим стуком её тело падает на асфальт. Выстрел. Кто-то срывается с места, кто-то орёт. Водитель машины сбит с толку, стрелок исчез. Он падает на колени рядом. — Тру! Эй! Эй, нет, ты не можешь… — Он держит её руку, кровь сочится из раны под ребрами. Её губы шевелятся. Он наклоняется. — Спаси меня… — еле слышно, на выдохе. И тишина. Он проснулся в своей квартире. Будильник показывал 6:00. Вторник. Хотя должен был быть среда. — Чёрт… — прошептал он, уже зная. День откатился. Она попросила. Всю жизнь он спорил с Тру, обвинял её в том, что она играет в Бога. Его дар — не её. Он — наблюдатель, в худшем случае свидетель. А она — вмешивалась. Меняла. И вот теперь… теперь он чувствовал себя ею. Он знал, где и когда она умрёт. Мог бы изменить маршрут, предупредить. Просто сказать: "Не иди туда". Но если он это сделает — он станет таким же, как она. Тем, кем клялся не быть. Тем, кто позволяет эмоциям решать, кто достоин второго шанса. Он стоял на той же улице, в то же время. Знал, откуда выстрелят. Мог бы вмешаться. Он чувствовал, как по позвоночнику бежит ледяной пот. Это не просто "случайное" убийство. Он видел мужчину в тени, пистолет в руке. Не случайность. Засада. Цель — Тру. Почему? Он не знал. И не важно. Он мог бы закричать. Мог бы подбежать. Оттолкнуть. Сделать хоть что-то. Но он остался стоять. Выстрел. Он снова смотрит, как она падает. Всё повторяется. Только теперь... она не говорит ничего. Мертва. Без просьбы. Снова — утро. Опять вторник. Он вскочил с кровати. Сердце билось в горле. Он понял: это не случайный возврат. Что-то изменилось. Она не просила. Но день всё равно откатился. И тогда он услышал голос. Не вслух. Внутри. — Ты ещё можешь спасти меня. Он пришёл к Тру вечером. Она удивилась — он не приходил к ней по собственной инициативе никогда. — Ты веришь в судьбу? — спросил он вдруг. Она задумалась. — Иногда. Но чаще — нет. Мне кажется, всё зависит от нас. Он кивнул. — Если бы я мог тебе сказать… ты бы поверила? — Джек, что-то случилось? Он посмотрел ей в глаза. Те же глаза, которые в другой жизни умирали у него на руках. — Да. Ты умрёшь завтра. Я видел. Дважды. Тру побледнела. Но не рассмеялась, не усомнилась. — Как? Он рассказал. Всё. Без прикрас. Без намёков. Как стоял. Как не спас. Как ждал. Как боялся стать ею. Тишина. — А если ты уже ею стал? — прошептала она. На следующее утро Джек стоял на углу, где всё должно было случиться. Секунда. Две. Сигнал. Машина. Он сделал шаг вперёд, схватил Тру за руку и резко потянул назад. В ту же секунду — выстрел. Пуля просвистела мимо. Паника. Люди кричат. Стрелок вновь исчезает. Но Тру жива. Стоит рядом, испуганная, но целая. — Ты спас меня, — сказала она, едва дыша. Он смотрел на неё молча. Мир вокруг был шумом. Он чувствовал, как вселенная сжалась и растянулась обратно. Всё. День завершён. Не обнулился. — Я просто… устал хоронить тебя снова и снова, — сказал он наконец. Она кивнула. Слёзы блестели в глазах. — Спасибо, Джек. Он хотел сказать: "Ты не имела права просить". Но сдержался. Потому что теперь он знал — иногда просить значит жить.