На следующий день они отправятся в путь

В зале шепчутся возбуждённые студенты. Статно, величественно переговариваются преподаватели. Огромный концертный зал замер в трепетном предвкушении: кто же станет пташкой, голосом гармонии на Пенаконии, а после разнесет ее речь по всей вселенной? Номинантов немного, почти все из Люцерний и все одинаково перспективны, все набрали приблизительно равное количество голосов в прошлом туре. Никто не может с точностью назвать победителя, но, пожалуй, солиста гармонии жаждут увидеть столь же сильно, как и главного настройщика. За кулисами столь же неспокойно, а, может, и более тесно. Шум здесь, по всем правилам театра, измеряется не децибелах, а в том, насколько тяжело дышать от волнения, что разливалось в воздухе подобно патоке, в том, сколь сложно вам будет добраться до сцены и, конечно, в том, насколько ваша улыбка артистична и сколь хорошо скрывает мандраж, неизбежно преследующий всех и каждого, кто находился в тенях сцены, не важно - грезной или реальной. В одной из крохотных гримерных девочка готовится к выдохну на сцену. - лалаларататаралаларата - попытка пропеть упражнение для тренировки речитатива, как и всегда, не увенчалось успехом, однако и не принесло ожидаемой улыбки. Лишней подготовки не бывает, так? Втянуть щеки, тут же надуть. Прикусить язык и вытянуть его, сворачивая в трубочку и разворачивая обратно, покорчить рожицы. Обычно упражнения для развития мимики были смешными, но даже они не помогали, пускай и делались пока лицо не затекло. Хорошо. По-другому. Вдох-2-3-4, выдох2-3-4. Вдох-2-3-4, выдох2-3-4. Вдох-2.. кажется, помогло. Девчушка поднимает взгляд и ловит им точно такой же: лихорадочно блестящий, принадлежащий зеленовато-синим глазам. Наблюдает за щеками, что даже сквозь пудру порозовели, улыбкой, что никак не получается естественной, выдавая напряжение носительницы. Кажется, даже нимб дрожит, что же это такое. Малышка встает со стула, чтобы оказаться перед ростовым зеркалом полностью и, изящно, прямо как учили, оправив нежно-лиловое платье ученицы, которое, если все получится, она надевает сегодня в последний раз, сложила руку перед собой, как говорили, и произнесла мягко, чуть нараспев: - дамы и господа, я благодарю вас за то, что пришли. Пожалуйста, - на последних словах улыбка затухла и дыхание сбилось - насладитесь представлением и да сопутствует вам гармония! - волнение все никак не проходило, и, пускай до ее части еще оставалось время, следовало привести себя в порядок, успокоиться и распеться. Все же.. Тук-тук - Тук-тук! - стучанию о косяк двери почти личной гримерки вторил мягкий, но звонкий мальчишеский голос. Его девочка узнала бы из тысячи, так что, бросив свое занятие, она почти подлетела к двери, но тот, кто явился к ней из шумного мира закулисья в тихий пузырь ее-почти-что-линой-гримерки, успел быстрее и, скользнув из одной полутьмы в другую, закрывая глаза девчушке, все тем же голосом, но уже заговорщечески (в попытке быть серьезным) вопрошает: - знает ли славная ученица клана люцерний кто перед ней? -вообще-то ты сзади - хихикнула она - ну и ладно – фыркнул мальчишка, почти сразу оказываясь спереди. – как идет подготовка, госпожа Зарянка? – сложил руки сзади и придал себе серьезный вид он, но крылышки у ушей трепетали, выдавая эмоции – волнуетесь? Все же ваш дебют – чуть наклонился, улыбаясь широко, но вежливо. Так, как их учили. - Воскресенька – Зарянка сначала прыснула, а потом и вовсе рассмеялась. От того как дурачится ее братец и как он даже сквозь напусную серьезность выглядит живым становилось легче на душе – а сам-то? Они сели на танкетку, располагающуюся перед столиком для нанесения макияжа, где сама Заряна промучалась с попытками закрасить родинку трясущимися руками и нарисовать стрелки ии же добрый час и даже сейчас ее очередь только-только подходила. - за тебя не волнуюсь ни капельки – показал язык и лицо мальчика озарилось живой, яркой и абсолютно искренней улыбкой. – но ты просто обязана мне кое с чем помочь - с чем же – Зарянка недоумевала, пока ее не взяли мягко за руки, чуть сжимая. - ты же не забыла? – она помотала головой, и чужая улыбка нашла отражение на ее лице. Они раньше частенько прятались по углам грез и реальности, чтобы просто петь, пускай тогда Гармония еще не признала их до конца, что должно будет случиться уже сегодня. Пускай им тогда было лишь по шесть лет, уже тогда музыка легко давалась обоим.Только после это увидели взрослые и отдали их на обучение: Воскресенье должен был стать настройщиком, его гений признавали уже сейчас, как и способности Зарянки, что в крайне молодом возрасте оказалась наравне с выпускниками академии оригами и иными Люцерниями. Пускай и прошло целых шесть лет, когда у них не было возможности наслаждаться музыкой в компании друг друга, ничто не было забыто, а потому когда знакомая до ноты партия Воскресенья тронула гармонию вокруг, Зарянка мягко хихикнула: - а с вокалом у тебя правда стало лучше – и мягким вздохом вступила сама. Тихие голоса искренности и наивности почти без стремления заставляли искриться гармонию вокруг. Больше не существовало никого кроме них и их песни, которая была, есть и всегда будет их маленьким секретом. Мелодия легко ложилась и цвела их голосами, а все волнения отступали. Воскресенье, не прерываясь, хитро посмотрел на сестру и в следующую секунду с одним из последних аккордов на нее был надет кулон, что полагался лишь главам и наследникам клана дубов: простенькая на первый взгляд цепочка с листом дуба и птичкой-Зарянкой на кулоне. - да прибудет с тобой гармония, сестричка – слились с последними нотами мягкие слова, что были самым настоящим благословением. ____________________ В зале шепчутся возбуждённые студенты. Статно, величественно переговариваются преподаватели. Огромный концертный зал замер в трепетном предвкушении: кто же станет пташкой, голосом гармонии на Пенаконии, а после разнесет ее речь по всей вселенной? Номинантов немного, почти все из Люцерний и все одинаково перспективны, все набрали приблизительно равное количество голосов в прошлом туре. Никто не может с точностью назвать победителя, но, пожалуй, солиста гармонии жаждут увидеть столь же сильно, как и главного настройщика. За кулисами столь же неспокойно, а, может, и более тесно. Шум здесь, по всем правилам театра, измеряется не децибелах, а в том, насколько тяжело дышать от волнения, что разливалось в воздухе подобно патоке, в том, сколь сложно вам будет добраться до сцены и, конечно, в том, насколько ваша улыбка артистична и сколь хорошо скрывает мандраж, неизбежно преследующий всех и каждого, кто находился в тенях сцены, не важно - грезной или реальной. Шаг, другой и ослепительная улыбка сама оказывается на губах. Песня легко и правильно льется без единой заминки, заставляя всех задержать дыхание перед тем, что они искали. Сомнений не остается ни у кого, а самые громкие аплодисменты раздаются из-за кулис. ——————————— Позже этот день назовут ночью восхождения двух звезд из дубов, двух гениев: главного настройщика Воскресенья и его возлюбленной сестры, голоса гармонии Зарянки, что разнесет благость по всей вселенной.