Часть 30

Следующим утром больше всего на свете мне хотелось отвлечься. Уроков сегодня, к счастью, не было, поэтому, проводив детей в школу через камин, я занялась садом. В субботу, когда мы с Петунией были в кафе в Лондоне, она, в ответ на мои жалобы по поводу мерзкой погоды, сказала: — А что, волшебники не умеют менять климат? Нам в школе рассказывали легенду, что Непобедимую Армаду потопили колдуны, создав бурю. Это не так? И тут я вспомнила, что ещё давно хотела прочитать про такие ритуалы. Всё-таки иметь у себя на участке островок вечного лета было весьма и весьма заманчиво. За окном снова зарядил косой ливень, ещё больше убеждая меня в том, что так больше продолжаться не может. — А ведь здесь и зимы-то толком не будет… — подумала я и содрогнулась, представив себе местный декабрь. Снег с дождём, лужи, грязь и влажность от моря. Ужас! Я доела последний кусочек шарлотки, оставшийся с вечера, не спеша выпила чашечку горячего кофе и приступила к поискам. Библиотека Норы была гораздо обширнее, чем этого можно было бы ожидать, и я, даже несмотря на подготовку к урокам, всё ещё не изучила её до конца. В крайнем случае всегда можно было отправиться в Хогвартс и поискать там, но это было бы уже не то. Сегодня идти на работу не хотелось совсем. Пролистав оглавления четырёх книг, я, наконец, нашла то, что мне нужно, в, как ни странно, сочинении Локонса «Каникулы с каргой». «Тропа привела меня к границе участка, окружённого кривыми яблонями, чьи плоды, чёрные и блестящие, будто таили в себе яд. Над землёй витал странный запах — смесь смолы, мха и чего-то зловеще сладкого, словно дыхание древнего леса. Я сделал решительный шаг, пересекающий невидимую черту, и в тот же миг природа восстала против меня! Солнце исчезло, затянутое тяжёлыми тучами, а тёплый ветер сменился ледяным шквалом, что хлестал по лицу, как кнут. Снег закружился вокруг, хрустя под моими изящными туфлями, которые, увы, были созданы для балов, а не для арктических бурь. Моя великолепная мантия, ещё мгновение назад блиставшая под солнцем, теперь промёрзла и отяжелела от инея. «Мерлин великий, — воскликнул я про себя, — неужели мне, герою тысячи подвигов, суждено пасть жертвой коварного климата?» Я поднял палочку, готовясь наколдовать согревающее заклинание, но в этот миг из хижины раздался хриплый смех, от которого кровь застыла в жилах. Дверь распахнулась с ужасающим скрипом, и передо мной предстала Эльфрида Клаветс — костлявая старуха, чьи седые космы торчали, как ветви мёртвого дерева, а глаза горели адским пламенем. В её руках был посох, усеянный рунами, излучающими зловещее зеленоватое сияние, словно он был выкован в недрах иного мира. — Златопуст Локонс! — прогремела она, и её голос эхом отозвался в ледяной пустыне. — Думал, твоя раздутая слава спасёт тебя? Посмотрим, как ты устоишь против ритуала «Длань Шамаша»! Я выпрямился, несмотря на мороз, сковавший пальцы, и с улыбкой, достойной героя, ответил: — Мадам Клаветс, даже самые суровые бури не устоят перед моим искусством! Готовьтесь к поединку, который войдёт в легенды!» Так, это всё понятно, мантия, битва, приз за самую обаятельную улыбку. А где ритуал-то? Глава называлась «Метеомагия для мастеров», и я не я, если не выжму из этого кликбейта всё, что возможно. «Карга стояла на пороге своей хижины, её длинные седые волосы развевались, словно подхваченные невидимым вихрем, а в глазах горел недобрый огонь. Она подняла руки, и её голос, хриплый и резкий, запел заклинание на древнем языке, от которого воздух задрожал, как перед грозой. Внезапно снег вокруг меня растаял, сменившись удушающей жарой пустыни: земля под ногами запеклась, будто раскалённая сковорода, а моя мантия, только что мёрзшая в сугробах, теперь тлела от невыносимого зноя. Я взмахнул палочкой, выкрикивая «Аква Эрукто», чтобы вызвать струю воды, но карга лишь рассмеялась, и её песнопение стало громче, заставляя воздух мерцать от жара, а песок подниматься в вихрях, ослепляя меня. Не успев отдышаться, я почувствовал, как жар сменился новым ударом холода — вокруг снова закружились снежинки, а земля покрылась коркой льда, на которой мои туфли скользили, как на катке. Карга, не прекращая петь, управляла климатом с пугающей лёгкостью, её заклинания превращали участок в арену хаоса: то палящее солнце, то ледяной ветер. Я, Златопуст Локонс, не привык отступать, поэтому, собрав все силы, направил палочку в небо и выкрикнул «Силенцио», надеясь прервать её чары. Луч света ударил в центр её магического вихря, и на миг пение карги дрогнуло — этого хватило, чтобы я успел наложить «Петрификус Тоталус», заморозив её на месте, пока её собственный морозный вихрь не закружил её в коконе из льда. Победа была за мной, но, Мерлин побери, моя мантия уже никогда не будет прежней!» Господи, сколько же пафоса, это какой-то кошмар. И никакого описания ритуала, если его вообще не сам Локонс придумал. Ладно, это чуть лучше, чем ничего, с этим можно работать. Длань Шамаша, значит. Шемеш — это «солнце» на иврите, но тут явно что-то другое — похожее, но другое, может, имя какого-нибудь божества? Моя дочь из прошлой жизни, Илана, закончила университет Бар Илан по специальности «археология Израиля», и много рассказывала про древние обычаи семитских народов, сформировавшиеся ещё в те времена, когда евреи были в рабстве в Египте. Много подробностей я не запомнила, но то, что, к примеру, зернохранилище «Дагон» в Хайфе названо в честь бога плодородия Дагона, в памяти у меня отложилось, как и то, что те древние языческие боги очень часто в своём имени несли сразу и свою область экспертизы. Деген на иврите «злак», отсюда бог жатвы Дагон. Шамаш — бог солнца? Я закрыла книгу и пошла писать письмо Леви Магену — если кто из моих знакомых и знает что-то про древние ближневосточные заклинания, то это он. Однако на кухне обнаружился Перси, хмурый и взъерошенный, и мне сразу стало не до того. — Мам, ты сегодня дома? — Как и каждый вторник, а что случилось? Ты же должен быть на работе. — Я только что оттуда. Меня пока не уволили, но министр злой, как чёрт. Дал указание возбудить уголовное дело против всех драконологов из вчерашней группы, и ищет невыразимца, отвечавшего за постановку барьера над балконом. Но это всё ерунда, меня другое беспокоит. Чарли вчера, видимо, наступил Фаджу на больную мозоль, он весь день только о нём и говорил, о нём и о Дамблдоре. Я… я боюсь за Чарли. Я тем временем достала из холодильника сулугуни и кинзу и начала готовить начинку для хинкали. Как-то так сложилось, что во время готовки мне было проще обсуждать семейные проблемы — руки заняты, и повторяющиеся механические действия помогали сосредоточиться. — Ты думаешь, Фадж объявил ему вендетту? — Я не думаю, я знаю, мам, — покачал головой Перси и сел за стол, — нужно срочно что-то делать, буквально уже сегодня, пока Визенгамот не завёл дело. Я бы сказал, что ему нужно бежать из страны, но только вот он действительно в какой-то степени виновен, и та же Румыния его без каких-либо возражений выдаст обратно в Англию. — О Господи… — охнула я и, забыв про хинкали, приложила испачканную в муке руку к сердцу, — а что делать-то? Чарли же не ходил с нами оформлять визу в Израиль, как и ты, и Билли. — Значит, пойдём сегодня, все трое. На Британии свет клином не сошёлся, устроюсь клерком в израильское министерство магии, или как там у них это называется… — Вроде бы мне Ривка говорила, что у них Статут о секретности не такой строгий, и там просто есть магические отделы при каждом министерстве, — машинально ответила я, а потом спохватилась, — так это же ничего не изменит, Перси, Израиль же не укрывает уголовников, он точно так же выдаст Чарли Фаджу, если его вина будет доказана. — Не выдаст, если мы докажем, что дело политически мотивировано. Пока ещё никаких деталей нет, но, если Чарли попадёт под прицельный удар со стороны Министерства, единственный из драконологов, это будет служить нам доказательством. А если нет, и я ошибаюсь в Фадже, если он всё-таки действительно будет разбираться и судить по справедливости, то вскроется то, что Чарли, пожалуй, наименее виноватый из всех троих. Не начинал драку, не оскорблял коллег. Максимум, подо что это подходит, если судить честно — административная ответственность за нарушение должностных инструкций, в смысле, за драку. Точно не Азкабан. — А если… — А если я прав, то Фадж будет добиваться именно Азкабана. Преступная халатность, непредумышленное убийство и всё такое. Я закончила месить тесто и скатала из него вытянутую толстую сосиску, которую нарезала на ровные одинаковые кусочки — будущие хинкалины. — Так что, вы идёте сегодня? Я могу связаться по своим каналам с посольством, они будут вас ждать. Перси кивнул. — Свяжись, и срочно, счёт идёт на часы. Сегодня вечером Чарли должен быть в Иерусалиме с израильским гражданством. Мы с Биллом, желательно, тоже. — А ты его предупредил? — Я только что из Гринготтса, у них там стационарный портал в Египет. Он был в шоке, конечно, но согласился. Он сейчас там, обсуждает ситуацию с гоблинами. Закончив с тестом, я разложила начинку и взмахом палочки залепила все хинкали одновременно — ручным методом я так и не научилась придавать им красивую форму, каждый раз получались какие-то мутанты. — Фух, готово… с вами сходить за компанию? — Нет, мам, не надо, просто запиши нас на приём и отдыхай. — Хорошо, — кивнула я, вымыла руки и наколдовала своего Патронуса, скалистого дамана с глупенькой мордочкой и круглыми ушками, — передай Лиору, что нужно устроить приём у посла как можно скорее. Даман кивнул и исчез в серебристом сиянии. Через пять минут пришёл ответ — полупрозрачный удод соткался из воздуха, покружил под потолком и сел на спинку стула. — Пусть приходят через пятнадцать минут, у посла будет перекур, он вас примет. Перси схватился за голову и побежал в прихожую обуваться. — Мам, я в Гринготтс, скажи только, куда идти? — Кэнсингтон Палас Грин, дом номер два. Такое красное двухэтажное здание, не ошибётесь! Перси кивнул и, взяв в руки саквояж, аппарировал. — Ну и дела! — пробормотала я себе под нос. Слишком много событий за два дня, я к такому не привыкла. И, судя по всему, нам всё же придётся переезжать, хотя бы из-за того, что Артура и Перси на днях вот-вот уволят из министерства. Эх, только я хозяйство наладила! Не думать о грустном, не думать... Я закинула хинкали в кипящую воду и всё же написала письмо Леви, уж больно интересная задачка попалась с этим ритуалом. Да и в любом случае безумно хотелось, как та самая карга, со злобным хохотом петь на иврите песню про зайцев и вызывать дождь аккурат над грядками. Я прыснула со смеху и решила, пока Леви не ответит, всё-таки добраться наконец до моих планов по поводу магических растений. Две недели назад я отдала Снейпу список из тех видов, которые я могу выращивать на участке, и он через пару дней вернул мне его, подчеркнув одним цветом то, что нужно лично ему, другим — то, что ему не нужно, но что имеет смысл для выращивания на продажу, и третьим — то, что не имеет экономической ценности или нужно настолько редко, что покупателя будет не найти. Даже после такой двойной фильтрации вариантов оказалось порядочно, и создание нужного микроклимата на участке здорово повысило бы наши доходы, освободив место для посева. Например, горечавка халдейская требовала много солнечного света и тепла, я и название-то её выписала лишь потому, что думала посадить в теплице под фитолампой и посмотреть, вырастет или нет. Горечавку, как приписал Снейп, используют для лечения инфекционных заболеваний, в частности в зелье от магического варианта чумы, устойчивого к антибиотикам. Я решила пока что закупиться теми семенами, что можно вырастить в теплице, а дальше будет видно — если ритуал сработает, всегда можно докупить ещё. Уже было собравшись пойти на Косую Аллею за покупками, я вдруг снова села в кресло — зачем, если можно просто сделать заказ совиной почтой? Я быстро набросала ещё одно письмо, на этот раз в лавку «Империя цветов», и, спохватившись, сняла хинкали с огня. Чуть не переварила!