Часть 12

— Ну, проклятий я тебе предоставлю, только ты же понимаешь, что это не просто так. — Киришима поставил пустой стакан, лед глухо звякнул о стекло. — Конечно. — Ремен кивнул. — Прекрасно. Ну, тогда как будешь готов, мы к тебе присоединимся. В VIP-зону вошел один из официантов и наклонился к хозяину клуба. — Что они себе позволяют?! — выражение его лица сменилось на недовольное. — Поднимай охрану. — Киришима встал с дивана, поправляя пиджак. — Ремен, вам придется в срочном порядке покинуть заведение. Они открыли на нее охоту. Мужчины переглянулись, и их взгляды перешли на девушку. Т/и, почувствовав неладное, обернулась к ним. — Что случилось? Ремен моментально оказался рядом с ней и, взяв за руку, повел к запасному выходу. Киришима с охраной должны были выиграть им немного времени, чтобы они смогли скрыться. Ситуацию усложняло еще то, что проклятья и маги, объединив свои силы, начали действовать вместе. Одни хотели отомстить за своих сородичей, другие считали ее предателем, хотя сами были ничуть не хуже. Здание клуба было таким же необычным, как и его посетители. Коридоры виляли и казались бесконечными. Сукуна тащил девушку за собой по одному, известному ему маршруту. Поначалу, запинаясь о собственные ноги, Т/и старалась не отставать, но потом, скинув каблуки, стала легче, однако все же платье сковывало движение. После очередного поворота девушка почувствовала, что ее резко дернуло назад. Рука Ремена соскользнула с ее запястья, и Т/и влетела в стену, проходя сквозь нее. Проклятье крепко щупальцем сжимало ее талию так, что от боли заскрипели зубы. Выкинув ее на центр какой-то комнаты, проклятья окружили ее. Откашлявшись кровью, Т/и подняла голову. Времени на раздумье не было. Быстро стянув кардиган, девушка ринулась вперед, проводя пальцами по татуировке с изображением меча. Огненная сталь, зацепив ближайшее проклятье, разрезала его пополам. Воздух вокруг Т/и дрожал, словно раскаленный металл. Ее глаза горели алым пламенем, отражая ярость, что бурлила внутри. На ее коже, словно живые, начали пульсировать узоры татуировок – золотые, извивающиеся линии, напоминающие языки пламени. Это было ее искусство, ее сила, ее техника. Проклятия плотнее сжали кольцо вокруг нее. Их низкое, утробное рычание, от которого стыла кровь в жилах, эхом отражалось от стен пустой комнаты. Вместе с гарью в воздухе витал запах гнили, который они источали; от такой смеси становилось тошно. — Вы ничтожны, — голос Т/и был тихим, но в нем звучала сталь. Она подняла руку, стирая дорожку крови, стекающую с губ. Меч запылал с новой силой — поток пламени, обжигающий воздух и заставляющий проклятия отшатнуться. Проклятия ответили атакой. Они по очереди метнулись вперед с невероятной скоростью. Девушка уворачивалась от каждой атаки, ее движения были грациозны и точны, словно танец. Она чувствовала, как энергия огня перетекает из ее тела через татуировки в ее меч, наполняя его силой. Проклятия все же были глупы: ими двигала только жажда убийства, однако они брали числом. На месте одного убитого появлялось двое и так далее. Т/и чувствовала, что сил оставалось все меньше, да и руки начинали неметь от постоянных взмахов меча. Выудив себе пару секунд на передышку, она убрала меч и, обратившись к силе артефакта, снова подняла руки. Теперь уже татуировка на ее спине, изображающая крылья феникса, начала светиться. Из нее вырвались два огромных, пылающих крыла. Крылья феникса были не просто украшением. Каждое перо, казалось, было выковано из чистого огня, и они излучали такую мощь, что воздух вокруг них трещал. Т/и взмахнула ими, и поток огненных перьев обрушился на проклятия. Перья, словно острые клинки, пронзили темную плоть проклятий, разрезая их на части. При таком раскладе дело пошло быстрее, да и проклятия, понимая, что им не справиться, начали отступать. Оставшись одна в комнате посреди трупов проклятий, Т/и опустила крылья, которые медленно растворялись, возвращаясь к своим узорам на коже. Пламя в ее глазах погасло, оставив лишь усталость. Опустившись на колени, она уперлась руками в пол; из носа закапала кровь сильнее, чем обычно. Он не мог прийти раньше. Эти твари, эти жалкие отголоски чьей-то боли и злобы, словно специально встали на его пути. А ещё он не знал, куда её утащили. Каждый поворот, каждый коридор заводил его к ним. Проклятия отнимали у него время, им было не страшно умереть, они хотели, чтобы он не добрался до неё. И вот, наконец, тишина. Ремен яростно толкнул дверь, так что та разлетелась на щепки. Его взгляд сразу упал на пол. Там, сгорбившись, сидела она. Её волосы, совсем недавно уложенные, сейчас висели спутанными, грязными сосульками. Плечи дрожали, и он слышал её частое дыхание. Сукуна сделал шаг, потом ещё один, стараясь не издавать лишнего звука. Его обычно резкие движения стали плавными, почти нежными. Он подошёл ближе, его взгляд скользил по её фигуре, пытаясь оценить степень её состояния. Она была бледной, словно фарфоровая кукла, потерявшая краски. Глаза были закрыты, будто она пыталась спрятаться от всего мира. — Т/и.— тихо позвал он, его голос был хриплым от напряжения. Она вздрогнула, но не подняла головы. Ремен опустился на колени рядом с ней. Он видел, как напряжены её мышцы, как она пытается удержать себя, не развалиться на части. Это была глубокая, изматывающая боль. Она исчерпала все свои силы, а огонь артефакта сжигал её изнутри. — Я здесь.— повторил он, его голос стал твёрже, но всё ещё звучал с нежностью, которую он не позволял себе проявлять. Не раздумывая больше, Ремен осторожно, но уверенно подхватил её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, и он почувствовал, как её тело обмякло в его объятиях. Он прижал её к себе, стараясь дать ей почувствовать тепло и защиту. Её голова уткнулась ему в грудь, и он почувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Сукуна поднялся, неся её на руках, и направился к выходу. Каждый шаг был выверен, каждый поворот – осторожен. Он чувствовал её хрупкость, её уязвимость, и это вызывало в нём желание защитить её от всего на свете. Добравшись до машины, мужчина аккуратно усадил её на заднее сиденье. Он сел за руль, бросив на неё быстрый, полный беспокойства взгляд. Её глаза были закрыты, но теперь её дыхание было ровным, спокойным.